Г. Г. Дилигенский

5Аграрные отношения в Вандальском королевстве

Изучение социально-экономического строя „варварских“ государств, образовавшихся в V в. на развалинах Западной Римской империи, представляет большой интерес для решения сложной проблемы падения рабовладельческого способа производства и генезиса феодальных производственных отношений. Феодальный способ производства возникал в Западной Европе и Северной Африке на базе синтеза общественного строя римских провинций и тех отношений, которые принесли с собой народы-завоеватели. Исследование конкретных проявлений и результатов этого синтеза позволяет ближе подойти к пониманию роли „варварского“ завоевания в процессе генезиса феодальных отношений.

Социально-экономический строй Вандальского королевства в Северной Африке изучен сравнительно мало. В монографических исследованиях, посвященных истории Вандальского королевства: работах Мартруа, Шмидта, Куртуа1 — отрицаются сколько-нибудь серьезные изменения в общественном строе и экономике Северной Африки в период „варварского“ завоевания по сравнению с римским временем2.

В советской историографии характеристика социально-экономических последствий вандальского завоевания дана З. В. Удальцовой, высказавшей ряд интересных соображений по данному вопросу3. Основные выводы З. В. Удальцовой представляются вполне правильными, однако многие особенности социально-экономического строя вандальской Африки нуждаются, на наш взгляд, в более детальном изучении. Необходимость такого изучения стала особенно настоятельной со времени опубликования нового ценного источника по социально-экономической истории Вандальского королевства — так называемых „Табличек Альбертини“4, не подвергшихся пока интерпретации в советской литературе.

История вандалов до завоевания ими африканских провинций требует специального исследования. Однако для выяснения характера влияния, 6которое оказало вандальское завоевание на социально-экономическое развитие Северной Африки, необходимо дать хотя бы краткий анализ общественных отношений у вандалов к моменту их вторжения в Африку.

С середины II до начала V в. н. э. вандалы проделали под давлением сначала готского, а затем гуннского нашествия длинный путь по Европе: от среднего течения Одера до Пиренейского полуострова. Будучи поселены в 30-х годах IV в. Константином на правах федератов в Паннонии, в начале V в. вандалы вторглись в Галлию. В 409 г. вместе с аланами они вторглись в Испанию и захватили значительную часть страны. По договору между вандальским королем Годигисклом и императором Гонорием вандалам была предоставлена для поселения часть испанского диоцеза5.

Насколько позволяют судить данные источников, уже в III в. первобытно-общинный строй у вандалов находился на стадии разложения. В упомянутой выше книге Шмидта суммированы археологические данные, относящиеся к районам, которые населяли вандалы. Судя по этим данным, вандалы торговали с римлянами еще задолго до III в. В III–IV вв. значительного развития достигла имущественная дифференциация: могилы рядовых членов племени отличаются от могил знати, в последних находят много ввозных предметов6. Интересные данные об общественном строе вандалов в конце III в. сообщает Дексипп Афинский в своем рассказе о переговорах с вандалами императора Аврелиана. По его словам, цари и старейшины (βασιλεῖς καὶ ἄρχοντες) варваров предоставили римлянам из своего числа заложников, выделявшихся своим почетным положением и богатством. При этом Дексипп отмечает, что ἄρχοντες по своему положению немногим отличаются от царей (καὶ ἕτεροι ἅμα αὐτοῖς οὐ μάλα πόρρω ἀξιώσεως)7. Перед нами предстают, таким образом, отношения, характерные для развивающейся из родового строя военной демократии. Король — пока только военный предводитель. Дексипп с трудом отличает королей от представителей выделившейся уже из состава племени и отличающейся своим богатством родовой знати.

Усилению власти вандальских королей способствовало присоединение к вандалам под влиянием общих военных интересов племен аланов и свевов8.

Ко времени завоевания Испании у вандалов уже установилась наследственная королевская власть. После смерти короля Годигискла власть унаследовали его сыновья Гонтарис и Гейзерих (Гейзерих был внебрачным сыном Годигискла). Впоследствии Гейзерих узурпировал единоличную королевскую власть. Гонтарис был или умерщвлен Гейзерихом, или — по более поздней официальной вандальской версии — погиб в войне с вестготами9.

Важным толчком к дальнейшему развитию у вандалов государственной власти, повидимому, явилось их поселение в Испании. Исследуя образование государства у германцев, Энгельс писал, что германские народы, завоевавшие римские провинции, не могли господствовать над римлянами с помощью родовых организаций. „Органы родового строя должны были поэтому превратиться в государственные органы, и при7том, под давлением обстоятельств, весьма быстро“10. Описанные Энгельсом условия создались в результате завоевания вандалами Испании. Под властью вандалов оказались значительные массы местного романизованного населения11. Земли и имущество состоятельных римлян были, по сообщению Орозия, разделены по жребию между вандалами12, причем можно предположить, что представители вандальской родо-племенной знати стали собственниками крупных римских поместий. В результате войн вандалов в Испании было захвачено большое количество пленных, которые превращались в рабов13. Очевидно, в крупных вандальских имениях, образовавшихся в завоеванной стране, использовался труд рабов и римских колонов. Все эти изменения в общественном строе вандалов должны были способствовать быстрому созреванию государственной организации. Одним из признаков того, что в период пребывания вандалов в Испании у них сложились основы государственной организации, является принятие Гейзерихом в качестве официальной религии арианства14. Это было вызвано, очевидно, потребностью в особой государственной идеологии, не связанной с санкционировавшей власть Римской империи католической церковью.

Несмотря на сравнительно быстрое развитие у вандалов под влиянием завоевания Римской Испании классов и государства, в вандальском обществе к моменту вторжения в Африку далеко еще не были изжиты черты военной демократии. Еще не был завершен процесс образования характерной для развитых „варварских“ государств неограниченной королевской власти. Главы знатных родов занимали в этот период независимое положение по отношению к королевской власти, функции короля только начинали выходить за рамки военного предводительства. Превращение родо-племенной знати в королевских подданных, связанное с внутренней борьбой в среде господствующей верхушки, относится к более позднему времени: к периоду укрепления вандалов в Африке. По сообщению Орозия, вандалы, завоевав Испанию и разделив между собой земли богатых римлян, „обратились к плугам (ad aratras) и к остальным римлянам благоволили как к друзьям и союзникам, так как находились среди них некоторые римляне, которые предпочитали бедную свободу среди варваров податным тяготам среди римлян“15. Это сообщение, повидимому, показывает, что большинство вандалов возделывали землю самостоятельно или с помощью немногочисленных рабов. Эксплуатация римского населения, в частности, бывших колонов, очевидно, была развита слабо и имела место главным образом в поместьях родо-племенной знати. Значительная роль мелких самостоятельных хозяйств, видимо, предполагает сохранение общины, которая под влиянием перехода к земледелию постепенно принимала территориальный характер.

Воспользовавшись ослаблением римской власти в африканских провинциях, вандалы и аланы во главе с королем Гейзерихом переправились в 429 г. из Испании в Африку. Борьба между вандалами и Римской империей за Северную Африку затянулась больше чем на четверть столетия. В 429–430 гг. вандалы и аланы продвигались через 8Мавретанию и Западную Нумидию (так называемую Циртенскую Нумидию) по направлению к наиболее густонаселенным и романизованным районам Римской Африки (Проконсульская Африка, или Зевгитана, Бизацена, Проконсульская Нумидия). В 439 г. они захватили центр Римской Африки — Карфаген. По мирному договору 442 г. между Гейзерихом и Валентинианом III вандалы получили Проконсульскую Африку, Гетулию (южная часть провинции Бизацены) и Проконсульскую Нумидию с центром в Гиппоне-Регии. Мавретания, Триполитания и Циртенская Нумидия примерно до 455 г. оставались под властью Римской империи и лишь после смерти императора Валентиниана III частично были присоединены к Вандальскому королевству16.

