Т. Н. Джаксон

218Школы и центры учености в Исландии в первые века христианства

В настоящей статье рассматривается вопрос о школах и центрах учености в первые века после принятия христианства в Исландии, т. е. на периферии влияния западной (римско-католической) церкви.

Развитие образования, что вполне очевидно, неразрывно связано с возникновением письменности. Картина начала письменности в Исландии более или менее ясна. Старшим руническим алфавитом пользовались во II–VII вв. все германские племена. Собственно скандинавский, младший рунический алфавит (младший футарк) активно использовался в IX–XI вв. К концу XI в. он претерпел значительные изменения: возникли руническая скоропись и пунктирные руны, — постепенно сливаясь с латинским письмом.

Попытки использовать рунический алфавит в качестве основного типа письма предпринимались еще в XII–XIII вв. Сохранилось несколько пергаментных рукописей XIII–XIV вв., выполненных руническим письмом. Однако поскольку рунический алфавит был вытеснен латинским, эти попытки широкого распространения не получили [2, 13].

Скандинавы имели возможность познакомиться с латинским алфавитом еще в начале эпохи викингов, ибо в ряде европейских стран, и в частности в Англии, он уже применялся для письма не только на латыни, но и на родном языке. Существует мнение, что еще в IX в. в Скандинавии появились завезенные туда латинские книги [4, 26–27]. И все же предпосылкой введения латинской письменности явилась христианизация.

Латинский язык как язык церкви стал письменным языком в Скандинавии и в течение некоторого времени оставался единственным 219(за исключением рун) письменным языком скандинавских стран. Синонимичными стали понятия «латынь» и «письменность». Термин bók-mál («книжный язык») служил у древних исландцев для обозначения латыни [5, 40–41; 9, 74].

Для письма на народном языке — исландском, норвежском, датском и шведском — латинский алфавит был применен не сразу после введения христианства. Не поддается установлению, когда именно это произошло, так как древнейшие рукописи на народном языке не сохранились ни в одной скандинавской стране. Самые старшие из дошедших до нас скандинавских рукописей — исландские — относятся ко второй половине XII в. [4, 27]. Но есть основания полагать, что латинский алфавит впервые был применен в Исландии для письма на родном языке в начале XII или даже в конце XI в.

Как сообщает исландский историк Ари Мудрый Торгильссон [13, 23], зимой 1117–1118 гг.1 по решению Альтинга были «записаны в книгу» исландские законы (очевидно, «книжным», т. е. латинским алфавитом). В 20-х гг. XII в. писал сам Ари Мудрый. Снорри Стурлусон утверждает в Прологе к «Хеймскрингле», что Ари был первый, кто писал на исландском языке [23, XXVI, 5]. К середине XII в. относится сохранившийся, правда, в более позднем списке, анонимный «Первый грамматический трактат» — сочинение о древнеисландской орфографии [3, 10]. Серединой XII в. датируется и первая исландская сага — «Хрюггьярстюкки» [1, 14–17].

Следует подчеркнуть, что историческая ситуация в Исландии была уникальной. Заселенная в конце IX в., на волне викингских походов, норвежцами по преимуществу (но также кельтами с западных островов) Исландия периода «народовластия» (þjóðveldi), ок. 870–1262 гг. [14], была обществом без государства. Хотя в ней и существовали отдельные институты, напоминающие государственные. Как говорится в «Книге о взятии земли» (Landnámabók), «тогда страна была поделена на четверти, и в четверти должно было быть три тинга («тинг» — общее собрание. — Т. Д.), а в каждом тинге три главных храма; наиболее умные и справедливые люди были выбраны хранителями этих храмов; они должны были выносить решения на тинге и вести суд, поэтому их называли „годи“» [17, 29]. Как характеризует «годи» (goði, pl. goðar) Эйнар Ольгейрссон, «годи являлся „священнослужителем“ рода или тинговой общины. […] Годи не являлся 220эксплуататором, он был равный бонду (свободному общиннику. — Т. Д.) и даже работнику» [7, 108]. Южная, западная и восточная четверти состояли из девяти «годордов» (округов), а северная — из двенадцати (соответственно в ней было четыре тинга). Власть как бы была поделена между тридцатью девятью годи, обязанными защищать интересы народа в пределах своего годорда. Годи содержали капища и предводительствовали на жертвенных пирах.

