Сага о Хрольве сыне Гаутрека

Содержание

Гаутрек обручается с Ингибьёрг
О сыновьях конунга Гаутрека
Конунг Хринг воспитывает Хрольва
О дочери конунга Торнбьёрг
Кончина Гаутрека. Хрольв получает государство
Обсуждение сватовства Хрольва
Сон королевы Ингигерд
Ответ конунга Эйрика
Исход дела конунга Хрольва
Постройка крепости Торнбьёрг
О походе конунга Хрольва
Хрольв направляется в Свитьод
Хрольв захватывает крепость королевы
Свадьба Хрольва и Торнбьёрг
Битва с Гримаром
О конунге Хальвдане
О сватовстве Кетиля
Хрольв направляется в Гардарики
Конунг Хрольв убивает великана
Подвиги Хрольва в Гардарики
Об ирландском конунге Хрольве
Хрольв собирается в Ирланд

1. Гаутрек обручается с Ингибьёрг

Эту сагу мы начинаем с того, что конунг Гаутрек, сын конунга Гаути, правил Гаутландом. Это был конунг, прославленный многими делами, любимый людьми и столь щедрый, что его милосердие всегда превозносят, когда вспоминают древних конунгов. У него была единственная дочь, и он выдал её за Рева Подарка сына Реннира по совету ярла Нери.

В это время скончалась королева конунга Гаутрека. Он был тогда уже пожилой, но всё же ещё очень крепок. Конунг постоянно сидел на кургане королевы, потому что он близко к сердцу принял её кончину. Его государство совсем никак не управлялось, пока конунга больше всего печалила кончина королевы. Поэтому друзья конунга попросили его жениться, говоря, что предпочли бы иметь в правителях над собой его потомков, и если он заключит достойный брак, это, возможно, принесёт им всем почёт и продолжительный покой. Конунг Гаутрек воспринял это благосклонно и сказал, что они всегда проявляют и проявляли к нему большую доброжелательность как в советах, так и в доблестной поддержке. И вскоре конунг Гаутрек собрался из дому в путешествие с восьмьюдесятью людьми, хорошо снаряжёнными оружием и одеждой, и с самой прекрасной свитой. Он хотел устроить эту поездку так, чтобы всё подобало его славе.

В Нореге был один богатый херсир по имени Торир. Он проживал в Согне. Это был очень уважаемый, знаменитый и великий человек. Он был женат. У него была единственная дочь, которую звали Ингибьёрг. Она была умной и красивой, и считалась лучшей невестой; многие могущественные люди сватали её, и она всем отказывала, потому что никого не считала достойным себя.

Случилось так, что конунг Гаутрек пришёл туда со своим войском. Его приняли там весьма хорошо. Торир вышел ему навстречу и предложил им со спутниками оставаться там столь долго, сколь он пожелает. Для конунга Гаутрека там устроили прекрасный пир с наилучшими угощениями и приёмом. Туда явился один сын конунга из заморских стран; его звали Олавом. У него с собой была сотня (120) людей. Этот сын конунга посватал Ингибьёрг дочь Торира, а она ответила на это дело согласием. Это был молодой и подающий надежды человек. И когда Гаутрек услышал об этом, то не уделил этому никакого внимания. Пожив там малое время, он позвал Торира к себе для беседы.

— Я хочу объявить вам моё дело. Мне поведали, Торир, что у тебя есть красивая и умная дочь, которую зовут Ингибьёрг, и я убедился в том, что хочу посватать её себе в жёны и укрепить так нашу дружбу свойство́м.

— Я выяснил, что ты выдающийся правитель, и потому я хочу достойно ответить на твоё дело. Мне кажется возможным, что моя дочь будет хорошо выдана замуж, оказавшись под вашим покровительством, но дело обстоит так, что явился сюда один сын конунга, молодой и подающий надежды, его зовут Олавом. Он уже посватался к моей дочери, и мы сделали в этом направлении некоторые шаги. Теперь я выйду из этого затруднения и позволю ей самой выбрать себе мужа, она уже просила меня об этом.

Обоим конунгам очень понравился этот ответ.

Вскоре все они вместе со своими друзьями пошли к светлице Ингибьёрг. И когда она увидела, что туда пришёл её отец с двумя вождями, то ласково поздоровалась с ними всеми и попросила их сесть.

— Дело обстоит так, дочь, что со мной, как ты можешь видеть, пришли сюда к тебе эти двое конунгов. И у них обоих одно дело — оба хотят сватать тебя. Но так как здесь подтверждается древняя поговорка, что нельзя сделать двух зятьёв из одной дочери, то я сейчас хочу, чтобы ты сама выбрала, за кого из них ты хочешь замуж. Я прошу, чтобы ты дала им ясный ответ и приняла такое решение, что будет достойно тебя и подойдёт для всех нас.

— Как мне кажется, разрешить это дело с умом — задача более трудная, чем выпадала мне или какой иной женщине, чья мудрость испытана не более моей; и разве можно надеяться, что я смогу сделать этот выбор себе на пользу, — ведь мне кажется весьма вероятным, что оба эти конунга, на кого из них ни посмотри, очень могучи и более чем достойны получить меня. Но лучше всего я могу завершить это определённым примером. Лучше всего я могу сравнить этих двух конунгов с двумя яблоневыми деревьями, растущими в одном саду, и одно молодое, и скорее всего, на нём появится много больших и сладких яблок, когда оно в своё время достигнет зрелости, и оно означает конунга Олава. Рядом стоит другое дерево, с раскидистыми ветвями, на которой растут всяческие яблоки. Эта яблоня означает правление и власть конунга Гаутрека, который долго правил своим государством с щедростью и почётом, и вся его власть длится полный срок. Нам его смелость и щедрость во всех отношениях более известны, и даже если случится так, что его правление прервётся раньше по причине естественного возраста, всё же у него, возможно, родятся храбрые сыновья, и тогда будет хорошо радоваться им, даже утратив конунга. Но хотя Олав и моложе, и, возможно, станет правителем, всё же надежда — плохая покупка, и больше я не буду запутывать это дело, я выбираю себе для счастья и супружества конунга Гаутрека, даже если бы я знала наперёд, что он проживёт несколько лет, а Олав состарится как каменный мост, ибо у меня предчувствие, что никогда ему не стать таким правителем же, особенно, если он проживёт недолго.

Этим слова весьма обрадовали конунга Гаутрека, и он сразу же вскочил, словно юноша, взял девушку за руку и обручился с ней в присутствии конунга Олава.

Конунг Олав от этого очень рассердился и сказал, что отомстит за это самому конунгу Гаутреку и его людям. Конунг Гаутрек сказал, что не случается такой беды, которую нельзя было бы исправить, и на этом они расстались. Конунг Олав отправился прочь со своим войском, очень разгневанный.

2. О сыновьях конунга Гаутрека

Когда конунг Гаутрек пробыл там столько времени, сколько хотел, то собрался домой вместе с Ингибьёрг, своей невестой, потому что он хотел отпраздновать свою свадьбу дома в Гаутланде. Торир отпустил свою дочь с большой роскошью, выделив ей много золота и серебра. Конунг Гаутрек со своими спутниками отправился домой, и когда днём они подошли к какому-то лесу, там его встретил конунг Олав со своими людьми. Между ними начался жесточайший бой.

И когда они сражались уже некоторое время, конунг Олав сказал:

— Конунг Гаутрек, я предлагаю тебе спасти свою жизнь. Отдай девушку в мою власть, и всё добро, которое ей дали в приданое, и тогда ступай с миром, куда пожелаешь, ибо не подобает такому старому мужу мять такую красивую девушку. Только так ты можешь спастись от смерти.

— Хотя у меня меньше людей, чем у тебя, ты увидишь, что сей старик не трус, ранее, чем наступит вечер.

Конунг Гаутрек был тогда столь неистов, что много раз прорывал строй Олава, и не останавливался, пока Олав не погиб, и всё его войско, а конунг Гаутрек одержал победу, получив малые людские потери. Затем он не останавливался, пока не пришёл домой в Гаутланд, и в этом походе его слава очень выросла.

Побыв немного дома, он велел устроить великий пир, пригласил туда всех знатных людей страны и выпил ещё крепчайшее пиво в честь помолвки с Ингибьёрг, и по его окончании он наградил достойными подарками всех правителей, которые посетили его, и после такого его слава очень возросла. Супруги сильно полюбили друг друга и спокойно жили в своём государстве.

Немного спустя у Гаутрека с женой родился ребёнок. Это был мальчик, и его принесли конунгу. Он велел омыть этого мальчика водой и дать имя, и его назвали Кетилем. Он рос там при дворе. Три зимы спустя Ингибьёрг родила второго мальчика. Он был большой и красивый; его назвали Хрольвом. Эти мальчики были благородно воспитаны, как подобает сыновьям конунга, но у каждого из братьев был свой нрав. Кетиль был очень маленького роста и очень проворный, задиристый, деятельный и стремительный, полный отваги и очень напористый. Его прозвали Кетиль Чахлик, поскольку он был столь мал. Хрольв был очень высок и очень силен, с красивой внешностью. Он говорил мало, но верно, не суетился, и даже если против него что-то делали или говорили, он сперва вёл себя, словно ничего не знает, а немного позднее, когда никто не ожидал, жестоко мстил своим обидчикам, и даже если ему рассказывали о каких-нибудь вещах, имевших для него значение, поначалу он не обращал внимания. Но спустя некоторое время или несколько зим, хорошенько всё обдумав, он объявлял решение, было ли оно в его пользу или нет. И тогда должно было исполниться так, как он повелел. Он был дружелюбен и все его очень любили. Вот прошло время, пока Кетилю не исполнилось десять лет, а Хрольву — семь.

3. Конунг Хринг воспитывает Хрольва

В это время Данмёрком правил конунг по имени Хринг. Это был могущественный и любимый людьми конунг. Он женился на красивой и умной королеве. У них был единственный сын по имени Ингьяльд. Он был молод и подавал большие надежды. Между конунгом Хрингом и конунгом Гаутреком была великая дружба вместе с угощениями, денежными дарами и многими королевскими почестями, которые они оказывали друг другу, пока длилась их дружба. Они постоянно ходили вдвоём в походы, пока были молоды, и не прерывали свою дружбу, пока часто встречались, но теперь они начали ссориться из-за вмешательства злых людей, которые разжигали распри между ними. Дошло до того, что они приготовились воевать друг с другом.

Как-то раз в Данмёрке конунг Хринг пришёл побеседовать со своей королевой:

— Как ты знаешь, мне рассказали, будто конунг Гаутрек собирается воевать с нашим государством, но мне неизвестно, что он ставит нам в вину. Я полагаю, будет разумно опередить его, ибо, как говорят, кто нападает — тот побеждает. Я также не знаю, правда ли его коварные замыслы, о которых мне рассказали.