При изучении влияния вандальского завоевания на социально-экономическое развитие Северной Африки необходимо учитывать, что его последствия были неодинаковыми в различных районах страны.

По сообщению африканского церковного историка V в. Виктора Витенского, Гейзерих разделил в наследственное владение войску Зевгитану, или Проконсульскую провинцию, а за собой сохранил Бизацену, часть Нумидии, а также Абаритану и Гетулию17. Районы, разделенные между вандальскими воинами-общинниками, составляли в административном отношении особую область — sortes Wandalorum18. Прокопий Кесарийский, посетивший Африку в VI в. уже после изгнания вандалов, сообщает, что в его время земли, разделенные между вандальским народом, еще назывались „наделами вандалов“ (κλῆροι Βανδίλων)19.

Поскольку массовое наделение землей вандальских воинов было осуществлено Гейзерихом в Проконсульской Африке, очевидно, именно в этой провинции „варварское“ завоевание привело к наиболее резким и значительным изменениям структуры земельной собственности и социального состава землевладельцев.

Какие слои местных земельных собственников лишились своих владений в результате вандальского завоевания? Несомненно, в их числе была значительная часть крупных африканских землевладельцев-сенаторов. По сообщению Прокопия, Гейзерих отдал тех африканцев, которые отличались знатностью и богатством, вместе с их землями и имуществом в рабство своим сыновьям Хунирику и Гензону20. По словам Проспера Аквитанского, Гейзерих особенно сильно свирепствовал против знати и религии (praecipue nobilitati et religioni infensus)21. В составленной в Африке в VI в. биографии епископа города Руспы Фульгенция рассказывается, что Гейзерих, захватив Карфаген, вынудил многих сенаторов отплыть в Италию, отняв у них все имущество. В числе этих эмигрантов был дед Фульгенция Гордиан22.

Репрессии, проведенные Гейзерихом против части африканской земельной знати, очевидно, объяснялись не только стремлением к захвату ее богатств, но и определенными политическими соображениями. Римские аристократы, потерявшие свои владения в результате вандальского завоевания, в условиях незавершенной борьбы вандалов с Римской империей за Африку могли оказаться опасным противником еще неокрепшего 9 вандальского государства. Очевидно, некоторые наиболее враждебные вандалам представители знати были отданы в рабство. Виктор Витенский говорит об известных и почтенных людях, которые являются рабами вандалов23. Вместе с тем, указанное сообщение Прокопия, несомненно, крайне преувеличено. Подавляющее большинство африканских аристократов сохранили личную свободу и имели возможность эмигрировать в другие провинции. Об этом свидетельствует приведенное выше сообщение биографа Фульгенция, а также содержащиеся в кодексах и письмах Феодорита Киррского упоминания о знатных людях, вынужденных покинуть Африку вследствие вандальского нашествия24.

Несмотря на то, что земельные конфискации Гейзериха значительно подорвали крупное римское землевладение (главным образом в Проконсульской провинции), они не привели к его полному уничтожению. Виктор Витенский рассказывает о выдающихся людях (insignes viri), оставшихся в провинциях, разделенных Гейзерихом между вандалами, которые обратились к королю с просьбой о разрешении отправлять католический культ25. По-видимому, это означает, что даже в Проконсульской провинции, где были расселены вандалы, римские крупные землевладельцы сохранили определенные позиции. Данные Виктора Витенского свидетельствуют о том, что при Гейзерихе и его преемниках многие знатные римляне занимали различные видные посты при дворе вандальских королей, в вандальской армии и в провинциальном управлении26. Римские сенаторы сохранялись в вандальском государстве как особое сословие. В направленном против католицизма декрете преемника Гейзериха короля Хунирика сенаторы упоминаются как одна из категорий лиц, подлежащих штрафу за отказ от перехода в арианство27.

Виктор Витенский упоминает о знатных римлянах, состоявших на службе у вандальских королей, главным образом в связи с преследованиями, которым они подвергались из-за своей приверженности к католицизму. Очевидно, среди крупных римских землевладельцев было много и таких, которые сохранили свое имущество и различные посты ценой перехода в арианство. Виктор рассказывает о некоем Прокле, который по приказу Гейзериха преследовал католических клириков Проконсульской провинции28. При короле Тразамунде (496–523 гг.) в Карфагене имелось немало римских поэтов, которые воспевали в своих стихах вандальского короля и носили титул viri clarissimi, т. е. принадлежали к сенаторскому сословию: Люксорий, Коронат, Флавий Феликс и др.29

Приведенные факты показывают, что вандальские короли вовсе не исходили в своей политике из какого-то принципиально враждебного отношения к римской аристократии, как это считает, например, Гзель30. В период завоевания Африки вандалами противоречия между ними и римской земельной знатью порождались потребностью вандальского короля, знати и рядовых общинников в земле и борьбой за эту землю с ее собственниками — римскими землевладельцами. Для решения вопроса о земле вандалам, ввиду обширности завоеванной ими страны, не было 10необходимости сгонять всех ее прежних владельцев. Вместе с тем вандальские короли нуждались в поддержке римского бюрократического аппарата и правящего слоя африканского общества для организации своего господства над завоеванным населением. Этим, очевидно, в значительной мере объясняется сближение части римской знати с „варварской“ верхушкой, которое, как правильно подметила З. В. Удальцова31, должно было усиливаться по мере развития вандальской земельной аристократии32.

Какой же слой африканских землевладельцев оказался наиболее пострадавшим в результате расселения нескольких десятков тысяч вандалов33 на территории Проконсульской Африки?

Прокопий отмечает две категории африканских землевладельцев, экспроприированных Гейзерихом: наиболее знатных и богатых, земли которых были переданы сыновьям короля, и „остальных африканцев“, у которых Гейзерих „отобрал их многочисленные и лучшие земли (τοὺς ἀγροὺς, οἱ πλεῖστοι τε ἦσαν καὶ ἄριστοι) и разделил их между народом вандалов“34.

При определении социального состава второй — наиболее многочисленной — категории землевладельцев, лишившихся своих имений в результате завоевания, необходимо учитывать, что Проконсульская Африка была наиболее урбанизированной провинцией в африканских владениях Римской империи. Ее территория была покрыта густой сетью римских городов. О весьма значительной по сравнению с другими африканскими провинциями роли городского землевладения в этом районе свидетельствуют эпиграфические данные. Большая часть дошедших до нас городских надписей периода поздней империи относится к Проконсульской провинции. По подсчетам Уормингтона, из общего числа 127 строительных надписей, сооруженных в городах всех африканских провинций (за исключением Триполитании) между 306 и 429 гг., 80 относятся к Проконсульской Африке35. Эти данные свидетельствуют о сравнительно интенсивной городской жизни в этой провинции в период поздней империи, о наличии здесь значительной прослойки муниципальных землевладельцев, на средства которых осуществлялось строительство.

