Ѳ. А. Браунъ.

Рис. 1

66Шведская руническая надпись, найденная на о. Березани.α

До настоящаго времени въ Россіи не было найдено ни одной рунической надписи варяжскаго происхожденія. Фактъ странный, невольно привлекающій вниманіе изслѣдователя. Вѣдь варяги были на Руси въ IX–XI вѣкахъ не только прихожими гостями, являвшимися сюда лишь временно съ цѣлью наживы, и не однѣ только варяжскія сборныя дружины ходили по Руси на службѣ того или другого князя. Мы имѣемъ много доказательствъ того, что часть пришлыхъ варяговъ навсегда оставалась въ Россіи, селилась здѣсь семьями и цѣлыми группами семей; однимъ словомъ, что въ Россіи IX–XI вѣковъ мы имѣемъ право предполагать существованіе сплошныхъ скандинавскихъ поселеній, жившихъ своей національно-обособленной жизнью, окружавшихъ себя своими скандинавскими предметами домашняго и военнаго обихода. Стоитъ вспомнить, напр., о Гнѣздовскомъ могильникѣ Смоленской губ., чтобы убѣдиться въ этомъ.

Но если это такъ, то почему варяги, привезшіе съ собой изъ далекой родины свое типичное скандинавское оружіе, свои фибулы, пряжки, вѣсы и т. д., такъ характерно выдѣляющія варяжскія могилы изъ массы туземныхъ погре67беній, — почему эти-же варяги не привезли съ собой знанія рунъ или не оставили по себѣ никакихъ слѣдовъ этого знанія, не пользовались имъ при оборудованіи могилъ своихъ родичей? Вѣдь всѣ остальные погребальные пріемы скандинавовъ повторяются на русской территоріи; однихъ только надгробныхъ камней съ руническими надписями до сихъ поръ не было. Чѣмъ-же объяснить этотъ существенный и весьма прискорбный для русской науки пробѣлъ?

Вопросъ этотъ остается въ силѣ и теперь еще, послѣ находки Березанскаго камня, такъ какъ единичная находка такого рода не устраняетъ отмѣченнаго факта, и мы вернемся къ нему въ концѣ нашей замѣтки.

Приведенными соображеніями, однако, оттѣняется высокое научное значеніе березанской находки, которою созданъ уникъ въ русской археологіи. Наша наука, конечно, сумѣетъ оцѣнить его, какъ она сумѣетъ воздать должное и счастливому находчику, благодаря наблюдательности котораго надпись была замѣчена въ тотъ моментъ, когда камню, носившему ее, уже грозила участь всѣхъ камней, извлекаемыхъ изъ курганныхъ насыпей, — быть брошеннымъ въ одну кучу съ другими и исчезнуть безслѣдно, можетъ быть навсегда.

Важно, прежде всего, что сдѣланъ починъ въ этомъ дѣлѣ, и что вниманіе нашихъ изслѣдователей возбуждено въ извѣстномъ направленіи. Кто знаетъ, не пропадали-ли не разъ уже при подобныхъ условіяхъ камни съ надписями? Можетъ быть, теперь за этой первой находкой потянутся и другія? Во всякомъ случаѣ, она доказываетъ, что были на Руси варяги, знающіе руны и пользовавшіеся ими, какъ въ заморской родинѣ, для увѣковѣченія памяти своихъ погибшихъ товарищей.

Находкой мы обязаны профессору Новороссійскаго университета Э. Р. фонъ-Штерну1.

Лѣтомъ 1905 года, производя по порученію Императорской Археологической Коммиссіи обширныя раскопки на островѣ Березани передъ устьемъ Днѣпра, онъ между прочимъ изслѣдовалъ большой курганъ близъ того мѣста, гдѣ съ востока къ острову пристаютъ суда. Курганъ этотъ принадлежитъ къ числу очень древнихъ, такъ какъ онъ, по опредѣленію Э. Р., былъ возведенъ въ VI в. до 68Р. Хр. Подъ нимъ оказался рядъ воронкообразныхъ могильныхъ ямъ, въ которыхъ стояли урны съ остатками отъ трупосожженія. Для насъ важно, однако, не это, а то обстоятельство, что насыпью кургана, какъ это наблюдается весьма часто, въ послѣдующіе вѣка неоднократно пользовались для позднѣйшихъ погребеній въ видѣ впускныхъ могилъ.