Примерно к 930 г. исландцы утвердили общенародное собрание «Альтинг» (Alþingi), которое должно было собираться каждый год в июне на две недели на Полях тинга. Главную роль в Альтинге играли годи, которые, кроме того, были и членами законодательного органа — «лёгретты» (lǫgrétta), изменявшего устаревшие законы и решавшего спорные вопросы. Лёгретта также выбирала «законоговорителя» — всеисландского старейшину, который обязан был знать законы и возвещать их во время Альтинга со Скалы Закона. При Альтинге имелось четыре суда — по одному на каждую четверть, но вскоре возник и пятый — Верховный суд для всей страны [10, 40–42, 101–102].

То, как было принято христианство в Исландии, не имеет аналогов нигде в мире. Это случилось в июне 1000 года. Споры между христианами и язычниками на Альтинге привели к тому, что законоговоритель — годи Торгейр — после длительного размышления произнес со Скалы Закона свою знаменитую речь, призывая сделать так, чтобы в стране был один закон и один обычай, и закончил ее словами: «Если закон не будет един, то и мира не будет». И все согласились принять закон, который он провозгласит. Христианство по его предложению было принято в качестве официальной религии, при том что некоторые языческие законы оставались в силе [6, 27–28].

Такое «мягкое» принятие христианства практически не внесло изменений в организацию исландского общества. По-прежнему существовал Альтинг, на котором первенствовали годи, лишь заменившие капища на храмы. Существенными были изменения в сфере духовной. Христианизация открыла исландцам европейскую цивилизацию в значительно большей степени, чем она им была известна до этого.

Первыми учителями и проповедниками, естественно, были иностранцы. Имена некоторых таких епископов-миссионеров зафиксировал Ари Мудрый в своей «Книге об исландцах» [13, 18–19]. Отчасти этот список подтверждается более поздним источником — Hungrvaka 221[11, 3–8]. Согласно списку Ари, первым епископом, посетившим Исландию, был некий Бьярнхард (Bjarnharðr), вероятно, англичанин. Его редкое прозвище «книжник» указывает на то, что он читал и объяснял латинские тексты. Он провел в Исландии, по словам Ари, пять лет. И эти годы удается с известной точностью определить: 1016–1021 [24, 71–72]. Миссионеры привозили книги, немного преподавали латынь, вводили латинский шрифт (вместо рун).

В первые десятилетия христианства единственными учителями в Исландии были, по всей видимости, только иностранные (преимущественно английские и немецкие) священники. Но значение их, полагает Г. Турвиль-Питре, не следует преувеличивать, поскольку раннюю исландскую церковь отличал национальный характер. Ее предводители и наиболее выдающиеся учителя не были, как в Норвегии, представителями всемирной церкви, но были в первую очередь исландцами. Они принадлежали к знатным исландским родам, чьи предки — выходцы из знатных норвежских семей — обосновались в Исландии в IX в. Они хранили свои родовые предания, поскольку на них основывались их претензии на знатность, и в этом одна из причин того, почему традиционная культура в Исландии сохранилась и при христианстве и при всех влияниях южной учености [24, 76].

Первый местный учитель, чье имя известно, — Ислейв. Он родился в 1005 г., и его отец, яростный сторонник принятия христианства Гицур Белый, отправил его в весьма раннем возрасте в Херфордский монастырь в Вестфалии [11, 3; 19, 59]. Ислейв вернулся в Исландию незадолго до 1030 г. и стал священником. Он обосновался на юге Исландии — в Скалахольте (Skálaholt), в усадьбе, унаследованной им от отца. Гицур Белый в свое время построил в Скалахольте церковь и сам был там похоронен. Люди пригласили Ислейва стать епископом. Он отправился в Рим, где его избрание было утверждено папой, который направил его с письмами к архиепископу Бременскому для посвящения. Ислейв был посвящен в епископский сан в 1056 г., о чем сообщает Адам Бременский [8, IV 36; cf.: III 77], и вскоре вернулся в Скалахольт.

Иностранные священники еще проповедовали и преподавали в Исландии, но, как замечает Ари, «когда хёвдинги и знатные люди узнали, что Ислейв был много более сведущ, чем другие священники-учителя… в этой стране, то послали к нему многие своих сыновей на обучение и велели сделать из них священников» [13, 20]. Школа в Скалахольте — первая упоминаемая в источниках школа в Исландии. 222Насколько можно судить по сообщению Ари, исландские вожди не были против европейского клерикального образования, но, главное, им представлялось желательным получить это образование от человека, сведущего в национальных традициях.

Важность влияния Ислейва и значение школы, организованной им в Скалахольте, нередко недооцениваются исследователями, но далеко не всеми. Так, исландский ученый XIX в. Йон Сигурдссон [15, 11, 84–85] находил корни интеллектуального превосходства исландцев над другими скандинавскими народами, а равно и их уникальной средневековой литературы — в деятельности Ислейва и его учеников. Эту его бесспорную позицию разделяет и Г. Турвиль-Питре [24, 78].