Данные о структуре земельной собственности в Проконсульской Африке показывают, что в условиях этой провинции Гейзерих мог произ11водить наделение землей вандалов главным образом за счет территорий, приписанных к городам. Этот вывод подтверждается материалом источников, относящихся к периоду завоевания вандалами Северной Африки. По сообщениям ряда авторов, Гейзерих конфисковал имущество всех богатых горожан Карфагена — крупнейшего города Римской Африки, в котором имелась наиболее широкая прослойка состоятельной муниципальной знати36. Феодорит Киррский рассказывает в нескольких письмах об африканце Целестиане, принадлежавшем к верхушке карфагенских куриалов. Он обладал большими деньгами и поместьями, был членом городского совета. Лишившись всего имущества в результате вторжения вандалов, Целестиан был вынужден переселиться в Восточную империю37. О массовом разорении африканских куриалов в результате вандальского завоевания свидетельствуют также некоторые посвященные регулированию их экономического положения указы Валентиниана III. В 440 г. африканские поссессоры, изгнанные из своих имений, были освобождены от уплаты сбора за рекрутов (Valentin. Nov. VI, 3). В 443 г. императорское правительство призвало провинциальные власти оказывать помощь африканцам, лишенным врагами своих состояний (Valentin. Nov. II, 3). В 451 г. Валентиниан III предписал выделить африканским поссессорам, ограбленным в результате вражеского опустошения, земли из состава императорских владений в Мавретании и Нумидии, а также выдавать им ежегодное денежное пособие. В указе говорится, что эти мероприятия относятся к honorati, т. е. к представителям городской знати Проконсульской провинции и Бизацены, которые были лишены своих имений и изгнаны „варварами“ из собственных домов (Valentin. Nov. XXXIV).

Выше приводились данные, которые показывают, что уже до вторжения в Африку в вандальском обществе интенсивно проходил процесс классообразования. Естественно, что различия в имущественном положении между основной массой членов племени и знатью должны были сказаться при разделе африканских земель между вандалами, осуществленном при Гейзерихе. Из данных Прокопия можно заключить, что имения наиболее крупных римских землевладельцев, экспроприированных вандалами, достались членам королевского рода.

Крупными землевладельцами стали, очевидно, и другие представители родо-племенной знати. Данные Виктора Витенского свидетельствуют, что уже при втором вандальском короле — Хунирике — в Африке имелась значительная прослойка богатой вандальской знати, представители которой занимали различные посты в королевском государственном аппарате. Так, Виктор сообщает, что Хунирик лишил служивших при его дворе вандалов, заподозренных в приверженности к католицизму, обычной анноны и стипендии и посылал „знатных и до того времени изнеженных людей на ужасные поля, где они… собирали урожай под палящим солнцем“38.

Виктор упоминает в своем труде некоего милленария (так назывались командиры подразделений вандальской армии — „тысяч“), у которого было много скота, рабы (familia). Среди его рабов были поместные ремесленники, в том числе оружейник (armifactor). Одна из рабынь — Максима — была домоправительницей39. Очевидно, этот милленарий был крупным землевладельцем.

12В стихах африканских поэтов конца V — начала VI в. говорится о крупных поместьях знатных вандалов, где были расположены прекрасные сады, а иногда даже воздвигались амфитеатры и устраивались пышные представления40.

По словам Прокопия, вандалы вели самый роскошный образ жизни по сравнению со всеми известными ему народами. Многие из них жили в садах, имевших хорошие бассейны, проводили время в театрах, на ипподромах, устраивали роскошные пиры41. Это сообщение Прокопия относится, безусловно, как уже имела случай отметить З. В. Удальцова, не ко всей массе вандалов, а к представителям вандальской знати, обладавшим крупными имениями42.

В результате экспроприации владений католической церкви и имений епископов, крупными собственниками, очевидно, стали также и представители вандальского арианского духовенства. В биографии Фульгенция рассказывается об арианском священнике одного из имений в районе г. Сикки в Проконсульской провинции, который обладал большими богатствами43.

Укреплению вандальской земельной знати способствовало то обстоятельство, что Африка была важнейшим центром производства сельскохозяйственных продуктов, прежде всего хлеба и оливкового масла. В период существования Вандальского королевства, как показывают данные источников, в основном сохранились те торговые связи, которые установились между Африкой и различными странами Средиземноморья во времена империи. Рыночный спрос на африканские продукты должен был даже увеличиться в связи с прекращением поступления в Италию натуральных податей с африканского населения. Об оживленной внешней торговле Вандальского королевства свидетельствует тот факт, что в Карфагене имелся целый район, населенный местными и иностранными купцами44.

Центром транзитной торговли с Африкой были Сиракузы. Когда во время экспедиции византийского флота в Африку Прокопий был направлен Велизарием в Сиракузы, чтобы собрать сведения о вандалах, он встретился там с уроженцем своего города, который жил в Сицилии, ведя морскую торговлю. Этот сиракузский купец поддерживал постоянные отношения с вандальской Африкой, благодаря чему Прокопий смог получить интересующие его сведения45.

Африканские сельскохозяйственные продукты сбывались в Италию и Испанию. Король Вестготского государства в Испании Тевдис узнал о вторжении византийской армии в Африку раньше, чем вандальский король Гелимер успел направить к нему посольство с просьбой о помощи. Это известие передали Тевдису испанские купцы с торгового судна (олкады), прибывшего из Карфагена46. Регулярные торговые отношения поддерживались также между Африкой и Восточной империей. Об этом свидетельствует сообщение Прокопия, что Гелимер преследовал некоторых восточных купцов, обвиняя их в том, что они побудили Юстиниана к войне с вандалами47.

Вандальские короли, обладавшие большими поместьями, видимо, были заинтересованы в сбыте сельскохозяйственных продуктов и поэтому по13кровительствовали внешней торговле. Судя по сообщению византийского историка Малха, во время мирных переговоров посольства Хунирика с императором Зеноном в 478 г. одним из основных был вопрос о возмещении убытков карфагенских купцов, которые они понесли во время войны вандалов с Византией48.

Приведенные данные, характеризующие внешнеторговые связи Вандальского государства, свидетельствуют, что африканскому сельскому хозяйству в исследуемый период, как и во времена Римской империи, в значительной мере была свойственна ориентация на внешний рынок. Это обстоятельство не могло не оказывать влияния на ход социально-экономического развития Северной Африки в период вандальского господства. В частности, оно способствовало быстрому обогащению вандальской земельной знати и усилению эксплуатации зависимого от вандалов трудового населения. Эта особенность африканской экономики была подмечена Прокопием Кесарийским во время его пребывания в Африке. Останавливаясь на источниках богатства вандалов, Прокопий пишет, что, поскольку Африка — „страна богатая и в высшей степени обильная необходимыми продуктами, то денежные доходы, собранные от произведенных там благ, не тратились в других странах для покупки продуктов, но владельцы поместий (οἱ τὰ χωρία κεκτημένοι) копили их все 95 лет, в течение которых вандалы господствовали в Африке“49.

Мы располагаем лишь крайне незначительными данными о производственных отношениях в крупных поместьях короля, вандальской и римской земельной знати. Императорские имения перешли в собственность вандальских королей и сохранили свою прежнюю организацию и способы эксплуатации непосредственных производителей. В передаваемом Виктором декрете Хунирика (Vict. Vit., III, 2) фигурируют conductores regalium praediorum. Тот же король, выслав часть католических епископов из их городов, предоставил им для обработки землю на основе колоната (colonatus jure — Ibid., III, 3). Таким образом, вандальское государство, подобно Римской империи, очевидно, эксплуатировало труд колонов не только на уже освоенной территории фискальных поместий, но и для разработки пустошей.

Декрет Хунирика подвергает штрафу поссессоров, прокураторов, и кондукторов, не преследующих католиков, находящихся в их имениях, т. е. рабов и колонов. Поскольку декрет относится к территории Проконсульской Африки (sortes Wandalorum), где было в основном сосредоточено вандальское землевладение, речь здесь может итти о крупных имениях вандальской знати. Упоминание о кондукторах свидетельствует о сохранении римской системы использования крупных поместий — сдачи их в аренду крупным съемщикам, эксплуатировавшим труд колонов. В то же время данные источников говорят о массовом использовании в Вандальском королевстве рабов из числа военнопленных (см. ниже). Исходя из сказанного, можно думать, что для крупных имений вандальской Африки было характерным сочетание различных форм колоната и рабства — подобное тому, какое имело место и в поздней Римской империи.