Такихъ могилъ въ курганѣ оказалось довольно много — 48, различныхъ типовъ и на различной глубинѣ насыпи. Иногда трупы просто спущены въ плоскую могильную яму; при нихъ нѣтъ никакихъ придатковъ, никакихъ слѣдовъ одѣянія или вооруженія; подчасъ рука или нога отдѣлены отъ туловища, въ нѣкоторыхъ случаяхъ наблюдались пораненія черепа. Получается впечатлѣніе, что здѣсь спѣшно зарыты павшіе воины.

Второй типъ впускныхъ погребеній отличается отъ перваго тѣмъ, что при трупахъ замѣтны слѣды гробовъ или, по крайней мѣрѣ, досчатой подстилки.

Наконецъ, третій типъ носитъ признаки болѣе тщательной отдѣлки: здѣсь остовы лежатъ въ ящикахъ, которые сложены изъ плитъ, поставленныхъ на ребра; крышу составляютъ обыкновенно два или три большихъ плоскихъ камня.

9 іюня въ восточной полѣ́ кургана было обнаружено десять скелетовъ, впущенныхъ въ насыпь лишь на глубину около аршина. Только одинъ изъ нихъ покоился въ каменномъ ящикѣ безъ крыши.

Эта-то могила и содержала въ себѣ важную для насъ находку. Дѣло въ томъ, что черепъ и верхняя часть скелета покоились на нашемъ камнѣ, служившемъ, такимъ образомъ, какъ бы подушкой для покойника. Камень лежалъ надписью внизъ, такъ что проф. Штернъ замѣтилъ послѣднюю лишь въ тотъ моментъ, когда рабочій поднялъ камень, чтобы свалить его въ одну кучу съ другими.

Изъ обстоятельствъ находки вполнѣ ясно, что камень найденъ не въ первоначальномъ мѣстѣ и положеніи. По мнѣнію проф. Штерна онъ, можетъ быть, стоялъ на одномъ изъ небольшихъ кургановъ близъ изслѣдованнаго имъ большогоγ. Эта догадка косвенно подтверждается и самимъ текстомъ надписи. Во всякомъ случаѣ камень находился гдѣ-либо по близости, такъ какъ для небрежно оборудованной могилы, въ которой онъ былъ найденъ, едва-ли ходили далеко за матеріаломъ. Вѣроятно также, что онъ недолго простоялъ на своемъ первоначальномъ мѣстѣ, такъ какъ онъ сравнительно мало вывѣтрился; при мягкости и разсыпчатости этой породы раковиннаго известняка, послѣдній фактъ, 69по вѣрному замѣчанію проф. Штерна, несомнѣнно указываетъ на кратковременность нахожденія нашего камня подъ открытымъ небомъ.

Камень съ надписью (рис. 1) представляетъ лишь часть — приблизительно половину — первоначальной плиты, имѣвшей, повидимому, форму разрѣзаннаго поперекъ эллипса. Его размѣры — 0,48 м. ширины, 0,47 высоты и 0,12 толщины.

Надпись сохранилась, къ счастью, цѣликомъ; это видно изъ того, что основныя черты первой и послѣдней рунъ образуютъ и край ленты.

Дѣло въ томъ, что наша надпись, какъ всѣ руническія надписи этого періода, высѣчена на лентѣ, образуемой въ данномъ случаѣ довольно примитивно съ одной стороны дугообразнымъ краемъ камня, съ другой — глубоко врѣзанной въ камень, параллельно краю, чертой. Ширина ленты, а стало быть и высота руническихъ знаковъ — 0,08 м., средняя глубина буквы — 0,75 сантим., т. е. буквы врѣзаны очень глубоко, чему способствовала, конечно, мягкость камня.

