Н. Ю. Гвоздецкая
(Москва)

История и сага: «жажда знаний» в средневековой Исландии

«Пробуждающая [духовный] голод»1 – книга о первой епископской кафедре в Исландии, учрежденной в Скалахольте. Долгое время эта книга оставалась вне поля зрения медиевистов, поскольку ее самые ранние рукописи восходят лишь к XVII в., хотя временем ее создания принято считать XIII в. За последнее время появился ряд исследований, которые позволили составить более полное представление об этом произведении 87 как историческом источнике и памятнике средневековой исландской литературы2.

В прологе автор отмечает, что назвал «эту книжечку» «пробуждающей голод» с тем, чтобы пробудить у своих читателей, ученых и неученых, желание еще больше узнать о тех замечательных людях, о которых в ней написано, а также обратиться к другим произведениям на родном языке. Таким образом, можно полагать, что этот труд анонимного автора был направлен не только на увековечение памяти о первых исландских епископах, но имел целью расширение образования в Исландии среди светских людей, не знавших латыни. В прологе повествование ведется от первого лица, что, возможно, свидетельствует о личных связях автора с обитателями Скалахольта, как и о том, насколько близка его сердцу затронутая тема. Пролог присутствует, однако, лишь в двух манускриптах, а рассказу о первых пяти епископах Исландии всюду свойственна более объективная манера родовых саг3.

Жизнеописание строится по определенному плану4: вначале упоминается род и семья епископа, затем описывается его личность, посвящение в сан за рубежом, возвращение домой в Исландию, труды по благоустроению епархии, благочестивая кончина, наконец, дается летописный свод событий, относящихся ко времени его правления. История возведения в сан непременно включает такую деталь, как письменное послание папы или иноземного архиепископа тому, кто должен совершить 88 посвящение. Описание личности епископа в целом следует житийному канону: важнейшими качествами признаются смирение и преданность Богу вплоть до физических лишений и мученической кончины. Наиболее ярким примером смирения является первоначальный отказ от принятия епископского сана: так, будущий епископ Гицур всячески пытался избежать путешествия за рубеж, необходимого для посвящения. Добровольные физические лишения полнее всего представлены в жизнеописании епископа Кленга, который ходил босиком по снегу в мороз, изза чего перед кончиной у него открылись раны на ногах. Подробно описаны обстоятельства смерти каждого из епископов. Переход в иной мир трактуется как «битва Божия» (гл. 7), которой не следует избегать, поэтому многие отказывались облегчить свои страдания перед смертью: так, епископ Магнус даже отказался выйти из горящего дома. Кончина епископов, как правило (хотя и не всегда), сопровождается знамениями свыше. После кончины епископа Гицура начались страшные бедствия, и вся страна, казалось, «дала течь»5 (гл. 8); в момент смерти Торлака с небес раздается кантилена епископа Ламберта; тело Магнуса остается неповрежденным пожаром. Временами, однако, поведение епископов отличается от житийного канона. Так, епископу Торлаку для возведения в сан пришлось преодолеть сопротивление народа и даже архиепископа Эцура. Далеко не все епископы отличались скромностью и умеренностью, которые признаются характерными для персонажей житийной литературы, и не всегда подобные качества представлены положительными. Так, затраты епископа Кленга на церковные трапезы и украшения отзываются скорее щедростью светского вождя, чем предусмотрительностью церковного иерарха, и, в конечном итоге, оправдываются лишь волей Божией. А бережливость епископа Торлака оценивается как скупость.

Подобные наблюдения позволяют поставить вопрос о месте данного памятника в средневековой литературе Исландии и Европы. В противовес утверждению, что автор этого произведения 89 не опирался на какие-либо другие письменные источники6, исследователи приводят свидетельства о зависимости его повествования от более древних образцов, прежде всего, латинских7.

Наиболее значимы для сравнения «деяния епископов» (gesta episcoporum), восходящие к «перечням епископов» (liber pontificalis), которые начали составляться на континенте с IX в. Как правило, эти «деяния» рассказывали не только о возрастании власти и авторитета епископов, но и давали подробные сведения о материальной стороне церковной жизни – расширении территории епархии, приумножении движимого и недвижимого имущества; при этом исторические, легендарные и топографические сведения укладывались в четкие хронологические рамки8.