Рост богатств у владельцев крупных поместий увеличивал имущественные различия и углублял социальные противоречия между вандальской знатью и рядовыми членами племени. Вряд ли можно согласиться с теми исследователями, которые считают, что все вандалы в Африке 14являлись собственниками более или менее крупных римских поместий50. Для выяснения характера землевладения основной массы вандалов несомненный интерес представляет рассказ Прокопия о причинах восстания в византийской армии, завоевавшей Африку при Юстиниане. Когда вандалы были разбиты Велизарием, византийские солдаты сочетались браком с их женами и дочерьми. Побуждаемые последними, солдаты, по словам Прокопия, требовали передачи в их собственность земельных участков, госпожами которых прежде были их жены. Отказ наместника императора выполнить это требование солдат побудил их к восстанию51. Земельные участки вандалов, на которые могли претендовать византийские солдаты, вряд ли серьезно превышали размеры обычного солдатского надела и, следовательно, были значительно меньше крупных поместий, владельцы которых использовали труд зависимого населения целых деревень.

В биографии Фульгенция упоминается некий пресвитер ариан in fundo Gabardilla, расположенном в районе г. Сикка. Поскольку этот город находился в Проконсульской провинции, в которой Гейзерихом были созданы поселения вандалов, можно думать, что речь идет о бывшем крупном римском поместье, разделенном между вандальскими семьями. Видимо, только при этом предположении можно объяснить присутствие на этой территории ариан. Последние вряд ли могли быть коренными жителями, так как несколько выше биограф Фульгенция характеризует жителей данного района как ревностных католиков, предоставивших приют католическим монахам. Наличие целой общины вандалов во главе с собственным священником на территории одного поместья, очевидно, показывает, что эти вандалы были мелкими землевладельцами.

В хозяйствах рядовых вандальских воинов вряд ли мог применяться труд колонов, что, разумеется, было возможным только в довольно крупных поместьях. Во время вторжений вандалов в Сицилию и Италию они захватили там громадное количество пленных. Эти пленные превращались в рабов и делились между вандалами и союзными с ними берберскими племенами52. По сообщению Малха, посол императора Зенона Север попросил Гейзериха освободить пленных римлян. Король согласился освободить тех из них, которые достались ему и его детям, но заявил, что не может принудить отпустить на свободу даже за выкуп пленных, доставшихся на долю войску53. Из этого рассказа следует, что рабы в качестве военной добычи разделялись между всеми воинами-вандалами. По-видимому, хозяйство рядового вандальского воина представляло небольшое земельное владение, в котором использовался труд нескольких рабов.

На основании проведенного исследования мы можем сделать некоторые выводы относительно тех изменений, которые внесло вандальское завоевание в структуру земельной собственности в Проконсульской Африке. Эти изменения произошли в основном за счет экспроприации средних слоев землевладельцев — главным образом рядовых куриалов, а также городской верхушки — honorati. Часть наиболее крупных римских поместий перешла к вандальской знати, часть осталась в руках прежних собственников. В связи с наделением землей вандальских вои15нов значительно возрос удельный вес мелкого крестьянского землевладения54, в котором некоторую, хотя и довольно ограниченную, роль играл труд рабов.

Указанный переворот в аграрных отношениях имел место на территории Проконсульской Африки. Остальные районы Римской Африки, поскольку они не были захвачены берберами, вошли в результате завоевания в домен вандальского короля. В этих районах не произошло массового расселения племен-завоевателей. В Мавретании, Нумидии, Бизацене и Триполитании, повидимому, имелись лишь небольшие вандальские гарнизоны, размещенные в наиболее важных в стратегическом отношении городах55. Положение этих провинций в системе Вандальского королевства определялось тем, что они являлись поставщиком денежных и натуральных податей, в то время как sortes Wandalorum, совпадавшие с территорией Проконсульской Африки, обладали налоговым иммунитетом. Такой вывод можно сделать на основании рассказа Виктора Витенского об антикатолических мероприятиях вандальских королей. По данным этого автора, королевские законы, издаваемые против католиков, относились только к территории sortes Wandalorum56. В то же время Виктор рассматривает как выходящее за рамки обычных антикатолических мероприятий вандалов преследование Гейзерихом тех католических священников, которые находились в районах, плативших подати королевскому двору (etiam illis sacerdotibus, qui in his regionibus versabantur, quae regiones palatio tributa pendebant)57. Очевидно, в этом случае речь идет о районах, находившихся за пределами sortes Wandalorum. Верховное право собственности вандальского короля на эти районы, видимо, и выражалось в основном во взимании с них налогов.

Мы располагаем некоторыми данными о положении различных слоев африканских землевладельцев в провинциях, составлявших домен вандальских королей. Наиболее интересный в этом отношении материал содержится в биографии Фульгенция.

Как упоминалось выше, дед Фульгенция сенатор Гордиан из-за преследований Гейзериха был вынужден эмигрировать в Италию. После его смерти двое его сыновей, в том числе отец Фульгенция, надеясь получить наследство, вернулись в Африку. По распоряжению короля им была возвращена часть их владений в Бизацене. Имение отца Фульгенция Клавдия было расположено в районе города Теллепте58. Рассказывая об основании Фульгенцием монастыря в одном из плодородных районов Бизацены, биограф отмечает, что многие достойные люди (plurimi honesti), остававшиеся в соседних имениях (per vicinas possessiones), часто делали приношения монахам59. Город Руспе в Бизацене, где Фульгенций был епископом, характери16зуется в биографии как nobile oppidum clarissimis habitatoribus illustre60. Очевидно, в этом городе жило немало крупных землевладельцев, обладавших сенаторским достоинством (clarissimi).

Относящиеся к Бизацене данные биографии Фульгенция показывают, что в этой провинции многие крупные африканские землевладельцы фактически сохранили собственность на свои имения. Тот факт, что высшим собственником территории Бизацены считался вандальский король, не означал какого-либо коренного переворота в имущественных отношениях.

Имение Фульгенция рассматривается в биографии как его патримоний61. Даже те крупные римские землевладельцы, которые потеряли свои владения в результате крайних мер, предпринятых Гейзерихом непосредственно после захвата Африки, могли, как показывает пример отца Фульгенция, при условии сохранения лойяльности по отношению к вандальскому королю получить их обратно.

Данные, содержащиеся в биографии Фульгенция, очевидно, относятся к экономически наиболее состоятельному слою африканских землевладельцев. Иначе характеризуется в источниках положение средних муниципальных землевладельцев-куриалов в провинциях, вошедших в домен вандальского короля. Хотя в этих провинциях не было произведено массового расселения вандалов, однако и здесь одним из наиболее существенных результатов „варварского“ завоевания был упадок городов и подрыв городского землевладения. Многие города были захвачены и разграблены вандалами в период их продвижения на восток по территории Мавретании и Нумидии62. Из декрета Валентиниана III от 445 г., посвященного налогообложению Ситифенской Мавретании и Нумидии, можно сделать вывод, что города этих провинций в результате войны с вандалами обезлюдели, советы городских землевладельцев (ordines) во многих случаях фактически прекратили свое существование. Декрет устанавливает, что муниципальные акты имеют законную силу, если их заверяют хотя бы три куриала, „так как, благодаря общественному бедствию, к немногим свелась численность ordinum“ (Valentin. Nov., XII).