— Неразумно ты говоришь, поскольку тебе известно, что прежде вы были лучшими друзьями, а ты настолько веришь клевете злых людей, что хочешь воевать с конунгом Гаутреком, и это совсем недостойно конунга — хотеть лишить жизни своего побратима, и даже если это имеет значение, пусть скорее он бесчестно поступит с тобой, чем ты причинишь ему какой-то вред, потеряв из-за этого дружбу конунга. Будьте так добры, государь, не держите в своей груди эту подлость, желая прекратить и растоптать ногами всё то хорошее, что вы делали друг другу. Оставайтесь на стороне конунга Гаутрека, государь, с благородством и мужеством первоначальной доброжелательности, с любовью и в совершенном мире, и не теряй из-за молвы злых людей дружбу такого хорошего человека. Он женился на такой мудрой и благожелательной женщине, что она восстановит всё ваше товарищество и приведёт в порядок то, что испорчено. Также у конунга Гаутрека такие решительные сыновья, что они быстро отомстят, если их отца как-либо оскорбить. Государь, лучше воспользуйтесь советом, которому я научу вас: отправляйтесь сами на одном корабле с самыми мудрыми вашими советниками к конунгу Гаутреку, предложите взять на воспитание Хрольва, его сына, и, может статься, тебе и твоему государству от него будет вечная поддержка, если они примут предложение, и для всех нас — к мировой славе.

Когда королева закончила свою речь, конунг посчитал, что она говорила хорошо и мудро, и сказал, что он не станет пренебрегать её советами и обустроит свою поездку так, как посоветовала королева. Потом он, как был готов, отправился в путь и пришёл в Гаутланд со всем своим грузом.

Узнав о его приходе, конунг Гаутрек позвал королеву Ингибьёрг для беседы и сказал:

— Как мне сообщили, в наше государство прибыл на одном корабле конунг Хринг из Данмёрка. Поскольку он питает к нам такую вражду, как вам известно, то я ныне отплачу ему за всё, прежде чем мы расстанемся. И раз он оказался теперь в наших руках, я могу вполне сделать это, никем не рискуя.

Услышав его слова, королева сказала конунгу так:

— Малая мудрость содействует этому вашему предложению, если ты хочешь причинить конунгу Хрингу какое-нибудь горе там, где можно сказать, что он явился к вам, ожидая себе почёта от вас и доброжелательности, ведь прежде вы заключили между собой союз. Можешь сам посудить: конунг Хринг не пришёл бы сюда со столь маленьким войском, если бы не доверял тебе, как раньше, и, наверное, его оболгали те, кто против тебя. Вот моё предложение: пошлите людей к нему и пригласите его со всеми его спутниками сюда на прекрасный пир, будьте с ним весёлым и радостным, и когда он прибудет в твою палату со своими людьми, выясни с внимательным разумением, виновен ли он как-нибудь в том, в чём его обвиняют, и если обнаружится какое-нибудь разногласие между вами, разрешите всё это, советуясь с самыми лучшими людьми, и затем храните ваше побратимство несмотря ни на что, пока вы оба живы.

Выслушав предложение королевы, конунг велел готовить пышный пир и самым первым пригласил туда конунга Хринга со всеми его спутниками, и затем он позвал на этот пир много других могущественных и мудрых людей, совет которых конунг хотел принять. Когда конунги сидели в палате и веселились, они обсудили, кто же испортил их дружбу, и когда они выяснили, что между ними на самом деле нет никаких разногласий, и оба поняли, что то́ была клевета и злословие дурных людей, то возобновили свою дружбу с самого начала, начав с того, что конунг Хринг предложил взять на воспитание Хрольва сына Гаутрека. Когда же конунг Гаутрек милостиво принял предложение, конунг Хринг собрался домой, и Хрольв вместе с ним, получив на прощание достойные подарки, и теперь обоим конунгам казалось, что они преуспели. Теперь конунги расстались тепло и с приязнью и хранили дружбу всё время, пока были живы.

Хрольв отправился в Данмёрк с конунгом Хрингом. Конунг отлично его воспитал. Конунг дал ему учителя, который был наилучшим в Северных Странах, и обучил его всем умениям, которые хотели изучать доблестные и храбрые мужи в то время. Между Хрольвом и Ингьяльдом началась крепчайшая дружба, и они стали побратимами. Они росли в Данмёрке, и стал Хрольв намного превосходить остальных людей силой и статью. Кетиль вырос в Гаутланде у своего отца и был очень маленького роста и очень проворный. Однако он не очень нравился конунгу Гаутреку шумностью и рвением.

4. О дочери конунга Торнбьёрг

Свитьодом правил конунг по имени Эйрик. У него была мудрая и благовоспитанная королева. У них была единственная дочь, её звали Торнбьёрг. Она была красивее и умнее любой женщины, которых знали люди. Она выросла дома у своих отца и матери. Об этой девушке рассказывали, что она искуснее любой женщины, о которых только было известно людям, со всем, что оказывается в женских руках. К тому же она научилась участвовать в турнирах и биться со щитом и мечом. Она знала это искусство наравне с рыцарями, которые умели хорошо и учтиво владеть своим оружием.

Конунгу Эйрику не нравилось, что она ведёт себя, как мужчины, и он попросил её сидеть в светлице, как другие дочери конунга.

— Поскольку у тебя не более одной человеческой жизни для управления государством, — сказала она, — а я ныне твой единственный ребёнок и после тебя всё получу в наследство, может быть, мне понадобится защищать это государство от конунгов или сыновей конунгов, когда тебя не станет. Возможно, мне не понравится выйти за них против воли, если так уж получится, и потому я хочу уметь кое-что в рыцарском деле. Мне кажется, будет лучше, чтобы я могла удержать это государство силой и поддержкой добрых соратников, и потому я прошу тебя, отец, чтобы ты дал некоторую часть своего государства мне для управления, пока ты жив, и так я попробую править и заботиться о людях, которые окажутся в моей власти. Ещё в том случае, если меня посватают какие-нибудь мужчины, которым я не захочу дать согласие, то, скорее всего, ваше государство не пострадает от их насилия, если я отвечу им отказом.

Конунг обдумал слова девушки и нашёл, что она высокомерна и горда. Он счёл возможным, что ему и его государству причинят беспокойство её спесь и задор, он принял решение дать ей в управление треть своего государства. Вдобавок он основал для неё столицу, которая называется Улларакр, а также дал в подмогу стойких и храбрых людей, которые были ей послушны и потакали её желаниям.

Получив всё это от своего отца, она отправилась в Улларакр. Затем она созвала многолюдный тинг и провозгласила себя конунгом над третью Свейской державы, которую конунг Эйрик предоставил ей в управление. Там же она велела называть её именем Торберг; никто не должен был быть настолько смел, чтобы называть её девушкой или женщиной, а каждого, кто бы так сделал, подвергли бы жестокому наказанию. Потом конунг Торберг набрал себе рыцарей и дружинников и назначил им такое же жалование, как и конунг Эйрик в Уппсалире, его отец. В таком положении Свейская держава пребывает несколько зим.

5. Кончина Гаутрека. Хрольв получает государство

Теперь нужно рассказать о том, что конунг Гаутрек в Гаутланде заболел. Он позвал для беседы свою королеву и других дворян и говорит им:

— Дело обстоит так, что у меня какая-то болезнь. Поскольку я очень стар, то, похоже, эта болезнь будет у меня последней. Я хочу поблагодарить всех людей добрыми словами за поддержку и товарищество, что вы оказали мне. Как вам известно, наследниками останутся двое моих сыновей; один здесь с нами, а другой в Данмёрке у конунга Хринга. У нас в стране такой закон, что после своего отца старший сын конунга получает власть и становится конунгом. Ныне я не хочу моим своеволием нарушить закон относительно Кетиля, моего сына, или относительно вас, жителей страны, но всё же я хочу просить всех вас, чтобы после меня получил власть тот, кто мне кажется более пригодным.

Они ответили, что охотно подчинятся его предвидению, сказав, что оно всегда приносило пользу и они не нарушат его последнюю волю, поскольку всякий раз, когда они делали это прежде, польза для них была огромной.

Тогда конунг сказал, что хочет, чтобы королевство получил Хрольв, и он надеется, что тот станет славным человеком и добрым правителем для своих людей. Конунг попросил, чтобы Кетиль довольствовался этим. Кетиль сказал, что не стремится к власти и будет доволен, даже если правителем станет Хрольв. После этого они поблагодарили его за славный мир и добрую защиту, которую так долго приносило им его благородное правление и королевское руководство.

После этого конунг распорядился насчёт того, что ему казалось важным. Затем каждый отправился по домам, но за конунгом ухаживали те, кому это поручили. Прошло немного времени, пока эта болезнь не свела конунга в могилу. Для королевы это стало большой утратой, как и для всех жителей страны. Его очень оплакивали во всех поселениях, потому что никакого конунга не любили сильнее по причине его щедрости и заботы. После этого его, согласно древнему обычаю, похоронили в кургане.

Прошло немного времени, как королева снарядилась в путешествие с пышной свитой и не останавливалась, пока не приехала в Данмёрк к конунгу Хрингу. Она рассказала конунгу о скорби и утрате, которые испытала после кончины конунга Гаутрека, и о всех распоряжениях, что сделал конунг Гаутрек, прежде чем умереть. Услышав эти новости, конунг был очень расстроен смертью своего побратима, конунга Гаутрека, и попросил, чтобы королева Ингибьёрг жила у него столько времени, сколько пожелает.

— Мы проделали наше путешествие не для того, чтобы задерживаться в вашем государстве, но если вы хотите как-нибудь почтить нас, то я прошу вас, государь, отправиться в Гаутланд по нашему приглашению вместе с Хрольвом, твоим воспитанником, и он станет там конунгом под твоим присмотром, как предполагал конунг Гаутрек, и заодно я хочу, чтобы ты справил тризну по конунгу Гаутреку согласно древнему обычаю.

Конунг ответил, что сделает так, как она просила. Вскоре конунг отправился в путешествие с роскошной свитой, не останавливался, пока не пришёл в Гаутланд, и с ним были королева Ингибьёрг и Хрольв, её сын. Там устроили достойный пир, на котором присутствовало много могущественных людей страны. По конунгу Гаутреку справили тризну, и на этом пиру собрался многолюдный тинг. На этом тинге Хрольва избрали конунгом по совету конунга Хринга и с согласия всего народа во всём Гаутланде.

Когда всё это исполнилось и завершилось, конунг Хринг отправился домой в Данмёрк, получив на прощание достойные подарки. А Хрольв стал управлять государством и исправил законы и право по своему желанию. Он стал сразу любим своими людьми. Он был решителен и очень щедр, как его отец. Ему было двенадцать зим, когда он стал править, получив власть с королевством.

Кетиль, его брат, находился с ним, а Ингьяльд, побратим конунга, летом был в походе, а зимовал всегда в Гаутланде у конунга Хрольва. Шло время, пока Хрольву не исполнилось пятнадцать лет.

6. Обсуждение сватовства Хрольва

Как сказывают, однажды братья беседовали. Конунг Хрольв спросил, как Кетилю нравится его руководство страной и правление. Кетиль ответил, что почти всё одобряет.

— И так как ты имеешь понимание в этом деле, ты должен сказать мне, чего, как тебе кажется, недостаёт из того, что мне по силам получить.

— Я вполне понимаю, чего, как мне кажется, не хватает для вашего счастья. Ты человек неженатый, и ты считался бы гораздо более великим конунгом, если бы нашёл себе супругу под стать.

— Ваш почёт возрастёт, если вы посватаете дочь конунга, которая будет разумной и прозорливой, а я уверен, что вам не откажут, куда бы ты ни пошёл.