Чтеніе надписи, довольно хорошо сохранившейся, за исключеніемъ одной (третьей) группы рунъ, не представило большихъ затрудненій. Въ моемъ распоряженіи были три фотографическихъ снимка, которыми я и пользуюсь при нижеслѣдующемъ описаніи знаковъ. Мои дополненія, обозначенныя на рис. 3 пунктиромъ, я сообщилъ Э. Р. фонъ-Штерну, который, провѣривъ ихъ по оригиналу, могъ констатировать на камнѣ слѣды почти всѣхъ предложенныхъ мною дополнительныхъ чертъ. Самого оригинала мнѣ видѣть не пришлось, такъ какъ онъ не могъ быть высланъ въ Петербургъ изъ опасенія возможныхъ, при ломкости матеріала, поврежденій.

Надпись (см. рис. 3) состоитъ графически изъ 9 словъ, отдѣленныхъ другъ отъ друга двоеточіями (какъ въ огромномъ большинствѣ надписей этого періода). На самомъ-же дѣлѣ она содержитъ лишь 8 словъ, такъ какъ седьмая и восьмая группы рунъ составляютъ одно слово; онѣ раздѣлены двоеточіемъ по недоразумѣнію, объясняющемуся отчасти тѣмъ, что слово это — сложное: fé-lagi. И это также явленіе, нерѣдко наблюдаемое въ надписяхъ. Всѣхъ знаковъ 43 (считая и двоеточія), и принадлежатъ они къ такъ называемому младшему руническому алфавиту, возникшему изъ старшаго въ эпоху викинговъ.

Переходя къ описанію самихъ знаковъ, замѣчу, что почти у всѣхъ верхніе концы болѣе или менѣе вывѣтрились.

1. Основная черта руны составляетъ край ленты. Она сохранилась вполнѣ 70отчетливо приблизительно на половину снизу. Отъ ея середины идетъ подъ острымъ угломъ вверхъ другая линія, также совершенно ясная. Какъ явствуетъ изъ одного изъ снимковъ, второй поперечной линіи (какъ въ рунѣ 33) нѣтъ. Мы получаемъ, такимъ образомъ, отчетливое k.

2. Вполнѣ ясное, во всѣхъ частяхъ сохранившееся r.

3 и 4. Ясныя a n. Поперечныя черты, примыкающія къ основной въ р. 3 слѣва, а въ р. 4 справа, не пересѣкаютъ магистралей.

5. Хорошо сохранившееся i.

6. Двоеточіе.

7. k. Наклонная черта примыкаетъ къ основной выше, чѣмъ въ 1.

8. i съ точкой по серединѣ, т. е. e. Точка на всѣхъ снимкахъ совершенно ясна.

9. Ясное r, хотя и хуже сохранившееся, чѣмъ р. 2.

10. Отчетливое þ (ср. р. 18); стерта лишь верхняя часть основной линіи выше боковой дуги.

11. i съ вывѣтрившимся верхнимъ концомъ.

12. Двоеточіе. Сохранилась лишь нижняя точка.

13–16. Неясная въ своихъ деталяхъ группа рунъ. Вполнѣ отчетливо сохранилась лишь 16 — f. Едва-ли можетъ подлежать сомнѣнію, что рѣзчикъ хотѣлъ начертать слово hvalf, т. е. холмикъ, курганъ. Это подтверждается тѣмъ, что въ р. 14 мы имѣемъ, повидимому, a, хотя поперечная линія примыкаетъ къ основной значительно ниже нормальнаго (ср. р. 3); а въ р. 15 я вижу на одномъ изъ снимковъ продолговатое углубленіе, идущее отъ верхушки магистрали подъ острымъ угломъ внизъ, что даетъ нѣкоторое право усмотрѣть въ этомъ знакѣ руну l; значитъ, 14. 15. 16 = alf. Совершенно неясенъ однако знакъ 13. Онъ состоитъ изъ магистрали, плохо сохранившейся въ верхней своей части, и изъ боковой линіи слѣва, какъ въ р. 3. Справа и сверху отъ руны глубокая выемка отъ отколовшейся при работѣ части камня. Остающіяся части знака даютъ намъ право дополнить его до руны h (съ перекрещивающимися по серединѣ магистрали двумя поперечниками). Мы получаемъ, такимъ образомъ, слово half, которое можетъ быть понято какъ описка вмѣсто hvalf. Я не знаю другого примѣра написанія h вм. hv въ началѣ слова. О какой-либо діалектической особенности здѣсь рѣчи быть не можетъ.