В указе Валентиниана III от 451 г., наряду с нуждающимися в помощи куриалами Проконсульской провинции, ограбленными вандалами, упоминаются также honorati Бизацены (Valentin. Nov. XXXIV). Отсюда видно, что массовая экспроприация состоятельных горожан приводила нередко к тому, что муниципальные землевладельцы покидали свои имения даже в тех случаях, когда они не переходили непосредственно в собственность вандальской знати или рядовых вандальских воинов. Помимо грабежей вандалов, упадку городов способствовало также принятое Гейзерихом решение срыть все городские стены, кроме карфагенских63. Это мероприятие Гейзериха облегчило военные набеги берберийских племен, под угрозой которых постоянно находились многие города Африки, и разграбление городов этими племенами.

О положении городов в Вандальском королевстве ярко свидетельствует следующее сообщение Виктора Витенского: „Многочисленные города или совсем не заселены, или заселены немногими обитателями“64.

17Косвенным свидетельством подрыва городского землевладения может также служить тот факт, что в вандальский период почти совершенно прекратилось сооружение городских надписей. Те слои городского населения, которые были связаны с торговлей, прежде всего купцы и судовладельцы (negotiatores, navicularii) портовых городов, по-видимому, пострадали от завоевания меньше, чем средние землевладельцы — куриалы.

Подрыв городского строя и обезземеливание средних муниципальных землевладельцев явились одним из важнейших последствий вандальского господства в Северной Африке. Историческое значение этого процесса заключалось в разрушении земельной собственности античного типа, игравшей сравнительно большую роль в поздней Римской Африке.

Для выяснения влияния „варварского“ завоевания на социально-экономическое развитие бывших римских провинций чрезвычайно важно проследить, какие отношения возникали в Северной Африке в результате разложения городского землевладения. Поскольку во всех африканских провинциях, кроме Проконсульской, отсутствовал такой сильный „внешний“ фактор, как раздел земли между „варварами“, первостепенное значение в социально-экономическом развитии этих районов в вандальский период имело изменение общих социально-политических условий, прежде всего изменение характера политической надстройки.

„Варварское“ государство, возникшее в Северной Африке в результате вандальского завоевания, по своей структуре и социальной сущности представляло иной тип политической надстройки по сравнению с Римской империей. Вандальское королевство, защищавшее классовые интересы земельной знати, эксплуатировавшей труд рабов и зависимого сельского населения и приближавшейся по своему положению к римским крупным землевладельцам, восприняло многие черты римской политической организации. Сходные с римскими эксплуататорские отношения обусловили сохранение ряда старых политических институтов65. Однако необходимо учитывать, что основной социальной опорой вандальского государства в отличие от Римской империи являлось войско свободных крестьян-общинников.

Поздняя Римская империя была вынуждена компенсировать отсутствие сколько-нибудь прочной общественной поддержки мобилизацией в своих руках громадной массы материальных средств — денежных и натуральных, что позволяло ей содержать оторванную от народа армию и громоздкий бюрократический аппарат. Поэтому поздняя империя не могла существовать без чрезвычайно жестоких форм фискальной эксплуатации.

Разумеется, государство вандалов также нуждалось в деньгах и натуральных поступлениях, которые использовались как в военных целях (например, для постройки и содержания крупного флота), так и для оплаты королевских чиновников. Однако для Вандальского королевства, располагавшего войском, состоявшим из обязанных королю службой за пользование землей крестьян и не требовавшим больших расходов на свое содержание, налоговая эксплуатация не могла играть столь важной роли, как для позднеримского государства.

18Для характеристики налоговой системы при вандалах значительный интерес представляет следующее сообщение Прокопия, которое недостаточно учитывается в литературе. Рассказывая о фискальных мероприятиях византийских властей в Африке после разгрома вандалов, Прокопий указывает, что было невозможно определить размеры налогов с африканских земель по документам, в которые в прежние времена записывали их римляне, так как Гейзерих с самого начала все уничтожил66.

Уничтожение цензовых документов Гейзерихом свидетельствует о важном отличии вандальской фискальной системы от римской: вандальское государство не ставило своей целью максимальное выжимание податей из населения путем прикрепления непосредственных производителей к земле или ремесленным коллегиям, а куриалов — к курии. Судя по данным биографии Фульгенция, сбор налогов в Вандальском королевстве осуществляли прокураторы, которые назначались по отдельным городам, по-видимому, из числа состоятельных римлян. Таким прокуратором был одно время сам Фульгенций67. Биограф упоминает также о прокураторе-католике в г. Руспе68.

Поскольку вандальское завоевание разрушило римскую податную систему, в которой величина фискальных платежей землевладельца определялась размерами его хозяйства (по площади имения и количеству рабочих рук), произвол и диспропорция в распределении налогов, имевшие место уже в римский период, должны были принять особенно большие масштабы. Вандальское государство, видимо, не вмешивалось в порядок сбора податей прокураторами. Очевидно, крупные землевладельцы, из числа которых назначались прокураторы, имели полную возможность переносить тяжесть фискальных платежей на экономически более слабых земельных собственников. Можно думать, что сообщение Прокопия о поглощении всего дохода владельцев поместий податными повинностями69 отражает положение средних городских землевладельцев тех провинций, в которых производилось налогообложение.

Изложенные соображения позволяют, как нам кажется, объяснить, почему данные о полном упадке городов сочетаются в источниках времени Вандальского королевства со сведениями о процветании крупных частных поместий.

В условиях фактического невмешательства государственной власти во внутреннюю жизнь бывших римских провинций процесс развития частного землевладения протекал более свободно, чем во времена Римской империи, заинтересованной в сохранении муниципального землевладения.

Выше отмечалось, что вторжение вандалов в западные африканские провинции (несколько позже вновь вошедшие на известное время в состав Римской империи) сопровождалось массовым разорением городских землевладельцев.

Любопытно вместе с тем отметить, что наиболее крупные земельные магнаты Мавретании и Нумидии, по-видимому, не только сохранили свои владения, но и значительно расширили их за счет подорванной вандальским нашествием земельной собственности городов. Об этом свидетельствует содержащееся в декрете 445 г. упоминание о том, что отдельные частные лица используют собственные вооруженные отряды для захвата 19и грабежа чужой собственности. Декрет требует возвращения нумидийскому городу Цирте захваченных у него в частное пользование системы водоснабжения и городских земельных участков (loca publica) (Valentin. Nov. XIII). В другом указе Валентиниана III, относящемся к 451 г.,говорится о захвате „после вандальского опустошения" императорскихземель в Нумидии и Мавретании частными лицами (Valentin. Nov. XXXIV).

Поскольку столь характерная для позднеримского законодательства забота о сохранении городских ordines была чужда вандальскому государству, средние и мелкие землевладельцы-куриалы оказались беззащитными перед лицом крупных земельных собственников. Одно из произведений африканского поэта времени вандальского господства Драконция представляет собой рассуждение на тему о могуществе богатых граждан в городе. „Богатство, — пишет Драконций, — всегда делает тиранов…, богача окружают слуги, друзья, к его услугам — толпа клиентов… Что за свобода? Требуют, чтобы гражданину было позволено разорять граждан,… лишать жен мужей, а отцов — их детей… Другом домов могущественных людей (potentum) будет тот, кто, являясь свободным, захочет быть сателлитом“. Это рассуждение Драконция, отражающее картину имущественного расслоения в африканских городах при вандалах и рост могущества крупных городских землевладельцев, свидетельствует о тяжелом положении, в котором находились в этот период средние африканские собственники. Произведение Драконция обращено к главе римского самоуправления в Карфагене, — proconsul almae Carthaginis и ставит своей целью доказать опасность усиления власти богатых и необходимость поддержки бедняков. „Незначительного бедняка надо любить“, — говорит Драконций70. Видимо, Драконций выражал в данном случае настроения среднего слоя городских землевладельцев, протестовавших против засилья potentes.