«Пробуждающая голод» вполне отвечает всем указанным характеристикам «деяний». Достаточно вспомнить точность описания размеров церкви, которую построил епископ Гицур («тридцать саженей в длину»), о его белой ризе из дорогого материала, об упоминании земли, которая не могла быть передана Церкви при жизни его матери, и т.п. Правление исландских епископов соотносится с правлением их современников – римских пап, императоров, королей. Впрочем, не менее значимой оказывается и местная родословная первого епископа. Дед Ислейва, Тейт сын Кетильбьёрна – основатель хутора в Скалахольте, «самого лучшего во всей Исландии», а его отец Гицур Белый – это тот, «с которым в Исландию пришло христианство» (гл. 2). Как полагают, местные детали в рассказе призваны освятить истоки епископства в Скалахольте и доказать его древность9. Думается, не в меньшей мере можно видеть здесь влияние устной традиции, 90 характерной для родовых саг и эддической поэзии10. Возможно, подобное влияние сказывается и в том, что календарь данного памятника (как, впрочем, и ряда других епископских саг) на семь лет отстает от календаря Дионисия Малого, впервые установившего летоисчисление от Рождества Христова. Исследователи связывают это с обычаем исландского монастыря Тингейри11.

Кроме латинских континентальных источников, указывают также на зависимость повествования от местной письменной традиции на родном языке. В частности, отмечен ряд перекличек с текстом «Книги об исландцах», которую написал первый исландский историк, ученый священник Ари сын Торгильса по прозванию Мудрый (1067/68–1148). В концовке жизнеописаний епископов Ислейва и Гицура исторические фигуры перечисляются почти в той же последовательности, что и в «Книге об исландцах». В рассказе об этих епископах наблюдаются также почти буквальные словесные совпадения, что, впрочем, может быть обусловлено характерной для родовых саг устноэпической манерой повествования, которое строится на повторе стереотипных (формульных) выражений12.

В сущности, в жанровом и стилистическом отношении данный памятник схож со многими другими произведениями древнеисландской литературы, основанными на фактах или вымысле – историческими и учеными сочинениями, житиями и проповедями, родовыми и королевскими сагами, сагами о епископах и о «современности» (событиях XII–XIII вв.) и даже поэзией. Подражая Ари Мудрому, автор создает нечто вроде церковной параллели к светской истории, описанной в «Книге об исландцах». В отношении фактического материала и генеалогий 91 автор следует другой книге Ари Мудрого – «Книге о взятии земли», рассказывающей о заселении Исландии. Поскольку почти половину рассказа составляет история отца и сына – первых двух епископов Ислейва и Гицура, то «Пробуждающую голод» можно рассматривать и как духовную историю семьи, что сближает ее с родовыми сагами. По тематике эта книга следует образцу житий, поскольку сосредоточена на проявлениях святости ее главных персонажей, так что в конце автор даже сравнивает святого Торлака, «апостола Исландии», со святым Патриком, «апостолом Ирландии» (гл. 20). Есть и аналогии с персонажами саг о норвежских королях: например, желая подчеркнуть, насколько выдающими людьми были исландские епископы, автор называет одного из них, епископа Гицура, «епископом и королем» Исландии (гл. 5). В самом начале книги автор показывает, что он столь же предан образованию, как и автор «Первого грамматического трактата»; его язык, как и язык современных ему исландских проповедей, содержит типичные аллитерации, что, возможно, обнаруживает и его знакомство с древнеисландской поэзией13.

Все это, однако, никак не позволяет считать «Пробуждающую голод» вторичным, неоригинальным сочинением, несмотря на анонимность ее автора. В целом ряде случаев эта книга по-своему трактует эпизоды, встречающиеся в других сочинениях. Так, совершенно иначе, чем в «Книге о взятии земли», трактуется эпизод прибытия в Исландию иностранных епископов. Скорее всего, именно ее близость другим произведениям древнеисландской литературы, ее органичность для древнеисландской письменной традиции и позволила автору надеяться достичь желаемой цели – приохотить исландское юношество к чтению. Это подтверждается и особенностями ее стиля, близкого устной словесности, складывавшейся в Исландии с самого ее заселения в эпоху викингов, или словесности, характерной для перехода от устного творчества к письменности.