— Мне это не по нраву при текущих обстоятельствах. Эта страна маленькая, и никто не увидит большой пользы от нашего государства. Куда же ты обратил свой взор в этом деле, родич?

— Я слышал, что в Свитьоде у конунга Эйрика есть красивая и умная дочь, её зовут Торнбьёрг. Я слышал, что здесь, в Северных Странах, не найти подобной невесты во всех тех отношениях, которые могут украсить женщину, а кое в чём она наравне с храбрым рыцарем: это турниры и фехтование с мечом и щитом. В этом она превосходит всех женщин, о которых мне известно. Конунг Эйрик, её отец, знаменит своим правлением и многими другими вещами, которые могут украсить славного конунга.

— На подобное мы не отважимся. Это скорее яростные речи, чем предусмотрительные, что с тобой порой случается, родич. Ведь плохо проявлять самонадеянность там, где нет никакой надежды. Кажется мне, что даже если я отправлюсь сватать дочь конунга Эйрика в Свитьод, как ты хочешь, то, я уверен, мне ответят отказом, и скорее всего, я получу какие-нибудь насмешки, и мне придётся всё это стерпеть, поскольку у меня нет никакой возможности отомстить из-за могущества этого конунга, и я буду очень недоволен такому положению.

— У нас нет недостатка в армии из Данмёрка и Гаутланда, чтобы воевать с конунгом Эйриком, если он откажется породниться с тобой.

— Не надо говорить мне такие колкости, ибо я представляю, что произойдёт, даже если попробовать.

Здесь, как и в другие разы, случилось согласно нраву конунга Хрольва: он не обратил на это никакого внимания и пропустил мимо себя, как многое другое, что ему сообщали, и никто не знал, что у него на уме. Но позднее он непременно возвращался к тем делам, которые у других уже вылетели из памяти. Некоторое время прошло так, что побратимы жили то в Данмёрке, то в Гаутланде, а летом постоянно устраивали набеги, добыли огромное богатство и были столь отважными воинами, что ничто их не остановило бы. Они очень прославились своими подвигами; почти все знали их имена.

О конунге Хрольве рассказывают, что он был выше и сильнее всех людей. Он был столь тяжёл, что не мог скакать верхом весь день на одном коне, чтобы тот под ним не задохнулся или не умер от натуги, и ему приходилось постоянно менять их. Конунг Хрольв был красивейший из мужей, учтивый и хорошо сложён во всём: прекраснейшие волосы, широкое лицо, широко расставленные, очень красивые и острые глаза, тонкая талия и широкие плечи; он получил лучшее образование и во всём был очень вежлив, умел сражаться лучше всех и во всех искусствах превосходил любого, кто жил в одно с ним время в Северных Странах. Все его очень любили. Конунг Хрольв был человек мудрый и во всём предусмотрительный, здравомыслящий и проницательный. Вскоре он широко прославился как в ближних, так и дальних землях.

Весной Кетиль спросил, что конунг Хрольв собирается делать летом.

— Не было бы разумно отправиться в Свитьод и попытаться породниться с конунгом Эйриком, как ты говорил ранее?

— Ваш нрав удивителен. Сперва вы пропускаете мимо себя то, о чём говорилось, и не обращаете на это никакого внимания, однако держите это на уме, а затем вспоминаете это и делаете вид, будто об этом только что сказали, хотя прошло много зим. Но я думаю так же, как тогда, и не будем откладывать.

— Ничего иного, кроме того, что я уже говорил тебе.

— Я слышал, что она умна и красива, и мне сообщали, что она настолько горда и заносчива, что хочет, чтобы никто не обращался с ней, как с женщиной, и её избрали конунгом над третью Свитьода, и её столица в Улларакре, и там она держит дружину, как другие конунги. Также я слышал рассказы о том, что её сватали какие-то конунги, и некоторых она велела убить, а некоторых — опозорить каким-нибудь способом, некоторых — ослепить, оскопить, отрубить руку или ногу, и выбирала самые насмешливые и позорящие слова, и в этом деле она поступит по своему обыкновению. Также я понимаю, что эта поездка выглядит очень сомнительно, ибо если мы последуем этому решению, то прославимся этой поездкой или же получим бесчестье, насмешки и вечный позор.

— У многих отваги поменьше, чем у вас, даже если вы созовёте достойных, и это большая нелепость с вашей стороны — сомневаться, справитесь ли вы с одной женщиной. Я также надеюсь на это, поскольку чем выше её гордыня, тем более жалким будет её падение, когда придёт время, чтобы этому настал конец.

— Теперь, поскольку ты этим путешествием бросаешь вызов моей отваге, я пошлю тебя в Данмёрк за Ингьяльдом, моим побратимом. Я хочу, чтобы он отправился в это путешествие вместе со мной.

Потом они прекратили беседу. Кетиль снарядился в путешествие в Данмёрк. Ингьяльд тотчас отправился к конунгу Хрольву. Конунг принял его как желанного гостя и рассказал ему о своих намерениях. Ингьяльд воспринял это хорошо и выразил надежду, что благодаря удаче конунга это дело закончится хорошо, хотя и с некоторой задержкой. Конунг Хрольв сказал Кетилю, своему брату, чтобы тот оставался дома и охранял государство.

— Воля ваша, государь, но я удивлён, что вы считаете меня ничтожеством, будто я недостоин быть вашим спутником.

— Не расценивай это так, брат, ибо ты отправишься в путешествие, если нам понадобится некоторая жёсткость, но мы сперва попытаемся решить это дело с кротостью и добрым терпением, если тому будет возможность.

Кетиль с большой неохотой остался и предсказал им, что это закончится плохо. Конунг Хрольв отправился в путешествие и выехал из дому с шестьюдесятью людьми. В этот отряд отобрали самых уважаемых мужей, и они были роскошно снаряжены одеждой и оружием. Затем они поехали своим путём и не останавливались, пока не прибыли в Уппсалир.

7. Сон королевы Ингигерд

Теперь надо рассказать о конунге Эйрике. Он был женат на умной и красивой королеве. Она придавала большое значение снам. Её звали Ингигерд.

Одной ночью королева, проснувшись в своей постели, заговорила с конунгом Эйриком и сказала:

— Так и есть, — сказал конунг. — Что же тебе снилось?

— Я будто бы стояла снаружи и огляделась вокруг, и получилось так, что я увидела весь Свитьод и гораздо дальше. Я посмотрела в сторону Гаутланда и ясно увидела, что оттуда бежит большая стая волков, и мне показалось, что они направляются сюда, в Свитьод, а впереди этих волков шёл лютый зверь. Он был очень огромен. Позади шёл белый медведь. Он был краснощёкий1. Оба этих зверя показались мне мирными и спокойными, и они не вели себя свирепо, но мне показалось невероятным, насколько быстро звери приближаются сюда или как отчётливо я их видела, и всего их было не менее шестидесяти. Я догадалась, что они направляются сюда, в Уппсалир. Я будто бы позвала тебя и рассказала тебе об этом, и на этом я проснулась.

— Госпожа, — говорит он, — почему ты думаешь, что будет так?

— Эти волки — духи людей, а лютый зверь, что бежал впереди — это дух конунга, и он, наверное, их предводитель. Рядом с ним бежал белый медведь. Наверное, этого конунга сопровождает некий витязь или сын конунга, ибо сей медведь силён, и это означает его могучих спутников, и я уверена, что вас посетит некий знаменитый конунг. Тот зверь был гораздо больше и сильнее, чем, как я слыхала, могут быть такие.

— Как ты полагаешь, откуда придёт этот конунг, и как тебе кажется, насколько это будет пагубно для нашего государства?

— Если у меня есть кое-какие предположения, то я думаю, что на сей раз этот конунг идёт без всякой враждебности, ибо эти звери были весёлые, а если бы я должна была угадывать, тогда этот большой зверь, по моему мнению, дух конунга Хрольва сына Гаутрека из Гаутланда, так как эти звери бежали оттуда, а белый медведь, как я догадываюсь, это дух Ингьяльда, его побратима.

— Что может желать витязь Хрольв от нашей встречи?

— Можно строить разные догадки из всего этого, но, поскольку звери были милыми на вид, я полагаю, что они идут с миром и добрыми мыслями о нас. Мне кажется, что, скорее всего, у конунга Хрольва такое дело, что было уже у многих — сватать Торнбьёрг, вашу дочь. Она ныне самая знаменитая из женщин здесь в Северных Странах.

— Не мог я ожидать такой самонадеянности от Хрольва или другого конунга, правящего столь малым государством, поскольку прежде её сватали конунги, которым подчинялись другие конунги, и не упоминай, госпожа, о таких грёзах.

— Не принимай во внимание то, что я думаю об этом, если этого не требуется.

— Как мне встретить конунга Хрольва, если он явится сюда, и как воспринять его речи, если он прибудет с этим делом?

— Вы должны хорошо принять конунга Хрольва, если он посетит вас, и отнеситесь к нему очень дружелюбно, ибо он весьма выдающийся во многих отношениях человек, и точно не известно, получила ли бы ваша дочь мужа более знаменитого, чем он, судя по тому, как мне рассказывали о нём.

И после этого они кончили беседу. Вот проходит несколько дней.

8. Ответ конунга Эйрика

Теперь конунгу Эйрику сказали, что в город явился конунг Хрольв сын Гаутрека с шестьюдесятью людьми. Конунг отправил людей пригласить его на пир в свою палату. Получив это сообщение, конунг Хрольв отправился к конунгу, и его хорошо и достойно встретили, но без любви или радости. Его усадили на почётном месте на нижней скамье. Они пришли в конце дня. Затем накрыли стол и внесли еду и питьё. Когда они выпивали некоторое время, многие были очень веселы. Конунг Хрольв был весьма молчалив и неразговорчив. Конунг Эйрик обратился к нему и спросил новости из Гаутланда или из других мест, откуда он что-нибудь узнал. Конунг Хрольв ответил, что новостей из Гаутланда вовсе нет.

— Но какое дело у вас здесь к нам, свеям, что вы приехали посреди зимы со множеством людей?

— Мы прибыли сюда по своей воле, как это происходило до сих пор, путешествовали ли мы на кораблях или на лошадях. Но поскольку вы спросили о нашем деле, то мы собирались изложить его, когда будет больше свободного времени, но теперь, поскольку ты полюбопытствовал, то, полагаю, мы не должны откладывать, ибо правду молвят, что пустяки подождут до вечера. А дело у меня здесь такое: породниться с тобой и жениться на Торнбьёрг, твоей дочери. Теперь мы хотим быстро услышать ясный ответ на наш вопрос.