Для выяснения характера влияния вандальского завоевания на аграрные отношения в африканских провинциях ценный материал, как нам кажется, дают „Таблички Альбертини“ — архив документов, датированных 493–496 гг. (царствование короля Гунтамунда) и фиксирующих главным образом продажу земельных участков. Эти документы, представляющие собой деревянные таблички, были найдены Альбертини еще в 1928 г. на алжиро-тунисской границе, южнее г. Тебессы, и впервые опубликованы полностью лишь в 1952 г. Куртуа, Леши, Перра и Соманем71.

Бо́льшая часть актов, содержащихся в „Табличках Альбертини“, регистрирует продажу небольших земельных участков. Один из наиболее интересных вопросов, встающих перед исследователем этих документов, заключается в определении владельческих прав продавцов земли на отчуждаемые ими участки. С одной стороны, они свободно совершают акт продажи земли, причем право каждого из них на данный участок квалифицируется в документах как право habere, tenere, possidere. Вместе с тем, все участки находятся, как специально отмечено в документах, sub dominio третьего лица, не принимающего никакого участия в акте купли-продажи. Это третье лицо — Флавий Геминий Катуллин — является собственником определенного земельного комплекса — fundus Tuletianensis, в который входят все продаваемые участки. Некоторый свет на юридическое положение мелких землевладельцев, фигурирующих в „Табличках Альбертини“, проливает определение их земельных участков как culturae 20mancianae. Это обстоятельство, естественно, наводит на мысль о какой-то связи их правового статута с lex Manciana, или consuetudo Manciana, известным по африканской эпиграфике II в.

В научной литературе последних лет высказывалось мнение, что владельческие права обладателей „манциевых участков“, согласно данным „Табличек Альбертини“, вытекают из положений lex Manciana72. Однако в надписи II в. из Хенхир-Меттиха, содержащей устав крупного имения, составленный по образцу lex Manciana, мы не найдем подтверждений этому выводу.

Текст этой надписи представляет собой в основном перечень различных повинностей колонов данного имения и регулирует порядок их выполнения73. Единственное упоминание о правах колонов на обрабатываемую ими землю содержится в начале надписи, где речь идет о колонах, освоивших необработанные участки — subseciva. Такие колоны получают обработанную ими землю в собственное пользование (usum proprium). Как видим, lex Manciana отнюдь не предоставлял земледельцам тех широких владельческих прав, с которыми мы встречаемся в документах Альбертини.

В настоящей статье не представляется возможным давать подробную интерпретацию положений lex Manciana. Все содержание этого закона свидетельствует о том, что он был образцовым поместным уставом, регулировавшим отношения собственника земли и колонов, не обладавших какими-либо владельческими правами на обрабатываемые ими участки. По мнению одного из издателей „Табличек Альбертини“ Ш. Соманя, lex Manciana регулировал положение не колонов, а мелких землевладельцев, освоивших пустовавшие земли. Колоны, с точки зрения Соманя, упоминаются в тексте закона лишь как одна из возможных категорий лиц, обработавших такого рода земли74. Аргументация Соманя не представляется, однако, убедительной, поскольку она основана на произвольном чтении надписи из Хенхир-Меттиха. Так, комментатор отбрасывает как случайную вставку слово coloni, находящееся в первой части надписи. В другом случае колонов, занимающих господские виллы, т. е. обрабатывающих уже освоенную землю, Сомань, вопреки тексту надписи, рассматривает как колонов, освоивших subseciva.

По предположению Соманя, владельческие права habere, tenere, possidere были распространены на держателей земли по lex Manciana законом императора Адриана об освоении пустующих земель. Для этого вывода мы также не видим оснований. В двух известных нам надписях, передающих содержание закона Адриана, идет речь о лицах, освоивших невозделанную государственную землю. Таким лицам этот закон предоставлял указанные владельческие права, а условия держания, т. е., очевидно, прежде всего размер и характер повинностей, устанавливались в соответствии с lex Manciana75. Отсюда еще совсем не вытекает, что владельческие права, предоставляемые законом Адриана, распространялись на всех колонов, державших землю в соответствии с lex Manciana, тем более на колонов частных имений. Наименование земельных участков, 21о которых идет речь в „Табличках Альбертини“, culturae mancianae свидетельствует о том, что их владельцы в римское время были колонами76.

Хорошо известно, что для поздней Римской империи характерен процесс все большего ограничения владельческих прав колонов. Данные кодексов свидетельствуют о том, что колоны были лишены в конце концов права продавать что бы то ни было из своего пекулия, т. е. даже движимое имущество, не говоря уже о земле. Очевидно, развитие владельческих прав колонов, с которым мы встречаемся в „Табличках Альбертини“, каким-то образом связано с крушением римского господства в Африке и завоеванием ее вандалами77.

По мнению одного из издателей „Табличек Альбертини“ — Куртуа, земельные участки, фигурирующие в документах, были захвачены в собственное владение колонами имения после того, как собственник имения Флавий Геминий Катуллин был изгнан во время вторжения вандалов. Впоследствии потомки Геминия Катуллина вернулись в Африку, воспользовавшись смягчением политики вандальских королей по отношению к римлянам. Застав свою землю в чужой собственности, они постепенно начали скупать крестьянские участки и таким образом восстанавливать свое имение78.

Рассмотрим данные документов Альбертини79. Приводимая ниже таблица показывает соотношение между количеством покупок земельных участков, осуществлявшихся различными покупателями.

Мы можем констатировать, что в подавляющем большинстве случаев (в 24 из 27) в качестве покупателей земли выступают представители семейства Геминиев, главным образом Геминий Феликс, а также Геминий Кресконий и его жена Крескония80. Предположение Куртуа о том, что эти Геминии были потомками и наследниками собственника имения fundus Tuletianensis Флавия Геминия Катуллина, опровергается благодаря следующему соображению. Флавий Геминий Катуллин именуется в документах flamen perpetuus. Отсюда следует, что он сам и его потомки принадлежали к сословию куриалов. Архив Альбертини был найден примерно 22в 100 км к югу от Тебессы и в 65 км к западу от Гафсы81. Этот район расположен невдалеке от крупного римского города провинции Бизацены Телепте.

Возможно, что „пожизненный фламин“ Флавий Геминий Катуллин принадлежал к муниципальной знати этого города. Что касается Геминия Феликса, скупавшего в конце V в. земельные участки in fundo Tuletianensi, то он не был куриалом. Это видно из одного документа, где он именуется civis Tuletianensis (Tabl. Alb., 2). Мы можем заключить, что Геминий Феликс был по своему происхождению сельским жителем и принадлежал к населению деревни, расположенной in fundo Tuletianensi.

Совпадение nomen Геминия Феликса с родовым именем „пожизненного фламина“ Флавия Геминия Катуллина, очевидно, объясняется тем фактом, что сам Феликс или, скорее всего, один из его предков был вольноотпущенником, либо клиентом семейства Геминиев, владевшего землей in fundo Tuletianensi. По-видимому, уже предки Феликса значительно отличались по своему имущественному положению от большинства местных сельчан, а к концу V в. представители этой семьи, несомненно, превратились в богатых людей, располагавших крупными денежными суммами и большим количеством земельных участков. Можно думать, что „Таблички Альбертини“ представляют собой архив документов семьи Геминиев (наиболее влиятельным членом которой был Геминий Феликс). Об этом свидетельствует тот факт, что Геминии являются покупателями подавляющего большинства земельных участков, упоминаемых в документах, а также наличие в архиве списка приданого Геминии Януриллы и акта, регистрирующего покупку раба Геминием Феликсом (Tabl. Alb., 1–2)82. Приданое Геминии Януриллы наиболее полно характеризует имущественное положение этой семьи. В состав приданого входит ряд дорогих предметов туалета и ткацкий станок на общую сумму 3500 фоллисов и, кроме того, 8500 фоллисов деньгами. Общая сумма приданого достигает таким образом 12 тыс. фоллисов (Tabl. Alb., 1). По подсчетам Куртуа, основанным на данных таблиц о продаже участков, засаженных оливами, эта сумма составляла цену примерно 750 оливковых деревьев83.