Тесная связь с канонами европейской письменной литературы не мешает автору обращаться к народной традиции, что 92 делает его произведение доступным мирянам, не знакомым с латинской книжностью. Так, пролог завершается пословицей «дом нуждается в хозяевах», которая, на наш взгляд, несет двойной смысл, и прямой, и переносный. В прямом смысле эта пословица предваряет рассказ об обитателях Скалахольта, убеждая читателя в том, что именно в стенах этого хутора должна была возникнуть первая епископская кафедра в Исландии. В переносном смысле та же пословица завершает предыдущую мысль автора о его ответственности за все написанное. Характерно, однако, что автор воспринимает себя здесь именно как передатчик доверенного ему предания – восприятие, характерное для устной традиции. Другим примером служит метафорическое уподобление своего творения такому простому предмету народного быта, как «костяная ложка», которая может быть лучше или хуже в зависимости от вложенных в нее усилий и мастерства. Через это сравнение автор как неединственный носитель традиции передает право своим слушателям улучшить в его рассказе то, что покажется им недостаточно точно или хорошо сказанным – подобно тому, как можно «доделать» недоделанную ложку14. Некоторые скрытые афоризмы носят назидательный характер. Так, отметив, что его книжка может доставить удовольствие даже тем, кто не горит особым желанием, но лишь смиренно соглашается слушать, автор ссылается на известный опыт, что «краткое удовольствие пробуждает долгий интерес» (гл. 1).

Другой чертой устной традиции и разговорного стиля является обилие прямой и косвенной речи, что означает, что в своем рассказе автор полагается не на собственную память или воображение, а на молву, чужие слова, стремясь не отступить от истины. Правда, прямая речь вложена лишь в уста епископа Гицура перед кончиной. Оба речения Гицура очень краткие и настолько законченные по форме и содержанию, что могли передаваться как фиксированный текст, подобно скальдическим 93 стихам – тем более, что используется игра слов и метафорическое сравнение предсмертных мук с «Божией битвой», а жизненного благополучия – с «гульбой» (гл. 7). На связь рассказа о епископах с устной традицией указывает использование аллитерации. Некоторые фразы, благодаря скоплению аллитерирующих слов, напоминают поэтические строки, строившиеся на повторе аллитерирующих имен. Так, упоминание о том, как епископ Бернард освящал «разные вещи», сопровождается их перечислением в виде поэтических строк. Сравни: kirkjur ok klukkur, brúar ok brunna, vöð ok vötn, björg ok bjöllur «церкви и колокольни, мосты и колодцы, броды и реки, камни и колокола» (гл. 3). Аналог подобным «поэтическим вставкам» исследователи находят в королевских сагах, где краткий прозаический рассказ может завершаться скальдическим стихом. Некое подобие скальдического стиха встречается и в тексте «Пробуждающей голод»: его сочинением заканчивается эпизод строительства храма, а имя сочинителя завершает перечень имен мастеров, строивших храм.

Наконец, близок устной манере родовых саг и стиль описаний личностей епископов, аналога которому не найти в континентальной письменности, например, в «Истории архиепископов Гамбурга–Бремена» Адама Бременского. Несмотря на то, что и в исландском памятнике на первый план выходят служение Церкви и христианские добродетели, краткие описания личности епископов всегда содержат отсылку к более «светским» чертам, которые показывают внешнюю красоту, крепкое сложение, физическую силу (или их недостаток), мужественность, разные практические умения. Сравни в переводе: «Гицур был высокого роста и хорошо сложен, с ясным и открытым взором, видный собой и в высшей степени доброжелательный, сильный телом и очень умный. Гицур выделялся во всем, чем должен отличаться мужчина» (гл. 5). Словесные формулировки подобных «портретов» указывают на преемственность с традиционными идеалами и характеристиками героев родовых саг. Отсутствие внешней привлекательности Торлака даже служит поводом к тому, что народ начинает сомневаться в его пригодности к званию епископа (пока он не убеждает всех в обратном). «Героические 94 клише» древней эпической традиции, видимо, делали образы епископов в рассказе более убедительными для восприятия широкой аудитории.