— Я знаю о ваших, гауты, насмешках, что вы много говорите забавного, когда выпьете, и это может совсем ничего не значить. Но я, наверное, догадался о вас, гауты, и вашем деле. Мне сказали, что у вас, гаутов, большой неурожай. Главная причина этого в том, что Гаутланд невелик, урожай мал, а народа великое множество. Вы постоянно содержите большое войско за свой счёт и при этом щедры и великодушны. Теперь, насколько я знаю, дела ваши плохи, и потому вы выехали из дому, что вам не нравится испытывать голод и лишения. Также вполне простительно, что таким людям, как вы, кажется большим затруднением жить с этим, если нельзя преуспевать дальше. Гораздо более разумным решением было бы искать помощи там, где она наиболее вероятна, чем погрязнуть в страданиях. Я хочу уважить тебя, хотя ты надеешься здесь на некоторую помощь от нас. Я хочу сразу разъяснить тебе, какую подмогу вы получите в нашем государстве. Мы позволим вам месяц разъезжать по нашему государству, если вы с благодарностями примете сей срок. И если другой конунг окажет вам такую помощь, то можно надеяться, что ты вернёшь тех людей, которые идут с тобой, домой неоголодавшими, но не ведите себя тщеславно, не сватайтесь к девушкам, ни к моей дочери, ни к чьей-либо другой, ибо это для вас станет лишь пустой болтовнёй, пока вы не выберетесь из нищеты и голода. Когда же пройдёт это время, ещё будут какие-нибудь надежды, когда вы вернётесь домой, но теперь выбросите это дело из головы.

9. Исход дела конунга Хрольва

Конунг Хрольв покорно слушал слова конунга и, когда тот закончил свою речь, сказал:

— Государь, это неправда, что нам в нашей стране не хватает еды или нам нужна другая милостыня для спасения наших людей, но даже если бы нас одолела эта нищета, то мы бы посетили ранее других, нежели вас. Кажется, это была ненужная насмешка в нашу сторону, — и люди заметили, что конунг Хрольв весьма рассердился, хотя он был немногословен, и на этот раз конунги расстались, и люди пошли спать. Конунга Хрольва и его людей отвели спать в какую-то светлицу.

Конунг Эйрик тоже пошёл в свою постель. Королева была уже там, и они начали беседовать.

— На это отвечу сразу: я не видел никого величественнее и могучее, во всех отношениях прекраснее и учтивее, насколько могу судить по его внешнему виду, и никого лучше сложённого.

— Мне сообщили так же. Беседовал ли ты с ним и испытал ли его мудрость?

Конунг пересказал ей весь разговор, что произошёл между ними:

— И я думаю, — сказал он, — что он далеко превосходит других людей в мудрости, большинстве искусств и терпении.

— Это плохо, что ты столь скверно повёл себя с таким правителем, как конунг Хрольв, и из-за этого тебя и ваше государство ждут крупные и долгие неприятности, ибо, по моему мнению, хоть вам и кажется, что у него малое государство, но его слава и смелость с истинно королевским нравом совершат больше, чем великое войско какого-либо конунга здесь в Северных Странах, ибо мне сообщили, что он намного превосходит других конунгов.

— Раз уж он образец для других мужчин, а ты придаёшь этому конунгу великое значение, то что ныне предпринять?

— Я предложу быстро, государь: я хочу, чтобы вы на словах уступили конунгу Хрольву, ибо воистину говорю тебе, что тебе будет тяжело бороться с его упрямством или рвением, так как его поддерживает датский конунг, и он всё обсуждает с конунгом Хрингом, своим воспитателем.

— Может быть, нам неправильно показалось в этом деле. Но как я должен теперь говорить или поступать, чтобы ему понравилось?

— Я советую, чтобы завтра, когда они рассядутся и вы будете пить некоторое время, ты должен весёлыми словами обратиться к конунгу Хрольву и спросить о подвигах, которые он совершил, но я догадываюсь, что он будет холоден, ваш разговор ещё не вылетел из памяти. Потом ты должен спросить о его деле и притвориться, словно он никогда не упоминал о своём деле при тебе. А если он отзовётся или произнесёт несколько слов, тогда скажи, что ты не помнишь, чтобы вы двое говорили друг с другом о чём-нибудь, кроме как о хорошем и по-дружески, но если что-то такое было, скажи, что очень хотел бы не говорить этого, и если он как-нибудь упомянет о сватовстве, то я хотела бы, чтобы ты ответил на это положительно и не отвергал, если он сможет получить от неё согласие на этот брак. Будьте милы и покладисты в этом вопросе, я надеюсь, что между вами всё будет хорошо. Однако я не уверена, насколько легко воспримет это дело девушка, даже если вы придёте к согласию.

Утром, когда люди сели за пиршественный стол, конунг Эйрик был очень весел и много говорил о веселье с людьми конунга Хрольва. Когда конунг Хрольв услышал это, то весь обратился в слух и был очень неразговорчив, и когда конунг Эйрик заметил это, то сказал:

— Дело обстоит так, что ты, Хрольв, пришёл в нашу палату по моему приглашению, и поскольку мне кажется, что у вас нет искреннего веселья, как в обычае славных предводителей на пирах, мы очень хотим, чтобы вы объявили нам, в чём причина вашей печали, чтобы мы могли с радостью вернуть ваше веселье, так чтобы ваше королевское величество сохранило свой почёт с исполнением того, в чём мы можем увеличить вашу славу. В ответ мы хотели бы с радостью выслушать от вас рассказ о тех свершениях, о которых ежедневно рассказывают, о ваших подвигах и сражениях. Нам уже очень многое рассказывали.

— Это, как и всё остальное, что меня касается, вам, свеям, наверное, кажется незначительным.

— Нам много рассказывали о твоей красоте и совершенстве, и нам кажется, что вовсе без преувеличения говорили о твоей красоте, учтивости и благородстве. Сколько тебе лет, Хрольв?

— Ты выдающийся человек! Но зачем вы приехали, и какое у вас дело, с которым вы явились к нам?

Хрольв очень удивился, когда конунг спросил это, и подумал, что конунг хочет возобновить свои оскорбления.

— О нашем деле было объявлено, и, полагаю, у нас, гаутов, не вылетело из памяти, какой ответ мы получили от вас.

— Я не помню, что вы обсуждали с нами какие-либо дела. Нашему королевскому величеству пристало беседовать не иначе как хорошим образом с таким же достойным вождём, как ты, и если мы сказали что-либо, что вам не понравилось, тогда правду говорят, что пиво меняет людей. Мы хотим с благоразумием взять всё это обратно и сделать вид, будто ничего не говорилось, и когда я буду следить за своими словами, то я захочу положительно ответить на ваше дело и буду одного с вами мнения.

Конунг Хрольв увидел, что теперь настроение конунга Эйрика переменилось, начал свататься во второй раз, и говорил хорошо и смело, и когда он закончил свою речь, конунг Эйрик сказал:

— На это мы ответим положительно, ибо не стоит надеяться, что нам предложит породниться более выдающийся конунг, чем ты. Но вам, должно быть, известно, что нашей дочери нет с нами, мы дали ей треть нашего государства, и она правит там как конунг. Она могущественная и властная и держит у себя дружину, как конунги. Многие конунги и сыновья конунгов сватали её. Всем она отказала позорящими словами, некоторых она велела покалечить. Теперь, поскольку мне это её поведение не по нраву, ведь она совершает много насилия, так как никто не смеет называть её иначе кроме как именем конунга, в противном случае его ждёт жестокое обращение от неё, — но если ты хочешь получить эту женщину для cебя, хитростью или силой, тогда мы хотим с нашей стороны дать тебе разрешение на это, но взамен мы хотим получить от вас мир и милость для наших людей и всего нашего государства, даже если тебе понадобится испытать битву. Также мы не окажем ей никакой поддержки против вас и будем тихо сидеть при всех ваших взаимоотношениях.

Конунг Хрольв сказал, что большего от конунга не попросит, они скрепили свой уговор клятвами и теперь пили, радостные и весёлые. Конунг Эйрик угощал наилучшим образом.

По прошествии трёх дней конунг Хрольв собрался прочь, и конунги расстались добрыми друзьями. Он не останавливался, пока не пришёл со своими спутниками в Улларакр, туда, где правила Торнбьёрг. В начале дня они пришли туда. Им сказали, что конунг сидит за столом со всей своей дружиной. Конунг отобрал с собой двенадцать из своих людей, которые были самые отважные, и приказал им войти в палату с собой с обнажёнными мечами:

— А остальные наши люди будут стоять снаружи с конями наготове.

И ещё конунг Хрольв сказал своим людям, которые должны были идти внутрь:

— Мы должны рискнуть так: я пойду первым, и мы с Ингьяльдом, затем остальные друг за другом, и если случится так, что нас попробуют как-нибудь задирать, защищайтесь изо всех сил, и первым выйдет тот, кто вошёл последним, и пойдём как можно смелее.

После этого они пошли в палату. Когда они вошли внутрь, все люди сидели за столом на обеих скамьях, и вся палата была полна народу. Никто не поздоровался с ними, и все умолкли при их приходе. Конунг Хрольв приблизился к трону. Он увидел, что там сидит очень могучий человек в великолепном королевском облачении. Этот человек был красивый и пригожий. Все люди, которые сидели внутри, удивились росту и красоте конунга Хрольва, но никто не обратился к ним.

Конунг Хрольв снял с головы шлем, поклонился конунгу и, воткнув остриё меча в стол, сказал:

— Здравствуйте, государь, мир всему вашему государству!

Когда конунг услышал его слова, то ничего не ответил, но даже не глянул. Увидев наглость этого конунга, конунг Хрольв произнёс:

— Я пришёл к вам, государь, по совету и с согласия конунга Эйрика, твоего отца, чтобы оказать вам почёт, а меня возвысить тем, что нас с вами свяжет сладостная радость, которой каждый из нас может одарить другого согласно заповедям природы безо всякого гнева или принуждения.

— Вы, наверное, пришли сюда к нам, словно какой-нибудь глупец, как бы вас там ни звали, поскольку лишились земли. Я, кажется, ясно понимаю, что сладостная радость, которую вы требуете от нас, — это еда и питьё, и мы не пожалеем этого ни для кого, кто нуждается в этом и захочет принять от нас. Вы вполне могли бы обратиться с этой просьбой к тому, кому мы поручили это дело, а нас не беспокоить такими пустячными требованиями, ибо ничьим управителем или слугой я быть не собираюсь, ни твоим и ни остальных, и быстро укажу тебе и твоим землякам место, где ты сможешь утолить свой голод и жажду, но избавь нас и всех наших любимцев от ваших пустяков.

— Неправда, на этот раз мы не просим у вас ни еды, ни питья, потому что у нас этого уже вдосталь, но поскольку мы знаем, что ты скорее дочь свейского конунга, чем сын, то теперь мы хотим определёнными словами изложить наше дело, с имеющимся согласием вашего отца, и посватать тебя мне в жёны для могущества и управления нашим государством, для поддержки и укрепления всего нашего потомства, которое останется после нас.

Услышав такие слова конунга Хрольва, конунг Торберг был так разгневан на него и разъярён, что едва знал, что ему должно делать. Он приказал всем своим людям там в палатах вооружиться, схватить и связать этого дурака:

— Который так нас опозорил, оклеветав и осрамив нас самих, ибо не имеется примеров того, чтобы такие позорные слова говорили какому-либо конунгу или герою, который может держать своё оружие. Так должно отплачивать мелким конунгам и нашему отцу-конунгу и отучать их высмеивать или дразнить нас.