В документах Альбертини регистрируется продажа небольших земельных участков, возделанных главным образом под оливы, а также под финиковые пальмы. На одном из продаваемых участков находилось 35 олив (Tabl. Alb., 6), в остальных случаях количество олив на участке не превышало 20, а чаще всего не достигало и десятка. Акты продажи земли позволяют проследить процесс постепенного обезземеливания и разорения 23отдельных крестьянских семей. Так, Процессан продал 17 октября 493 г. Геминию Феликсу участок своего поля (particella agri). Через год — 16 ноября 494 г. он был вынужден продать тому же лицу другой участок, а затем пресс для выжимания оливкового масла. Через некоторое время Процессан умер. Его смерть, очевидно, резко ухудшила материальное положение его семьи. 18 февраля 496 г. вдова Процессана Сиддина и двое его сыновей продали Геминию Феликсу сразу 6 земельных участков (Tabl. Alb., 13, 15, 17, 31).

Другой житель села Тулетианензис Юлий Викторин в течение 5 месяцев — с ноября 493 г. по март 494 г. продал Геминию Феликсу и Геминию Кресконию 8 земельных участков. За такой же срок — с января по май 494 г. продала 2 участка вдова Сербуна Адеудата (Tabl. Alb., 8, 11, 12, 14, 18, 20, 22). Семья Кводвультдевса и Юлия Реститута продала 19 ноября 493 г. участок своего поля Геминию Кресконию. После смерти одного из членов семьи — Кводвультдевса Юлий Реститут только в январе 494 г. продал 3 земельных участка (Tabl. Alb., 4, 8, 19).

Данные „Табличек Альбертини“ позволяют, как нам кажется, представить в общих чертах историю отношений, сложившихся в крупном имении состоятельного городского землевладельца Флавия Геминия Катуллина в период вандальского завоевания. Можно думать, что Геминий Катуллин или его наследники в период составления документов сохраняли известные права на землю in fundo Tuletianensi. Земледельцы, сидевшие на этой земле, были колонами и выполняли по отношению к собственнику имения определенные повинности в соответствии с традиционным поместным уставом lex, или consuetudo Manciana. Если бы земледельцы, как думает Куртуа, по каким-либо причинам действительно отторгли занимаемые ими участки в свою собственность, то было бы трудно объяснить упоминание во всех документах Флавия Геминия Катуллина в качестве dominus’а fundi и наименование крестьянских держаний culturae mancianae. Вместе с тем, в одном из документов мы встречаем прямое указание на оброчные повинности, которые обязуется платить покупатель земли. Эти повинности вносятся согласно условию держания, записанному в описи поместья, и в соответствии с количеством финиковых и оливковых деревьев, растущих на данном участке (…ita placuit, ut secundum quod est in conditionem, quod in polepticos clarit84: fici arbores quidecim annos quinque et olibe arbores quindecim ut exsudet solvat)85.

Несмотря на сохранение собственником имения некоторых прав на оброчные повинности колонов, колонатные отношения в поместье Тулетианензис претерпели весьма значительные изменения по сравнению с римским временем. Колоны свободно отчуждают свои участки. Собственнические права dominus’а fundi приобрели таким образом в значительной мере формальный характер.

Как отмечалось выше, одним из важных результатов образования Вандальского королевства был небывалый для римского времени упадок городов и деградация сословия муниципальных землевладельцев. Очевидно, в условиях вандальского государства многие даже наиболее состоятельные и не подвергшиеся экспроприации куриалы не имели возможности сохранить в неприкосновенности в своих поместьях те отношения крепостной зависимости колонов от землевладельцев, которые были характерны для поздней империи. В римский период муниципальная знать использовала для защиты своих интересов на городских 24землях вспомогательные вооруженные отряды городских курий86. Обезлюдение городов, о котором сообщают источники вандальского времени, видимо, в ряде случаев делало невозможным функционирование таких отрядов. Римский государственный аппарат был дезорганизован вандальским завоеванием, а вандальское государство мало вмешивалось во внутреннюю жизнь провинций, лежавших вне пределов sortes Wandalorum. Решающее влияние на положение африканских колонов должна была оказать ликвидация римской податной системы и уничтожение цензовых документов. Как известно, с этой системой была неразрывно связана приписка земледельцев к земле, следовательно, с ее устранением отпадала юридическая основа несвободного состояния колонов.

На основании данных „Табличек Альбертини“ мы можем констатировать, что в результате ослабления социальных позиций муниципальных землевладельцев и слома власти бюрократического Римского государства в Африке в вандальский период значительно расширились реальные владельческие права некоторых групп колонов87. Колоны крупного муниципального землевладельца Флавия Геминия Катуллина свободно отчуждают свои земельные участки, орудия производства (например, прессы). Вместе с тем отношения, сложившиеся in fundo Tuletianensi, показывают, что известное укрепление мелкого землевладения сопровождалось развитием имущественной дифференциации среди сельчан и быстрым обезземеливанием наиболее бедных семей. В этом сказывалось влияние на мелкое земледельческое хозяйство товарно-денежных отношений, проникших сравнительно глубоко в экономику Северной Африки. Основу хозяйств сельчан Тулетианензиса составляло производство оливкового масла, которое, очевидно, шло главным образом на продажу. Повинности в пользу юридических собственников земли и вандальского государства, трудности сбыта, неурожаи, наконец, смерть одного из работников, — все это в любой момент могло поставить семью земледельца перед необходимостью продажи отдельных участков своего поля или превращения в должника более крупного землевладельца.

Мелкие участки беднейших земледельцев в Тулетианензисе скупала семья Геминиев. Согласно предположению Альбертини, в основе этих продаж лежали ростовщические ссуды Геминия Феликса находящимся в затруднительном положении земледельцам88. Это предположение представляется вполне вероятным. Возможно, что один из документов, который издатели „Табличек“ рассматривают как какой-то счет89, на самом деле представляет собой список долгов сельчан Тулетианензиса Геминиям. Против различных денежных сумм, обозначенных в этом документе, стоят имена лиц, многие из которых совпадают с именами продавцов земельных участков (Процессан, Реститут, Адеудата, Викторин и др.)90.·Задолженность этих земледельцев Геминиям, возможно, приводила к передаче их участков в собственность этой семьи.

25Концентрация земли в руках зажиточных сельчан Геминиев отражает, с нашей точки зрения, интересную закономерность в развитии аграрных отношений в Северной Африке. Геминии постепенно скупают участки, формально находящиеся в собственности муниципального землевладельца Флавия Геминия Катуллина либо его наследников. Таким образом, на городской земле, в имении одного из представителей городской знати, создается крупное хозяйство, принадлежащее лицам, не связанным с коллективом городских землевладельцев-куриалов, возможно, вчерашним колонам или отпущенникам. Если городские Геминии и сохраняли какие-то права на мелкие участки своих колонов, то по мере присоединения таких участков к земле сельских Геминиев эти права, очевидно, превращались в фикцию.

Разрушение последних пережитков коллективной собственности на землю античного города вело к развитию мелких свободных владений, из среды которых постепенно выделялись сравнительно крупные и зажиточные хозяйства. Мы можем, таким образом, констатировать, что „варварское“ завоевание значительно ускорило процесс вытеснения античных форм собственности более развитой и полной частной собственностью на землю.