Рис. 2

Разбираемая группа знаковъ могла бы быть, съ нѣкоторой натяжкой, до71полнена до слова staf (рис. 2), т. е. „столбъ“. Но противъ этого говоритъ не только ясно сохранившаяся въ р. 14 боковая линія, но и то обстоятельство, что staf требовало-бы глагола raisti „воздвигъ“ (ср. L.2 2010, 449–450, 935), тогда какъ при hvalf сказуемое kerþi вполнѣ правильно, см. L. 1738, 1741, 1742, 1765, 1773.

18–40. Во всѣхъ своихъ частяхъ совершенно ясны.

41. s, повернутое въ другую сторону, чѣмъ р. 20.

42. i. Верхняя часть откололась.

43. n. Магистраль руны образуетъ край ленты, какъ въ р. 1.

Такимъ образомъ, мы получаемъ слѣдующее чтеніе всей надписи:

Рис. 3.

Въ древнешведской литературной транскрипціи текстъ имѣлъ бы такую форму:

Grani gærþi h(u)alf þæssi æftir Ka(r)l fēlaga sin, т. е. „Грани соорудилъ холмъ этотъ по Карлѣ, товарищѣ своемъ“.

Имя „Грани“, насколько мнѣ извѣстно, въ руническихъ надписяхъ больше не встрѣчается, но оно имѣется въ литературныхъ памятникахъ, напр. въ Исландіи, въ Landnámabók (нач. XIII в.) встрѣчаются 3 знатныхъ исландца этого имени (ed. Finnur Jónsson p. 79, 109, 160), въ Flateyjarbók (XIV в.) одинъ (III, 336).

Всѣ остальныя слова и формы повторяются въ другихъ надписяхъ, хотя нѣкоторыя изъ нихъ принадлежатъ къ числу рѣдкихъ.

kerþi = gærþi 3 л. sing. praet. отъ глагола giora, *gærwa „дѣлать, сооружать“. Ср. L. 1560. 35 (ср. Brate, Runverser 52 прим., у L. karþi).

hvalf — acc. pl. neutr. Ср. L. 1738, 1741, 1742, 1765, 1773. Во всѣхъ этихъ случаяхъ hvalf составляетъ дополненіе къ глаголу giora3.

72þisi = þæssi acc. pl. neutr. (см. Noreen, Aschw. Gr. 400). Ср. L. 640, 1116, 1184, 1265, 1267 (Brate Runv. 243), 1268, 1305; Brate l. c. 353.

iftir = æftir повторяется почти во всѣхъ руническихъ надписяхъ; послѣ hvalf употребляется обычно, повидимому, предлогъ yfir (ufir L. 1741, 1765, 1773), но въ L. 1742 мы встрѣчаемъ оборотъ, вполнѣ тожественный съ нашей надписью: — litu kiera stain hvalf þis[i] eftir —.

Kal = Kall = Karl одно изъ самыхъ обычныхъ въ Скандинавіи и особенно въ Швеціи именъ, встрѣчающееся много разъ и въ рунической письменности. Форма, въ которой оно является у насъ здѣсь, т. е. безъ r, также не представляетъ исключенія. Группа -rl- въ шведскомъ часто ассимилируется въ ll (см. Noreen, Aschw. Gr. p. 223). Въ этой формѣ наше имя встрѣчается въ руническихъ надписяхъ дважды (въ Upland’ѣ L. 582, и въ южной Швеціи L. 1278ε).

fi laka = félaga, acc. sing. отъ félagi. На родинѣ, въ Швеціи, камни ставились почти всегда близкими родственниками: мужемъ, женой, сыновьями и т. под. Въ нашемъ случаѣ камень сооруженъ на чужбинѣ „товарищемъ“. Впрочемъ, и это имѣетъ свои параллели въ Швеціи, см. L. 1385, 1403, 1416, 1425, 1431, 1443, 1446, 1499; Brate, Runv. 359.

sin — acc. sing. masc. притяжат. мѣстоим. 3 лица.