Конунг был в полном вооружении, как и все его люди. Он первым схватился за оружие, а затем и все остальные. Теперь в палате раздавались громкий шум и крики, когда каждый подстрекал другого. Увидев такую суматоху, конунг Хрольв надел на голову шлем и приказал своим людям выходить вон. Первым вышел тот, кто вошёл последним, а вся дружина, у кого была возможность, яростно напала на конунга Хрольва. Конунг Хрольв отступал из палаты, держа перед собою щит, а того, кто приближался, рубил мечом. Как сказывают, он убил в палате двенадцать человек, и когда они вышли вон, он понял, что из-за перевеса сил нет никакой возможности дать отпор. Поэтому на сей раз было решено отступить. Вдоволь было криков и оскорблений, которые горожане друг за другом бросали им вслед. Конунг Хрольв приказал своим людям уезжать, и на этот раз они разошлись, потому что у горожан не было рядом с собой коней для погони. Большинство людей конунга Хрольва радовались тому, что убрались прочь. Об их путешествии не рассказывается, пока они не вернулись домой в Гаутланд, будучи недовольными своим путешествием.

10. Постройка крепости Торнбьёрг

Как рассказывают, после этого преследования свеи вернулись в свою палату. Конунг велел очистить свою палату и унести тех, кто пал. Эти новости распространились повсюду, и эта поездка считалась очень позорной. Когда конунг со своей дружиной снова заняли свои места, свейский конунг спросил, известно ли что-нибудь о человеке, что так посмеялся над ними.

Ему ответили, что его зовут Хрольв и он конунг в Гаутланде.

— Его легко узнать, — сказали они, — по росту и красоте.

— Мы быстро признали его по рассказам людей, и такой выдающийся человек, должно быть, также мудр и терпелив, и этот человек показался непоколебимым, и я предположил бы, что он хладнокровен и упрям в том, что совершает, и мы должны ожидать, что этот человек ещё посетит нас, свеев. Мы должны обратиться к мастерам и построить вокруг всего нашего города крепость, очень прочную и крепкую, и затем хитроумно подготовиться, чтобы на нас нельзя было напасть, ни с огнём, ни с железом, ибо я думаю, что этот конунг замышляет против нас.

Когда всё это было сделано по воле и указанию конунга, конунг Торберг велел приготовить там боевые машины: катапульты и греческий огонь. Эта крепость была такой надёжной, что большинству казалось невероятным, что её можно захватить, если в крепости будут храбрые люди. Теперь конунг чувствовал себя в безопасности и весёлый и радостный ждал со своими людьми, что произойдёт. Теперь никто не мог попасть к нему без его позволения.

11. О походе конунга Хрольва

Теперь надо рассказать о том, что конунг Хрольв вернулся домой в Гаутланд, ничего не получив. Кетиль, его брат, вышел ему навстречу и спросил, как всё прошло. Хрольв рассказал ему обо всех делах.

— Великий позор — позволить женщине гнать тебя словно кобылу в табуне или собаку в коровнике. Я точно знаю, что если бы был там, этот поход не оказался бы таким позорным, и мы все скорее бы пали там друг поперёк друга, чем бежали бы словно трусливые козы от волка. И не думайте оставлять это не отомщённым надолго, и уже собирайте всех людей, от которых, как вам кажется, будет хоть какая-нибудь польза.

— Мы не будем брать во внимание твою горячность и безрассудность. Наш поход закончился бы гораздо хуже, если бы мы поступали согласно твоей поспешности и горячности, но будь уверен, что я намерен собрать войско, однако летом всё же в Свитьод не направлюсь.

— Случилось очень плохое — свеи выбили из вас весь дух, так что вы не смеете отомстить за себя.

Конунг сказал, что не станет обращать внимание на его ярость или укоры и поступит по своему разумению. Конунг мало разговаривал об этом, как и о многом другом, нравилось ли это ему или нет.

Вот прошла зима, и весной конунг снарядился из страны, и летом, когда он был готов, отправился в поход. У него было пять кораблей, все большие и хорошо снаряжённые. С ним были оба, Кетиль и Ингьяльд. Они воевали везде: в Вестрлёнде, Хьяльтланде, Скотланде, на Южных и Оркнейских Островах. Они заработали там много денег и на исходе лета отправились домой.

Одним вечером они стали у одного острова и раскинули на своих кораблях палатки, и когда они обустроились, конунг Хрольв с несколькими людьми пересёк остров. С другой стороны острова они увидели девять кораблей. Они увидели, что это были корабли викингов. Конунг вернулся к своим кораблям. Он попросил Кетиля, своего брата, спустить лодку и попытаться узнать, кто предводитель этих кораблей. Он так и сделал, подплыл к кораблям и спросил, кто их предводитель.

На верхней палубе одного корабля встал человек, высокий и красивый. Он взял слово:

— Если ты спрашиваешь о предводителе этих кораблей, то его зовут Асмунд, сын конунга Олава из Скотланда. Но кто вас послал?

— Меня послал к вам конунг Хрольв сын Гаутрека, чтобы сказать вам, что он завтра придёт сюда и возьмёт ваше добро и корабли, а вас порубит для волков, если только вы не отдадите в его власть всё, что у вас есть при себе.

— Мы знаем, что конунг Хрольв сын Гаутрека знаменит многими подвигами, которые он совершил в походах, но теперь, поскольку я сын конунга и у меня достаточно людей, скажите конунгу Хрольву, что мы не сдадимся без боя. Мы выставим пять кораблей против ваших пяти кораблей и не будем использовать никакого колдовства.

После этого Кетиль вернулся, поведал конунгу Хрольву, как обстоит дело, и сказал, что то был достойнейший муж и благороднейший воин.

Утром обе стороны приготовились. Асмунд отвёл четыре своих корабля в сторону, и потом они начали биться. Эта битва была жестокая, долгая и упорная. Асмунд наступал с великой отвагою, и Хрольву казалось, что не имел он дело с более храбрыми людьми. Пало много людей с той и с другой стороны. Конунг Хрольв понял, что полумерами не ограничиться, и решил подняться со своими людьми на корабль Асмунда. Тогда погибло много народу. Асмунд сильно побуждал своих людей и наступал с великой отвагою. Тогда против него выступил конунг Хрольв. Уже пало много людей с той и с другой стороны, но всё же больше у Асмунда. Вот они начали обмениваться ударами, и каждый бил изо всех сил. Хрольв приказал никому не вмешиваться между ними.

Асмунд был сильно ранен в их схватке, и когда конунг Хрольв увидел, что тот, тем не менее, бьётся с отважным сердцем, то сказал:

— Я хочу, чтобы мы побеседовали и отдохнули.

Асмунд согласился на его предложение. Тогда Хрольв сказал:

— Я несколько лет был в походе и не встречал никого равного тебе по храбрости. Теперь, поскольку у тебя много раненых и много погибло, то у меня два предложения: первое — ты во второй раз посадишь здоровых людей на твои корабли, если хочешь биться дальше, и будем мериться силами до конца; второе — мы заключим мир между нами, и я тогда предложу тебе стать побратимами, и так мы закрепим нашу дружбу.

— Если вы не бросите упрёка в спину мне или моему войску.

Хрольв сказал, что прежде он не встречал людей храбрее. После этого конунг Хрольв приказал прекратить битву.

Тогда был поднят щит мира. Обе стороны стали у острова и перевязали свои раны. У Асмунда были зачищены два корабля, а у Хрольва — один. После этого они поклялись друг другу в верности и не расставаться за исключением согласия их обоих. После этого Асмунд разделил войско, которое осталось: один корабль он очень хорошо снарядил людьми и оружием, а остальное своё войско он послал в Скотланд. У него погибло две судовые команды, а одна — у Хрольва. А тех людей, которых Асмунд считал лучшей свитой и самыми стойкими, он взял с собой на одном корабле и теперь сопроводил конунга Хрольва домой в Гаутланд. Асмунд считался очень отважным и доблестным человеком и во всех искусствах был ближе всех к конунгу Хрольву, однако сильно уступал ему. Той зимой они сидели все вместе в Гаутланде в добром мире и великой радости. Асмунд постоянно напоминал конунгу Хрольву, когда же он явится за невестой в Свитьод, и очень подстрекал его в эту поездку. Конунг всегда мало говорил об этой поездке, но страдал из-за Кетиля, своего брата, который с жаром подстрекал его.

Когда наступила весна, конунг Хрольв собрался из страны, взяв семь кораблей, все хорошо снаряжённые, и это было очень прекрасное войско. Конунг Хрольв объявил перед своим войском, что собрался в Свитьод. Тогда конунг попросил Кетиля, своего родича, не оставаться дома, и все побратимы отправились в этот поход и направились затем в Свитьод со всем этим войском.

12. Хрольв направляется в Свитьод

В ту самую ночь, когда они пришли в Свитьод, королеве Ингигерд привиделся сон, и она рассказала этот сон конунгу Эйрику:

— Я будто бы стояла снаружи, и открылся мне широкий вид. Я увидела, как с моря к берегу подходит немало кораблей, а из тех кораблей выбежало много волков, а впереди волков шёл лютый зверь. Вместе с ними были два белых медведя, очень крупные и красивые. Все эти звери бежали одновременно, а с другой стороны рядом со свирепым зверем выбежал вепрь. Он был не столь велик, сколь воинственен, и такого я никогда не видела. Он разрывал каждый холм и вёл себя словно оборотень, и каждая щетинка на нём стояла торчком. Он вёл себя так, словно набросится на всех и покусает то, что было поблизости. Я догадываюсь, что этот лютый зверь — фюльгья конунга Хрольва, ведь я видела её раньше, однако теперь она была гораздо грознее, чем раньше, и все звери были гораздо свирепее, и они сразу выбежали на берег и побежали по дороге в Уппсалир.

— Но как ты считаешь, чьей фюльгьей был этот злобный вепрь, которого ты видела? Ибо в прошлый раз этой фюльгьи не было в их поездке, и тогда было не больше одного медведя.

— Я слыхала, что у конунга Хрольва есть брат, которого зовут Кетиль, человек очень маленький и очень проворный, полный рвения и буйства, и он весьма жаждет подвигов. По моему мнению, этот вепрь — его фюльгья, потому что в прошлый раз его не было вместе с конунгом Хрольвом, своим братом. Но поскольку там было два белых медведя, я догадываюсь, что конунг Хрольв получил в свою свиту какого-то знаменитого человека, конунга или сына конунга, и теперь будьте так добры, государь, поддерживайте конунга Хрольва во всех беседах. Он сейчас, наверное, намерен посвататься. Многие бы уже отомстили за такое поругание, которое ему сделали, согласно тому, что мы слышали, когда он отправился в Улларакр, и как бы важно для вас ни было исполнить его волю прежде, теперь это гораздо важнее для вас, ибо он очень разозлится, если он не получит женитьбы, которую задумал.

Теперь конунгу рассказали, что конунг Хрольв приблизился к берегу. Конунг Эйрик пригласил его с сотней (120) людей на достойный пир, и конунг Хрольв принял приглашение. Свейский конунг Эйрик со всей своей дружиной вышел ему навстречу с великой радостью. Они сидели там в величайшей роскоши несколько ночей. Всего было вдоволь, и конунг Эйрик угощал их с величайшей добротой. И однажды, когда они сидели за питьём, конунг Эйрик спросил, собирается ли конунг Хрольв свататься. Он ответил, что опять рискнёт, что бы ни случилось.