В 1081 г. после смерти отца епископом был избран сын Ислейва — Гицур. Как и его отец, он получил образование в школе при Херфордском монастыре в Вестфалии. Он построил в Скалахольте новый храм и отдал Скалахольт церкви, чтобы это место стало постоянной резиденцией епископа. С этого времени и до конца XVIII в. епископство Скалахольта было центром учености и цивилизации.

Второй интеллектуальный центр Исландии, также знаменитый своей школой, — Хаукадаль (Haukadalr) — в нескольких милях от Скалахольта. Школу в этой усадьбе организовал Тейт — другой сын Ислейва (ум. 1110).

В усадьбе Хаукадаль обучался первый писавший на родном языке исландский историк — Ари Мудрый (1067/68–1148). Ари был отдан в Хаукадаль на воспитание к Халю Тораринссону в возрасте семи лет и пробыл там 14 лет [13, 20]. Халю, владельцу Хаукадаля, было тогда около 80 лет. Халь не был «ученым»; он не мог ни писать, ни читать, но у него была выдающаяся память. Юношей Халь поступил на службу к конунгу Олаву Святому (ум. в 1030), а сам умер в 1089 г. в возрасте 94 лет.

Тейт Ислейвссон, основатель школы в Хаукадале, тоже был учеником Халя. О том, какое Тейт получил образование, ничего не известно. Он был священником и человеком, знающим клерикальные науки. Очень вероятно, что свое европейского уровня образование Ари получил в Хаукадале именно от Тейта [24, 89]. Кроме того, Тейт знаменит своими познаниями по истории Исландии — ее заселения, языческих законов, христианизации.

К семье из Хаукадаля принадлежал Гицур Хальссон (1126–1206) 223— автор утраченного ныне сочинения Flos peregrinationis, посвященного его путешествию по Южной Европе. Его перу, возможно, также принадлежит Veraldar saga («Мировая сага»). Нередко в исландских сочинениях упоминают его как хорошего знатока прошлого [20, 267; 11, 8–15]. Значительная часть сочинения Hungrvaka основана на рассказах Гицура. Будучи родом из Хаукадаля, основное образование Гицур получил в Скалахольте и был связан там долгие годы с епископской кафедрой. Он был с 1181 по 1200 гг. законоговорителем на Альтинге, не раз выезжал из Исландии в другие страны. В сагах о нем говорится, что ни один исландец не получал столько почестей в Риме, сколько он. Любопытная деталь о его отце — согласно сагам, Халь Тейтссон, отец Гицура, говорил на всех языках от Исландии до Рима, как на родном языке: вероятно, ему принадлежит авторство «Первого грамматического трактата» (сер. XII в.).

Третья знаменитая школа на юге Исландии — в поместье Одди (Oddi) в Рагнарвеллир, в 20–30 милях к юго-востоку от Скалахольта. Усадьба Одди известна как своей школой, так и ученостью ее обитателей. Одди — родовое поместье, основанное отцом Сэмунда Мудрого (1056–1133), первого исландского историка, писавшего на латинском языке, и прадедом Йона Лофтссона — человека, знаменитого тем, что у него на воспитании находился крупнейший исландский политик, историк и писатель Снорри Стурлусон (1179–1241). Семья, проживавшая в Одди, проявляла большой интерес к истории норвежских королей, поскольку мать Йона Лофтссона была дочерью конунга Магнуса Босоногого (ум. в 1103 г.).

Обитатели усадьбы в Одди были связаны с европейской ученостью. Так, Сэмунд Мудрый получил образование во Франции и вернулся в Исландию в возрасте 20 лет широко образованным человеком. Этот факт нашел отражение под 1076 г. в исландских анналах [12, 111].

Торлак Торхальссон (1133–1193) воспитывался в Одди, а завершил свое образование в Париже и Линкольне. Он был в 1178–1193 гг. епископом в Скалахольте. Его племянник и наследник в епископство, Пал Йонссон, сын Йона Лофтссона, тоже получил начальное образование в Одди и позднее учился в Линкольне. «Сага о епископе Пале» сообщает, что он отправился в Англию и учился там и приобрел столько знаний, что, вероятно, не было никого, кто выучил бы столько же за такой период времени. А когда он вернулся назад в Исландию, 224он превосходил всех остальных людей качеством своих знаний, способностью к стихосложению и книжной ученостью [20, 253–254].

Снорри Стурлусон, автор знаменитого свода королевских саг «Хеймскрингла», попал в Одди в возрасте трех лет и получил здесь полное образование. Более того, в историографии бытует мнение, что еще две королевские саги — «Сага об оркнейцах» и «Сага о Скьёльдунгах» — написаны авторами, связанными с Одди.