Сделанный выше вывод о значительных изменениях в положении африканских колонов в результате вандальского завоевания подтверждается также данными более позднего времени. В двух относящихся к Африке распоряжениях Юстиниана предоставляется свобода колонам, вышедшим из-под колонатной зависимости во времена вандалов91. Землевладельцам запрещалось возвращать в положение колонов земледельцев, ушедших из имений до завоевания Африки Византией, а также их потомков. В одном из распоряжений Юстиниана специально указывалось, что общие положения имперского законодательства о колонате не должны распространяться на такого рода колонов. Для нарушителей этого постановления устанавливался штраф в 5 фунтов золота.

Основываясь на данных декретов Юстиниана об африканских колонах, З. В. Удальцова приходит к вполне справедливому выводу о серьезном улучшении положения непосредственных производителей Африки в результате вандальского завоевания92. Несомненно, что издание этих декретов объяснялось опасениями, которые испытывало византийское правительство за прочность своих политических позиций в Африке. В связи с этими опасениями оно было вынуждено пойти на уступки тем слоям сельского населения африканских провинций, которые добились во времена вандалов освобождения от колонатной зависимости.

В декретах Юстиниана речь идет о колонах, бежавших из имений, к которым они были приписаны. Очевидно, особенно широкие возможности для бегства колонов создались в первые годы господства вандалов в Африке, когда экспроприации и высылки крупных римских землевладельцев приводили к фактическому освобождению зависимых работников их имений93. Вместе с тем, освобождению колонов и рабов способ26ствовали общие социально-политические условия, сложившиеся на бо́льшей части территории Вандальского королевства: ослабление позиций средних муниципальных землевладельцев, уничтожение системы приписки земледельческого населения к земле, изменение характера политической надстройки по сравнению с римским временем. Землевладелец, недостаточно крупный и влиятельный, чтобы обладать собственными средствами принуждения, видимо, часто не мог задержать своих колонов, желавших уйти из имения. Такой уход мог вызываться чрезмерно жестокой эксплуатацией со стороны собственника земли, которая побуждала колонов искать других мест для поселения. Вместе с тем данные „Табличек Альбертини“ показывают, что расширение владельческих прав колонов на занимаемые ими участки часто приводило к их обезземеливанию. В этом, как отмечалось выше, сказывалась специфика африканского сельского хозяйства, в котором значительную роль играло производство на рынок.

Мелкий землевладелец, продавший свою землю или лишенный ее за долги, очевидно, предпочитал бегство из своей деревни кабале у более крупного местного собственника.

На основании одного из указов Юстиниана (App. const. dispers., VI) можно заключить, что многие колоны, ушедшие из имений после вандальского завоевания, превратились в свободных людей (inter liberos commorati sunt). Некоторые группы беглых колонов, возможно, поселились на незанятых землях, некоторые искали других способов освобождения от эксплуатации. Юстиниан запретил африканским землевладельцам возвращать в свои поместья в качестве колонов клириков, выполняющих церковные должности (App. const. dispers., IX). Из этого видно, что многие беглые колоны становились клириками католической церкви.

Как совершенно правильно отмечает З. В. Удальцова, освобождение зависимых категорий сельского населения зачастую носило временный характер94. Можно думать, что многие беглые колоны или их потомки попадали в конце концов в зависимость от крупных римских или вандальских землевладельцев. По-видимому, одной из целей декретов Юстиниана было закрепление за крупными африканскими земельными собственниками колонов, которые перешли под их патроциний в период господства вандалов. По мнению Соманя, Юстиниан запрещал возвращать землевладельцам лишь тех колонов, которые продали свои участки и сохранили положение свободных, а беглые колоны, осевшие на земле, возвращались прежним владельцам. В этом смысле он толкует положение одного из декретов Юстиниана (App. const. dispers., VI) о том, что те, кто будут пренебрегать своей землей и стремиться к чужой земле, должны быть возвращены95. Однако здесь речь идет лишь о тех колонах, которые покидают имения после восстановления в Африке власти Римской империи. Это следует из другого декрета (App. const. dispers., IX), который прямо разрешает возвращать колонов, ушедших после прихода в Африку римского войска. Очевидно, многие африканские колоны в вандальский период попали в зависимость от наиболее крупных земельных собственников. Византийское правительство, запрещая старым владельцам возвращать себе колонов, тем самым закрепляло то положение, которого добились при вандальском господстве некоторые группы римских земельных магнатов.

27Относящиеся к африканскому колонату мероприятия Юстиниана показывают, какое глубокое влияние оказало вандальское завоевание на социально-экономический строй Северной Африки. С его последствиями вынуждено было считаться даже проводившее в целом реставраторскую политику византийское правительство.

Подведем некоторые итоги нашему исследованию влияния вандальского завоевания на аграрные отношения Северной Африки.

Вторжение вандалов сопровождалось экспроприацией части крупных римских землевладельцев. Однако сравнительно высокий уровень социальной и имущественной дифференциации в вандальском обществе привел к быстрому формированию вандальской земельной знати. Вместе с тем потребность господствующей верхушки вандалов в укреплении своей власти в стране побуждала ее искать поддержки у местной земельной аристократии. Это обстоятельство содействовало укреплению экономических позиций крупного римского землевладения.

Одним из наиболее существенных результатов вандальского завоевания явилось изменение характера политической надстройки. Те процессы социально-экономического развития, которые стихийно пробивали себе дорогу в период поздней империи, были освобождены с устранением ее власти от сковывавших их препятствий. Последствия вандальского завоевания были неодинаковыми в различных районах Северной Африки. Однако во всех без исключения провинциях вследствие экспроприаций, проведенных непосредственно после вторжения, благодаря действию налоговой системы Вандальского королевства, а также набегов и грабежей берберов, был нанесен сильнейший удар муниципальной организации и городскому землевладению.

Результаты массового разорения городских землевладельцев были неодинаковыми в различных районах и, видимо, определялись в каждом конкретном случае соотношением социальных сил, прежде всего ролью крупного землевладения. С одной стороны, наиболее крупные земельные собственники получили возможность более беспрепятственно расширять свои владения за счет земель куриалов. Вместе с тем подрыв социально-политических позиций городских землевладельцев способствовал известному укреплению мелкого крестьянского землевладения. В том же направлении действовал ряд других факторов: освобождение некоторой части африканских рабов и колонов в период борьбы вандалов с Римской империей, уничтожение системы прикрепления крестьян к земле, а также раздел земли между вандалами, осуществленный в Проконсульской Африке.

„Варварское“ завоевание не устранило эксплуататорских отношений, характерных для римского времени, однако оно способствовало ликвидации тех элементов социально-экономического строя римских провинций, которые являлись пережитками рабовладельческого общества и задерживали вызревание новых — феодальных производственных отношений. Типичные для позднеримского общества крупные имения, основанные на эксплуатации труда рабов и колонов, сохранялись в условиях Вандальского королевства. Однако они были освобождены от подрывавшего заинтересованность непосредственных производителей в труде обременительного налогового гнета. „Варварское“ завоевание содействовало вытеснению античных форм собственности более полной частной собственностью, что создавало благоприятные условия для развития феодальных отношений. Наконец, известное укрепление мелкого крестьянского хозяйства способствовало формированию класса феодального крестьянства.

28Становление феодального общественного строя было долгим и сложным историческим процессом. В Северной Африке этот процесс принял особенно затяжной характер благодаря непрочности Вандальского королевства96 и реставрации в этом районе в VI в. власти Византийской империи. Те изменения, которые были внесены в социально-экономическое развитие Северной Африки вандальским завоеванием, можно рассматривать как один из этапов распада рабовладельческой и генезиса новой феодальной формации.

Примечания