— Теперь произойдёт так, как я говорил тебе ранее: в этом деле тебе понадобятся, чтобы как-то преуспеть, как ум, так и отвага. Нам сказали, что конунг много готовился. Она велела построить прочнейшую крепость с величайшей искусностью и всякого рода хитроумными устройствами. Мы полагаем, её нелегко будет покорить. Теперь я сдержу всё, что я обещал вам, и позволяю вам, конунг Хрольв, этот брак с государством, которое мы дали ей во владение, в приданое, до тех пор пока мы не прекратим управлять страной, а потом, после нашей смерти, вы получите всё это государство, если вы сможете её покорить.

Конунг Хрольв поблагодарил конунга Эйрика за благородные слова и сказал, что большего у него не попросит.

13. Хрольв захватывает крепость королевы

Вскоре они собрались прочь и не останавливали своего путешествия, пока не пришли в Улларакр. Всей их поездке предшествовала достовернейшая разведка, и свейский конунг велел так крепко запереть крепость, чтобы никоим образом нельзя было войти. И когда конунг Хрольв явился со своим войском, в городе было вдосталь шума и лязга оружия. Они увидели там большие приготовления. Конунг Хрольв приказал своим людям разбить лагерь и приготовиться к тому, что они задержатся там надолго. Тогда конунг Хрольв предложил Кетилю, своему брату, захватить крепость наскоком и бахвальством. Кетиль сказал, что он собирается жалеть сил не меньше, чем кто-либо из его людей.

Ночью они спали, и утром конунг Хрольв потребовал и сказал, что он хочет побеседовать с конунгом свеев, и попросил его выйти на крепостную стену, чтобы каждый мог хорошо слышать слова другого. Об этом сказали конунгу. Он вышел на стены крепости со всей своей дружиной.

— Я прошу вас, государь, выслушать и принять во внимание слова, которыми мы хотим с вами говорить. Возможно, вы помните о том, как мы явились к вам, с каким делом мы пришли и какой позор и унижение вы причинили нам, но если мы не получим сейчас ответ лучше, чем раньше, тогда я сожгу этот город и убью всех, кто в нём есть, или же, в ином случае, погибну здесь.

Когда конунг выслушал эти его слова, то сказал:

— Скорее ты станешь козопасом в Гаутланде, чем ты получишь какую-либо власть над этим городом или каким-нибудь, нам принадлежащим. Возвращайся со всеми своими людьми домой и радуйся тому, что убрался прочь невредимым.

Затем конунг ударил в свой щит и сказал, что не желает слышать речей конунга Хрольва, и так сделали все его люди.

И когда конунг Хрольв увидел, что переговоры с конунгом ни к чему не приведут, то приказал своим людям вооружиться и нападать с мужеством. Они сделали, как приказал конунг, но быстро отступили, ничего не сумев сделать. Что бы они ни предпринимали, против всего было какое-то средство. Они разожгли огонь, и тогда хлынула вода из желобов, что были встроены в стены крепости. Они собрались воспользоваться оружием и копать, но те лили на них горящую смолу и кипящую воду. К тому же на них бросали большие камни, которые всё крушили, ведь в крепости было достаточно людей. Там погибло несколько человек, множество пострадали, и они отступили усталые и раненые. Среди гаутов начался ропот, им казалось, что дела их плохи, а свеи выходили на стены крепости, издевались и смеялись над ними и обвиняли их в трусости. Они выносили парчу, шёлк и много драгоценностей, показывали им и предлагали им забрать их. Конунг Хрольв спросил Кетиля, своего брата, как, по его мнению, надо действовать.

Кетиль сказал, что, по его мнению, они столкнулись с большой трудностью:

— Мне кажется, конунг свеев мочится весьма горячо.

Конунг сказал, что, возможно, им понадобится больше, чем одно лишь бахвальство. Они оставались там не менее полумесяца.

— Мы долго осаждали этот город и каждый день получали большие страдания, не приблизившись к нашей цели, мы потеряли много людей, а некоторые ранены. Теперь мы хотим, государь, чтобы вы предложили какое-нибудь средство, или ваши люди захотят уйти, ибо за наши страдания мы подверглись издёвкам и насмешкам.

— Мы не видим способа, чтобы быть уверенным в том, что этот город будет завоёван, однако мы должны попробовать вот что: пойдём в лес, сделаем большие связки, из них соорудим большие щиты и подопрём их толстыми брёвнами. Потом мы поднимем эти щиты так высоко, чтобы под ними можно было стоять, и будем поддерживать столбы снизу. Для этого выберем самых сильных из нашего войска. Другие же возьмут инструменты и выкопают проём в стене, и затем мы узнаем, попадём ли мы так внутрь крепости.

Это всем показалось разумным. Приготовив это укрытие, они принесли его к подножию крепости. Оно было таким крепким, что тем, кто находился под ним, ничто не вредило, ни камни, ни смола, так что за короткое время они проделали в стене крепости проём. И когда конунг Торберг понял эту хитрость, то бросился в подземный ход крепости со всеми своими людьми и сбежал таким образом в лес. А конунг Хрольв со всем своим войском вступил в крепость, и когда они вошли туда, там уже никого не было. Это им показалось великим чудом, что в какую бы комнату они не пришли, там никого не было, но в каждой комнате стояли приготовленные еда и питьё и лежали приготовленные одежда и драгоценности.

— Конунг этот был труслив, что сбежал отсюда, бросив столь славные драгоценности и приготовив для своих недругов еду и питьё. После наших затруднений мы обрели счастье. Сперва мы выпьем и поедим здесь, а потом разделим нашу добычу.

— Ты попался на удочку, которую для тебя приготовили: ты больше внимания уделяешь своему брюху, чем поимке конунга. Сейчас никто не будет задерживаться на этом, поскольку конунг ускользнул, лучше мы обследуем это место, не найдём ли мы какой-нибудь подземный ход, через который можно выбраться.

Они сделали так, как приказал конунг. Они нашли там в крепости спуск вниз, и конунг Хрольв вошёл туда первым, и затем остальные друг за другом, и они шли до самого выхода и оказались тогда в лесу. Там уже был свейский конунг со всей своей дружиной. Разгорелась там битва. Конунг Хрольв и все побратимы хорошо и отважно наступали. Свейский конунг и всё его войско смело сражались, ибо те люди, которые за ним следовали, были отобраны за их смелость. У него также было гораздо большее войско. Но как только положение выровнялось, побратимы стали быстро наступать и убили много людей. Свейский конунг с большим жаром подстрекал своих людей и говорил, что нет от них пользы, если они не прогонят этих ничтожных конунгов. Конунг Торберг бился с ожесточённым духом и положил со своими воинами много людей, однако битва обернулась совсем против свеев.

Тогда конунг Хрольв сказал Кетилю, своему брату:

— Я хочу, чтобы ты выступил против конунга свеев и захватил его, если ты можешь, но не нападай на него с оружием в руках, потому что это величайшая низость — ранить оружием женщину.

Кетиль сказал, что сделает так, если сможет. После этого в свейском войске началось бегство.

Кетиль уже настолько приблизился к их конунгу, что шлёпнул конунга плашмя мечом по бёдрам, схватил его и сказал:

— Госпожа, — говорит он, — так мы избавим вас от зуда в чреслах, и я называю это ударом позора.

— Этот удар не принесёт тебе славы, — и так сильно ударил Кетиля секирой ниже уха, что тот полетел вверх тормашками, и сказал:

— Так мы всегда бьём наших собак, если нам кажется, что они громко лают.

Кетиль быстро вскочил на ноги, собираясь отомстить за себя, но тут подоспел конунг Хрольв, схватил конунга и сказал:

— Государь, сложите своё оружие, сейчас вы в нашей власти. Я пощажу тебя и всех твоих людей, если вы признаете верховенство твоего отца.

— Тебе, наверное, кажется, конунг Хрольв, что мы и все наши люди в твоей власти, но это принесёт вам мало чести, даже если ты принудишь нас к тому, на что мы не согласимся добровольно.

— Мы, государь, настолько теперь сошлись, что я хочу проявить к вам полное уважение и предлагаю передать рассмотрение нашего дела твоему отцу, и тогда будут говорить, если он уладит дела между нами, что вы полностью сохранили вашу славу с честью.

— Ты, должно быть, человек мудрый и терпеливый, ибо многие, если бы это их касалось, за наши поступки думали бы принудить нас к той участи, которую ты хотел бы, чтоб она исполнилась. Но ныне, поскольку мы и наши люди оказались в вашей власти, то мы согласимся на это и таким образом освободим нас из этой тюрьмы. Теперь мы, конунг Хрольв, поступим так, как в обычае у благовоспитанных мужей, которые оказались побеждены и потерпели поражение: мы приглашаем вас со всеми вашими людьми на отдых и почётный пир и так вознаградим вас за то, что вы пощадили наших людей. А мы сейчас же поедем в Уппсалир со всеми нашими любимцами, которые остались живы, и встретимся с конунгом Эйриком, нашим отцом, для его полного распоряжения, ибо честью для нас будет сохранить его опеку.

Конунги заключили между собой крепкое соглашение об этом.

После этого конунг Хрольв вернулся в город, и когда он пришёл туда, для него устроили там трёхдневный пир, а свейский конунг поскакал в Уппсалир со всеми своими спутниками, и когда он пришёл туда, то предстал перед конунгом Эйриком, своим отцом, положил у своих ног щит, снял со своей головы шлем, поклонился конунгу, поприветствовал его и сказал:

— Мой милый отец, я был вынужден бежать из государства, которое вы дали в мою власть, и по причине того, что меня победили сильные воины, я прошу, чтобы вы приняли за меня решение, которое вам наиболее по душе.

— Мы очень хотим, чтобы ты прекратила эту войну, и мы хотим, чтобы ты начала вести себя как женщина и пошла в комнату к своей матери. Затем мы выдадим тебя за конунга Хрольва сына Гаутрека, потому что мы не знаем равного ему здесь в Северных Странах.

— Мы не приходили бы в ваше распоряжение, если бы не хотели сохранить вашу опеку.

После этого она пошла в светлицу, отдав конунгу Эйрику во владение оружие, которое она носила. Она села шить со своей матерью, и была она любой девушки пригожее, красивее и учтивее, так что в северной части мира не нашлось бы такой же красивой. Она была умной, красноречивой и властной, давала мудрые советы и её все любили.

14. Свадьба Хрольва и Торнбьёрг

После этого конунг Эйрик послал людей к конунгу Хрольву и велел пригласить его на пир со своими людьми. Он тотчас отправился в Уппсалир. И когда конунг Эйрик узнал о приходе туда конунга Хрольва, то вышел ему навстречу со всей своей дружиной, провёл его в свою палату на трон рядом с собой, рассадил там его побратимов, и теперь они пили радостные и весёлые. Потом они сообщили, с каким личным делом прибыли, и они поладили наилучшим образом. После этого конунг Эйрик велел позвать в палату его дочь. Когда ей передали слова её отца, она надела лучший наряд, вошла в палату со своей матерью и многими другими учтивыми женщинами. Когда Эйрик увидел, как входит его дочь, встал ей навстречу и провёл её к месту по одну руку от себя вместе с королевой и всеми женщинами, что были в их свите.