Итак, источники свидетельствуют о том, что жители южной Исландии первыми восприняли европейскую ученость. Три основных центра — усадьбы Скалахольт, Хаукадаль и Одди — тесно сгруппированы на юге острова. Наиболее знаменитые учителя и ученые XI — начала XII в. — Ислейв, Тейт, Сэмунд и Ари — непосредственно связаны с этими тремя домами. Поскольку они имели контакты с Европой, эти люди могли сочетать приносимую извне ученость с традиционной культурой своего народа. Именно почерпнутая на континенте грамотность (не говоря уже о самом алфавите) способствовала сохранению древней местной культуры.

Ничего не говорится в источниках о школах и организации преподавания на севере Исландии в первый век после принятия христианства. В «Книге об исландцах» Ари сообщает, что в тот год, когда Гицур Ислейвссон пробыл 24 года епископом в Скалахольте, т. е. в 1106 г., епископом Холара (Hólar) на севере острова был назначен ученик Ислейва — Йон Эгмундарсон [13, 25].

Йону было пятьдесят четыре года. В юности он много путешествовал по Европе. Побывал в Риме и Дании. Прежде всего им был построен кафедральный собор в Холаре, но главной заботой Йона была организация школы в Холаре, которая должна была оказать такое же влияние на умы людей на севере Исландии, как школа в Скалахольте на юге. Среди учителей, приглашенных Йоном, был Гисли Финссон из Швеции, который возглавлял преподавание в целом и сам преподавал2 латынь. Другим учителем был Рикини, француз. Он преподавал пение и стихосложение. Многие вожди Северной Исландии посылали своих детей в эту школу учиться «латыни или пению, или пению, или тому и другому» [16, 41].

225Из известных учеников школы в Холаре можно назвать Клэнга Торстейнссона, впоследствии епископа Скалахольта (1152–1176), Бьёрна Гильссона, будущего епископа Холара (1147–1162), а также Вильмунда Торольвссона (ум. в 1148) и Хрейна Стюрмиссона (ум. в 1171) — первого и четвертого аббатов бенедиктинского Тингейрарского монастыря — первого монастыря в Исландии, основанного в 1133 г.

Следует отметить, что в Тингейрарском монастыре, равно как и в монастыре в Мункатвера, существовали свои, достойные упоминания, школы, но они возникли значительно позднее, чем школы в Скалахольте, Хаукадале и Одди [15, 1–12; ср.: 21].

Как показывает приведенный выше материал, школы в Исландии не были исключительно церковными или монастырскими. В усадьбах, где эти школы создавались, существовали церкви (а Скалахольт даже был резиденцией епископа), но школа при этом оставалась светской по духу. Преподавали в школах Исландии люди с клерикальным европейским образованием, но поскольку школа не являлась принадлежностью церкви, а была частью особого мира исландской усадьбы, ученики такой школы приобщались не только к клерикальному знанию, но и к культуре в целом, а также к местным традициям.

Система школьного образования, сложившаяся в Исландии, проливает свет на специфику средневековой исландской литературы, основанной на местных традициях, восходящих к языческим временам. Причины исландского литературного парадокса приходится искать за пределами литературы. Как подчеркивает К. Шир, сохранение старых традиций чаще всего возможно в условиях изоляции. Такой изоляцией, географической во всяком случае, Исландия обладала. При этом возникает стремление сохранять и превозносить то, что было на родине общим культурным достоянием. Для «литераризации старых устных традиций», по мнению К. Шира, необходимы люди, знакомые как с местными традициями, так и с неким «литературным импульсом», особенно идущим от иностранной литературы. И если на континенте в средние века связи между фольклорными традициями и письменной литературой были предельно слабыми (знание литературы было достоянием монашества, язык литературы — латинским), то в Исландии сложилась ситуация, не имеющая аналогов в истории мировой литературы [22].

Исландские саги — особый литературный жанр, существовавший в Исландии в эпоху народовластия, — написаны на исландском языке. Мы не знаем авторов родовых саг, хотя в любом случае это должны 226были быть люди с клерикальным образованием [18, 12], но авторы королевских саг в большинстве своем известны. И здесь открывается парадоксальный факт, что в эпоху господства латыни в Западной Европе большинство сочинений исландско-норвежской историографии было написано на народном (древнеисландском или древненорвежском) языке, но написано представителями клира по преимуществу [1, 33–40]. Думаю, что, пытаясь найти объяснение этому удивительному явлению, следует учитывать и значение тех центров учености, которые сложились в Исландии XI–XII вв., и роль людей, создававших эти центры и способствовавших их процветанию.

Литература

Примечания