Къ сожалѣнію, наша надпись такъ бѣдна формами, что хотя бы сколько-нибудь точное опредѣленіе времени, когда она начертана, невозможно, за отсутствіемъ ясныхъ палеографическихъ или фонетическихъ критеріевъ. Въ общемъ, она не производитъ впечатлѣнія большой древности. Руна 8 (пунктированное i) въ этомъ смыслѣ очень знаменательна4. Правда, пунктированіе не проведено строго (см. р. 19, 23) и, въ частности, нѣтъ пунктированнаго k, т. е. g (см. р. 1, 7, 38); но вѣдь и это не даетъ яснаго хронологическаго критерія. По совокупности впечатлѣній я отнесъ-бы нашу надпись къ XI вѣку, допуская, однако, возможность отнесенія ея къ XII.

Что касается родины Грани и Карла, то и на этотъ вопросъ наша надпись отвѣта не даетъ. Можетъ быть, ее слѣдуетъ искать за моремъ, въ Швеціи; можетъ быть, по сю сторону Балтійскаго моря, гдѣ-нибудь въ Россіи.

73Если не случаенъ тотъ фактъ, что слово hvalf встрѣчается исключительно въ готландскихъ руническихъ надписяхъ5, то мы имѣли бы право видѣть въ варягахъ, упоминаемыхъ въ нашей надписи, готландцевъ6. Къ сожалѣнію, нашъ текстъ въ этомъ отношеніи безразличенъ: онъ не даетъ ни одной характерно-готландской формы, но и не содержитъ никакихъ признаковъ, говорящихъ противъ этой гипотезы. Нельзя, впрочемъ, умолчать о томъ, что форма камня и расположеніе на немъ надписи также указываютъ скорѣе всего на Готландъ, гдѣ именно эта форма встрѣчается чаще, тогда какъ материковые шведы предпочитаютъ змѣинообразныя ленты, переплетающіяся на плоскости камня. Рѣшающаго значенія, однако, и это обстоятельство не имѣетъ. Простота рисунка легко объясняется условіями, при которыхъ производилась работа, на чужой сторонѣ, можетъ быть спѣшно. Вѣдь едва-ли подлежитъ сомнѣнію, что Грани и Карлъ находились на пути „въ Греки“, и что Карлъ умеръ въ пути и былъ похороненъ однимъ изъ товарищей на послѣдней стоянкѣ ихъ судна или флотиліи передъ выходомъ въ Черное море — на Березани, съ незапамятныхъ временъ служившей пристанищемъ для всѣхъ моряковъ, ходившихъ изъ Россіи въ Грецію.

Исчерпавъ толкованіе нашей надписи, возвращаюсь къ вопросу, поставленному въ началѣ этой замѣтки, — почему Россія такъ бѣдна руническими памятниками варяжскаго періода.

Первую и главную причину этого явленія я усматриваю въ отсутствіи удобнаго для надписей каменнаго матеріала почти во всей Россіи. Тамъ, гдѣ этотъ матеріалъ имѣлся, варяги и на Руси также пользовались имъ для надгробныхъ надписей: это теперь доказано березанской находкой. Во всѣхъ же другихъ случаяхъ, за отсутствіемъ каменныхъ плитъ, для надмогильныхъ надписей пользовались, можетъ быть, деревянными столбами.