Когда конунги пировали некоторое время, конунг Хрольв завёл речь о сватовстве так, чтобы слышала барышня, и, короче говоря, конунг Хрольв обручился с молодой госпожой. Тогда пир расширили, и туда пригласили толпы людей со всей Свейской Державы. Этот пир прославился и продолжался полмесяца. И по окончании пира конунг Эйрик дал всем могущественным людям прекрасные подарки с добрыми пожеланиями, и затем все разъехались по домам с любезного согласия конунга Эйрика. Конунг Хрольв остался в Свитьоде со своей женой, и они стали жить в любви и согласии.

Конунг Хрольв послал Кетиля, своего брата, править государством в Гаутланде. Ингьяльд отправился в Данмёрк к своему отцу, конунг Хрольв получил в правление государство, которым раньше правила дочь конунга, теперь все живут в мире, каждый на том месте, где оказался.

15. Битва с Гримаром

Следующей весной из Данмёрка к конунгу Хрольву пришли посланники и рассказали о смерти конунга Хринга и о том, что Ингьяльд попросил конунга Хрольва прийти к нему и отпраздновать тризну по конунгу Хрингу, своему воспитателю. И как только Хрольв узнал эти новости, то собрался в путешествие, и Асмунд, его побратим, с ним. И когда они были готовы, то направились в Данмёрк. У них было два корабля, хорошо снаряжённые людьми и оружием. Кетиль вышел им навстречу, у него был один корабль, хорошо оснащённый, в конце дня они прибыли в Сьоланд, стали на якорь у какого-то острова и разбили на своих кораблях палатки.

Конунг Хрольв сошёл на остров с несколькими людьми. Они увидели корабли, стоящие на другой стороне острова, всего пять кораблей. Это были четыре боевых корабля и пятый корабль — большой и красивый дракон, и конунгу показалось, что не видел он корабля прекраснее. Над этими кораблями были натянуты чёрные палатки.

— Кто правит этим дорогим драконом? Я не видывал корабля, которым хотел бы владеть сильнее, чем этим.

— Безусловно, это превосходный корабль во всех отношениях, и такой был бы лучшей королевской драгоценностью. Но я полагаю, что один человек должен править этим драконом, поэтому вам придётся сполна потрудиться, прежде чем вы его получите, ведь он дорог тому, кому принадлежит.

— Его зовут Гримар сын Гримольва. Он — величайший викинг. Зимой и летом он находится на боевых кораблях. Он огромный и злобного вида, но в действительности он ещё хуже. Его и тех двенадцатерых, которые сопровождают его, не режет железо. Все они едят сырое и пьют кровь. Правду говорят, что они скорее тролли, чем люди. Одним летом мы встретились у Южных Островов. У меня было десять кораблей, и все хорошо снаряжённые, а у них было пять кораблей. Мы бились один день и быстро разобрались между собой. Всё моё войско пало там, а я прыгнул в воду, и так я ускользнул. Не случалось у меня худшего похода, чем тогда.

— Кажется ли вам возможным биться с ними тем войском, что у нас есть?

— Мы доверимся вашей удаче, если она поможет.

Кетиль сильно подстрекал к нападению и говорил, что хорошо будет испытать себя и добыть богатство и славу.

— Поскольку они злые и жадные, но у них есть сокровище, которым я бы охотно владел сам, то мы приготовимся и нагрузим наши корабли камнями.

Теперь было сделано так, как приказал конунг, и они подготовились как могли. Конунг велел сойти на остров и срубить большие дубины. После этого они надели доспехи. Затем они тихо подплыли к ним на вёслах.

Как рассказывают, все корабли Гримара располагались бок о бок, и длинные корабли стояли близ острова, а дракон — дальше, и между кораблями и островом было большое пространство, и они сперва направились к длинным кораблям, чтобы узнать, смогут ли их захватить, прежде чем займутся драконом.

— Мне кажется, мы преуспеем, если у них не будет длинных кораблей с другой стороны, когда мы нападём на дракон.

Конунг приказал им действовать как можно стремительнее, пока те менее всего готовы, и добиться перелома между ними как можно скорей, приказал им не кричать и вести себя как можно тише. Они сделали, как сказал конунг. Тогда был туман и кромешная тьма. Те, кто был на длинных кораблях, ничего не заметили, пока с них не сорвали навес, а их самих не избили камнями и оружием. Все они вскочили на ноги и с великой отвагой дали отпор, потому что все они лежали со своим оружием, но всё же они понесли большие потери, прежде чем смогли упорядочить своё войско для обороны, и они недолго сражались, когда конунг Хрольв и его люди вступили с ними в рукопашную. Там случилось такое великое кровопролитие, что они за короткое время очистили корабль, на который поднялись, кто-то погиб, а кто-то прыгнул в воду и утонул. Они очистили три корабля, убив всех людей.

От этого Гримар проснулся и приказал своим людям, которые были на драконе, нападать. Там были громкие вопли и крики, которыми каждый подстрекал другого.

Тогда конунг Хрольв сказал Кетилю, своему брату:

— Теперь ты плыви к длинному кораблю, что остался, а мы с Асмундом поплывём к дракону.

Кетиль ответил, что так и сделает. Вот конунг Хрольв и Асмунд подплыли к дракону с обоих бортов. Они понесли малые людские потери, и потому войско у них было больше.

— Если тебе это любопытно, то меня зовут Хрольв, и я сын Гаутрека; другого зовут Асмунд, и он сын конунга из Скотланда.

— Мы видели этого мужа, и в последний раз мы поняли, что мало он сожалеет о нашей встрече, когда мы загнали его раненого в воду, а всех его людей убили. Помнит ли он сейчас об этом?

— От меня ты получишь другое до того, как настанет вечер, о чём я не позабуду.

— Твоего обещания мы мало боимся, но мы знаем, что конунг Хрольв знаменит своей отвагой, и потому мы хотим сделать ему предложение, как никому другому, ибо жаль, если такой муж будет убит. Я предлагаю тебе, конунг Хрольв, высадиться на остров со всеми твоими людьми, вооружёнными и хорошо одетыми, а деньги, которые у вас есть, я возьму за людей, которых вы убили у меня, хотя их и слишком мало. Всё же, я никому не делал такого хорошего предложения, с тех пор как хожу в походы.

— Это, конечно, хорошее предложение, но поскольку нам не ясно, зависим ли мы от твоего милосердия больше, чем ты — от нашего, то мы никоим образом не хотим потерять наше богатство.

— Я вижу, что ты не такой умный человек, как мы думали, раз не хочешь сохранить свою жизнь, ибо правду я говорю тебе о последнем дне твоей жизни, если ты соберёшься тягаться со мной. Я полагал иное, что ты будешь жить на благо дольше, так как мне говорили, что ты храбр и всеми любим. Я собирался проявить к тебе больше великодушия, чем к другим. Мне казалось, моя слава возрастёт, если я сжалюсь над вами просто так.

— Никакой благодарности вы не получите от нас за это, и быстро готовьтесь, потому что мы хотим испытать, кто из нас будет предлагать условия другому, прежде чем наступит вечер. Также мы учинили некоторую расправу над вашими людьми, и вам пора за это отомстить.

— Сейчас ты сделал выбор, который впоследствии тебя не порадует, и ты этого заслужил.

И после этого началась там жестокая и упорная битва. Гримар и его люди были сильными, стойкими и такими яростными, что люди конунга ничего не могли, кроме как защищаться. Им было также нелегко подняться на дракон для нападения, поскольку он был высок, словно крепость, а его защитники были сильными и умелыми и рубили сверху вниз, а никого их тех двенадцати не разило железо, как и говорил Асмунд. Люди конунга Хрольва падали усталые и раненые.

Как рассказывают, Кетиль сын Гаутрека напал на длинный корабль, который остался. Того, кто правил этим кораблём, звали Форни, он был очень отважным человеком. Каждый смело поплыл навстречу другому, и случился у них жестокий бой. Кетиль действовал там с сильным напором и со своими людьми взял врага на абордаж. Там было яростное сражение. Они с Кетилем обменялись ударами, и Форни пал от руки Кетиля. Потом они убили на корабле всех людей. Кетиль заслужил там добрую славу у своих людей. После этого они поплыли к дракону, братья встретились, и Кетиль спросил, как дела. Конунг Хрольв выразил недовольство и сказал, что враг у них больше, чем должно было быть. Он попросил Кетиля грести к острову и привезти им большие брёвна, потому что там не было недостатка в больших деревьях. Кетиль так и сделал и во всём был очень быстр. Когда они вернулись, конунг велел забросить брёвна на борт дракона, такие большие и тяжёлые, что он накренился.

Затем конунг Хрольв и его люди начали абордаж. Тогда люди на драконе гибли как от камней, так и от оружия. Теперь битва обернулась против Гримара и его спутников. Конунг Хрольв прошёл обратно по кораблю, у него была большая дубина, и он колотил ею по обе стороны. Асмунд и Кетиль следовали за ним. Люди гибли один за другим. У конунга было больше воинов. Войско Гримара пало, но осталось двенадцатеро — Гримар и его витязи. На них рьяно напали, и их избивали дубиной. Тогда многие пали. И когда Гримар увидел, что они будут побеждены, то прыгнул за борт и нырнул. Асмунд стоял рядом и сразу прыгнул за ним и поплыл за ним к острову, и конунг Хрольв, увидев это, сразу направился к суше, желая помочь Асмунду, чтобы те не бились вдвоём. Когда же Асмунд приблизился к берегу, Гримар уже выбрался на сушу, и когда он увидел Асмунда, то схватил камень и метнул в него. Тогда Асмунд погрузился в воду, и когда он вынырнул, Гримар собирался метнуть в него второй, но тут его ударили дубиной так, что он сразу упал. Туда подоспел конунг Хрольв, и он не медлил со вторым ударом. Там Гримар расстался с жизнью. Затем они поплыли к дракону, и Кетиль там уже всё для них сделал. Тогда они захватили и очистили дракон, а тех, кто погиб, побросали в воду. После этого они отправились к острову и перевязали свои раны. Они устали и были ранены, а множество погибло. Они пробыли там несколько ночей. Конунг был немного ранен, а Асмунд и Кетиль были сильно ранены.

После этого они собрались прочь. Они взяли дракон «Дар Гримара» и едва смогли снарядить его из-за недостатка людей, но, оставив все остальные корабли, пришли теперь в Данмёрк. Узнав о приходе конунга Хрольва, Ингьяльд пригласил их на пир, который устроил, на тризну по своему отцу. Теперь они все вместе справили с великой честью тризну по конунгу Хрингу. Там ни о чём не говорили так много, как об убийстве Гримара и его людей, потому что всем это казалось очень доблестным делом. Когда пир закончился, конунг Хрольв велел созвать многолюдный тинг. На этом тинге Ингьяльда избрали конунгом после его отца над всем Данмёрком. Теперь он сидит и управляет своим государством таким образом, как советовал конунг Хрольв. После этого конунг Хрольв собрался прочь из Данмёрка, удостоенный большими дарами от конунга Ингьяльда. Теперь он отправился своей дорогой, пока не пришёл в Свитьод целым и невредимым, а конунг Ингьяльд остался дома в своём государстве в Данмёрке, и они расстались с величайшей приязнью. Кетиль отправился в Гаутланд и оставался там.