Таким образом, книга под названием «Пробуждающая голод», анонимный памятник исландской литературы XIII в., представляет жизнеописания, в которых совмещаются традиции континентальной агиографии и исландских родовых саг. Чудеса, свойственные агиографическим сочинениям, занимают немаловажное место в рассказе, который наставляет читателя в евангельских ценностях. Так, чудесное очищение епископом Ислейвом прежде непригодного для питья пива, сравнивается исследователями с первым чудом, совершенным Христом в Кане Галилейской. Однако важное место занимали в портретах первых церковных иерархов Исландии и приемы описания, выполненные в духе исконных жанров исландской литературы, связанных с устной традицией. Именно они, по-видимому, были призваны дать всем «несведущим и неразумным» (ófróðum ok óvitrum) ту жажду познания родной словесности, которая с тех пор действительно никогда не угасала в Исландии.


Примечания

1 Перевод названия взят из работы Галины Васильевны Глазыриной, которой выражаю глубокую благодарность за знакомство с этим памятником. См.: Глазырина Г. В. «Как церковь в Скальхольте стала сильной и могущественной» // Восточная Европа в древности и средневековье: Государственная территория как фактор политогенеза: XXVII Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В. Т. Пашуто. Москва, 15–17 апреля 2015 г. Материалы конференции. М.: ИВИ РАН, 2015. С. 71–76.

2 Bekker-Nielsen H. Hungrvaka and the Medieval Icelandic Audience // Studi Germanici (nuova serie). Anno x, l, febbraio 1972. P. 95–98; Asdís Egilsdóttir. Hið íslenzka fornritafélag. Reykjavík, 2002. P. vi-xxxvi; Hermann P. Hungrvaka og islendingasagaer: Traditionalitet og konventionalitet // Maal og Minne. Oslo: Norske samlaget, 2004. P. 21–40; Basset C. Hungrvaka / Transl., introd., bibliogr. and index by C. Basset / Ritgerð til MA-prófs. Háskóli Islands, Hugvísindavið, 2013. URL: http://docplayer.net/7371660-Hugvisindasvid-hungrvaka-translation-by-camilla-basset-ritgerd-til-ma-profs-camilla-basset.html Дата обращения 28.02.2016

3 Basset C. Op. cit. P. 3–4.

4 Asdís E. Op. cit. P. xx.

5 Камилла Бассет дает иной перевод исландского глагола drjúpa ‘droop’ – «поникнуть» (Basset C. Op. cit. P. 56).

6 Guðni J. Formáli // Byskupasögur I (Fyrsta bindi Skálholtsbyskupar). Islendingasagnaútgafan. Haukadalsútgafan, 1981. P. xi.

7 Becker-Nielsen H. Op. cit. P. 97; Foote P. Bischofssaga (Byskupa sögur // Reallexikon der Germanischen Altertumskunde. Bd. 3. Berlin, 1977. S. 40–43; Asdís E. Op. cit. P. xii.

8 Basset C. Op. cit. P. 8–9.

9 Ibid. P. 10.

10 В частности, в рамках мифологического сознания создаваемый автором образ Скалахольта может оцениваться как некий идеальный прототип епископской кафедры, ср. поэтическую вставку в «Младшей Эдде»: «Дерево лучшее – ясень Иггдрасиль, и т.д.» (Младшая Эдда / Изд. подг. О. А. Смирницкая, М. И. Стеблин-Каменский. М., 1970. С. 62).

11 Basset C. Op. cit. P. 10–11.

12 Ibid. P. 12.

13 Bekker-Nielsen H. Op. cit. P. 97–98.

14 Сравнение словесного творчества с ручным ремеслом восходит еще к мифоэпической традиции, в которой языческий бог Один именуется ljóðasmiðr «кузнец песен».

© Гвоздецкая Н. Ю., 2016

Источник: CURSOR MUNDI: Человек Античности, Средневековья и Возрождения. Вып. 8. Иваново: ИвГУ, 2016.

Текст подготовил к публикации на сайте Александр Рогожин

© Tim Stridmann