Эта догадка подтверждается и постороннимъ свидѣтелемъ, Ибнъ-Фодланомъ. Заканчивая свой рассказъ о похоронахъ знатнаго русскаго мужа, свидѣтелемъ которыхъ онъ былъ лично на берегу Волги, онъ говоритъ: „На томъ 74мѣстѣ, гдѣ стоялъ (и былъ сожженъ) корабль, поднятый на берегъ, они возвели нѣчто, что было похоже на круглый холмъ, и на вершинѣ его водрузили большой деревянный столбъ, на которомъ начертали имя покойника и конунга руссовъ. Послѣ этого они удалились“.

Можетъ быть, этотъ обычай возникъ вовсе даже не въ Россіи, гдѣ онъ явился необходимымъ слѣдствіемъ отсутствія камня, а практиковался уже на родинѣ варяговъ въ Швеціи. Дѣло въ томъ, что мы находимъ упоминаніе о надгробныхъ столбахъ и въ самой Швеціи, хотя и въ небольшомъ количествѣ: въ трехъ руническихъ надписяхъ L. 935 (Södermanland), 449–450, 2010 (Upland). Во всѣхъ трехъ случаяхъ говорится о столбѣ (staf), водруженномъ рядомъ съ камнемъ или камнями.

Возможно, что этотъ обычай былъ тогда гораздо шире распространенъ и въ самой Швеціи, и что онъ лишь впослѣдствіи былъ вытѣсненъ каменными надписями.

Это приводитъ меня ко второму соображенію, которое я хотѣлъ высказать по намѣченному выше вопросу. Въ Швеціи найдено около 2000 руническихъ камней. Если принять во вниманіе густоту населенія среднихъ провинцій (Upland и Södermanland), доставившихъ самое большое количество этихъ находокъ7, а также не подлежащее сомнѣнію широкое распространеніе знанія рунъ и обычая увѣковѣчивать имена умершихъ родичей надписями, то такое число вовсе не покажется слишкомъ значительнымъ. Повидимому, обычай ставить надъ могилами камни съ надписями имѣлъ широкое распространеніе въ средней Швеціи лишь въ XI и XII вѣкахъ. Къ этому именно времени относится огромное большинство всѣхъ найденныхъ въ Швеціи руническихъ надгробныхъ надписей. Самый обычай возникъ гораздо раньше, но примѣнялся онъ сравнительно рѣдко, и находки этого рода до XI вѣка насчитываются единицами. Лишь въ XI вѣкѣ, и спеціально въ средней Швеціи, онъ находитъ неожиданное распространеніе и держится здѣсь до XIII вѣка, постепенно ослабѣвая.

Между тѣмъ, къ серединѣ XI вѣка варяжскій періодъ на Руси клонится къ концу. Массовой наплывъ варяговъ прекратился. Создался и успѣлъ окрѣпнуть новый строй жизни, съ преобладаніемъ туземныхъ элементовъ, и приходящіе еще на Русь единичные варяги — поскольку они оставались здѣсь — 75быстро имъ ассимилируются, не успѣвая оставить по себѣ слѣдовъ своей родной скандинавской культуры. Большею частью это были лишь захожіе заморскіе гости — купцы, не семьи и не дружины, а главное — не родовитые люди, среди которыхъ, главнымъ образомъ, былъ распространенъ обычай увѣковѣчивать память о родичахъ руническими надписями.

Нѣчто аналогичное находимъ мы въ Норвегіи по отношенію къ заселенной отсюда Исландіи. Когда послѣдняя заселялась, т. е. въ IX и X вѣкахъ, метрополія, т. е. Норвегія, почти не знала обычая ставить надгробныя надписи, — не знаетъ его и Исландія. Здѣсь вообще найдено всего 40 надписей, и древнѣйшая изъ нихъ относится къ началу XIII вѣка, когда рядомъ съ рунами давно уже вошелъ въ употребленіе латинскій алфавитъ. Очевидно, что руническія надписи были здѣсь скоропроходящей модой, не нашедшей широкаго распространенія; модой, занесенной извнѣ, а не результатомъ самобытной культурной эволюціи. Еслибы Исландія была заселена двумя вѣками позже, то, можетъ быть, она была бы болѣе богата руническими надгробными надписямиι.

Примечания