Конунг Хрольв долго сидел в Уппсалире, и там была добрая дружба вместе с родственными узами. Конунг Хрольв потратил много средств на то, чтобы обустроить дракон «Дар Гримара» и велел весь его выше уровня моря раскрасить различными цветами: жёлтым, красным, зелёным и синим, чёрным и смешанным; он велел украсить золотом голову дракона и залить расплавленным золотом резьбу, нос, корму и борта повсюду, где это казалось уместным. Тот был роскошнее всякого корабля. Он превосходил другие корабли подобно тому, как конунг Хрольв превосходил других конунгов, что были в Северных Странах. Он далеко очень прославился своим правлением и мудростью, многие могущественные люди посетили его, стали его подданными и оказывали ему верную поддержку. Мы слышали, что в это время ни один корабль не был снаряжён знаменитыми витязями, как дракон «Дар Гримара», хотя мы не можем назвать их по именам или поведать о них.

Вот сидит конунг Хрольв теперь в Свитьоде с великой радостью и пышностью это полугодие. Королева Торнбьёрг очень любила конунга Хрольва. Конунг заметил, что она мудрее любой другой женщины и более выдающаяся во всех отношениях. Асмунд жил у конунга в хороших условиях и оказался во всём храбрым и очень доблестным. Конунг также ценил его более всех своих людей. Конунг Хрольв имел в управлении треть Свитьода. Летом он постоянно отправлялся в поход из страны в поисках славы и почёта. И следующим летом после битвы с Гримаром конунг Хрольв воевал. Он разорял Западные Земли повсюду и добыл много денег и славы. Осенью конунг направляется в Свитьод и проводит ту зиму мирно.

16. О конунге Хальвдане

Тогда в Гардарики правил конунг, которого звали Хальвдан. Он был умный и всеми любимый конунг. У него была красивая дочь, которую звали Алов. Конунг Хальвдан очень любил свою дочь. Она считалась лучшей невестой во всём Гардарики, и даже если искать дальше.

Одного человека звали Торир. Он был первым человеком конунга Хальвдана. Он был высокий и сильный. Его прозвали Железный Щит. Он долго был там стражем страны.

У конунга Хальвдана было двенадцать берсерков. Они были злые и несговорчивые. Никого из них не резало железо. Двоих из них называют: одного звали Хросскель, а второго Хестхёвди. Они были братьями. О них рассказывают, что они шли сквозь огонь и сами бросались на оружие, когда впадали в ярость берсерков. Они убивали людей, скот и всех, кто оказывался у них на пути и не хотел уступить им, и не щадили никого, пока это безумие владело ими, а когда оно покидало их, они так слабели, что у них не было даже и половины своей силы, и тогда они были так слабы, как те люди, которые слегли от болезни. Это длилось сутки или около того. Конунг Хальвдан возлагал большие надежды на их доблесть, так что ни один конунг не отваживался воевать против него.

Конунг очень любил свою дочь, и хотя конунги сватались к ней, все убегали прочь от насмешек и издёвок, которые оказывали им берсерки. Все, кто избег этого поношения, считали себя спасёнными. Из-за этого дочь конунга стала привередливой и никому не хотела давать согласие, даже если её сватали. Теперь все сидели тихо, потому что всем надоели её отказы.

17. О сватовстве Кетиля

Как-то раз королева Торнбьёрг сказала конунгу Хрольву:

— Вам что-нибудь известно о путешествии Кетиля, твоего брата?

— Мне известно, что Кетиль отправился на восток в Гардарики сватать за себя дочь конунга Хальвдана. Ко мне пришли новости, что он направил туда два корабля и явился с одиннадцатью людьми в палату конунга. Я слышала, что он хорошо и достойно рассказал о своём поручении и изложил своё дело многими красноречивыми словами, но получил от конунга и молодой госпожи такой ответ, что счёл, что к нему отнеслись с неуважением, а берсерки вскочили с криками и великим шумом, выгнали их из палаты и преследовали до кораблей с воем и неслыханным обращением. Они были избиты и изранены и считали, что обязаны жизнью своим ногам, когда убрались оттуда. Такое мы узнали оттуда. Теперь нам сообщили, что Кетиль доволен собой и своей поездкой ничуть не лучше, чем был доволен вашей поездкой, когда вы впервые пришли к нам, и его поездка оказалась гораздо позорнее. Он вскоре придёт к вам и позовёт вас в поездку, чтобы расквитаться за своё унижение.

— Нелегко договориться с такими людьми с его рвением и заносчивостью. Хорошо, что теперь он расплачивается за своё собственное упрямство, поскольку не захотел отправиться вместе с нашей прозорливостью.

Она попросила его не говорить такое и сказала, что необходимо оказать своему брату поддержку, и, поговорив так, они прекратили беседу.

Вскоре Кетиль пришёл к конунгу Хрольву и подробно рассказал ему о всём унижении, которое он испытал в Гардарики.

Конунг Хрольв сказал, что можно было ожидать того, что так произойдёт:

— Ибо ты намерен всего добиваться своим рвением.

Кетиль попросил конунга Хрольва отправиться теперь вместе с ним:

— Ибо мне кажется, что у меня слишком мало сил, чтобы возместить бесчестье, которое мне было нанесено.

Кетиль был в очень дурном настроении. Конунг сказал, что весь его напор и пустословие ни к чему не приведут:

— Мне кажется, что нелегко будет отомстить таким людям, с которыми мы имеем дело, ибо здесь понадобится множество людей и стойкость. Сначала ты должен вернуться домой в своё государство и раздобыть себе корабли и людей. Также отправь конунгу Ингьяльду в Данмёрк послание, чтобы он сделал так же, и летом оба придите сюда, и тогда посмотрим, что нам покажется самым целесообразным.

И после этого Кетиль вернулся домой в своё государство. Теперь все обдумывали и готовились к этой поездке.

18. Хрольв направляется в Гардарики

Теперь расскажем о том, что когда прошла зима и наступило лето, Кетиль и Ингьяльд приплыли на сорока кораблях, хорошо снаряжённых людьми и оружием, в Свитьод. Конунг Хрольв велел снарядить тридцать кораблей и прежде всего свой дракон. Все эти корабли были снаряжены большим войском и хорошо подготовленными людьми, и они ждали попутного ветра. Конунг Хрольв спросил королеву, каково у неё предчувствие об их походе и как он завершится. Она сказала, что надеется, что он завершится успешно, однако ей приснилось, что в этом походе они попадут однажды в затруднительное положение, так что им придётся пройти испытание.

И когда подул попутный ветер, они сразу же подняли свои паруса, каждый, как был готов, и поначалу ветер был весьма слаб. Конунг Хрольв оказался самым последним. Дракон шёл медленно, потому что ему нужен был сильный ветер, и они плыли путём, который вёл в Гардарики. Но через некоторое время ветер начал крепчать. Дракон быстро плыл за кораблями. Затем поднялся сильный ветер. Конунг приказал тогда связать корабли вместе и узнать, смогут ли они так выстоять. И когда они намеревались сделать так, разразилась такая сильнейшая буря, что корабли сразу оказались разлучены. Им пришлось убрать паруса и дрейфовать. После этого подул неистовый северо-западный ветер. Они не могли дальше дрейфовать и тогда поплыли возле какого-то рифа. Буря так усилилась, что снасти их порвались, а носовые и кормовые канаты лопнули, и волнение на море было таким сильным, что мало кто из тех, кто был там, надеялся выжить. Когда же эта буря была в самом разгаре, дракон конунга Хрольва отнесло в сторону и прибило к какому-то острову, но поскольку там была хорошая гавань, а корабль — надёжный и люди — умелые, они в целости и сохранности пристали к берегу. Это было поздно вечером, и тогда ветер стих, и стало очень спокойно. Конунг Хрольв сказал, что хочет сойти на этот остров и узнать, не увидит ли он чего-нибудь нового. С ним отправился Асмунд и десятеро других людей, а остальным своим людям он приказал ждать у корабля и велел им ждать до трёх часов следующего дня, если прежде он не подаст им никакой вести.

После этого они высадились на остров. Это была большая и лесистая земля. Когда они прошли некоторое время, то обнаружили на острове хижину. Она была большой и крепко построенной, и показалось им, что не видали они такого высокого дома. Дверь была закрыта. Конунг приказал открыть её. Они наваливались на дверь по очереди, но никак не могли открыть её.

— Есть сила в когтях того, кто привык открывать эту створку, но я попытаюсь, что бы ни случилось.

Затем конунг подошёл и распахнул её одной рукой. Они вошли внутрь, осмотрелись, нашли огонь, подбросили поленьев и осветили хижину изнутри. Они увидели, что там вдосталь всяческого товара. Там была готова очень хорошая постель. Она была очень велика. Конунг улёгся в эту постель. Он увидел, что даже если бы у него в ногах улёгся равный ему по росту, постель всё же будет гораздо длиннее. Они поняли, что хозяин тут человек не маленький. Перед постелью стоял столб до самого потолка. На нём висел огромный меч, но так высоко, что конунг никак не мог дотянуться.

— Нужно ли остаться здесь на ночь и ждать хозяина, который тут управляет, и рискнуть, как он нас встретит? Или же хотите вернуться к кораблю и не рисковать встречей с ним?

Они просили его распорядиться, но сказали, что ждать не хотят.

— Я бы предпочёл дождаться хозяина, но может быть, ему покажется, что нас слишком много, и множество гостей его испугает. Сейчас разделимся. Четверо людей отправятся к кораблю, а мы с Асмундом и остальными четырьмя останемся. Вы должны рассказать, что нас задержало, и если мы не вернёмся к кораблю до девяти часов утра, продолжайте своё путешествие. Тогда нас не ждите, ибо, по моему мнению, многочисленность не поможет нам против этого человека, потому что он расправится с большим количеством так же, как и с малым, если он так могуч, как я думаю. Тогда людям будет несколько яснее, если вы уйдёте отсюда и расскажете, что вы видели и что случилось с Хрольвом сыном Гаутрека и его товарищами. Мне кажется возможным, что житель этой хижины имеет какую-то ответственность за наше прибытие сюда, и он хочет, чтобы наша встреча состоялась, поэтому мы теперь будем ждать здесь всю ночь.

После этого те, кого назначил конунг, ушли, успешно добрались до корабля и рассказали, что им известно о конунге. Все они очень тревожились, как он справится.

19. Конунг Хрольв убивает великана

Теперь надо рассказать о конунге Хрольве и его людях, что вечером они были в хижине. Конунг сказал:

— Мне не терпится достать тот большой меч, что висит наверху.

— Заберись мне на плечи и проверь, сможешь ли снять меч, если будешь стоять у меня на плечах.

— Я думаю, что этот меч так тяжёл, что не смогу его удержать.

— Придерживайся одной рукой за столб, а другой приподними меч из-под низу, и как только ты заметишь, что он освободился сверху, позволь ему самому скользить вниз вдоль столба. Я тогда подхвачу.

Асмунд сделал, как просил конунг, залез ему на плечи и коснулся меча снизу, а конунг тянулся навстречу.

Вот прошёл вечер. Они услышали снаружи громкий шум, и затем туда вошёл человек. Они немного удивились, хоть хижина была высокой и огромной, поскольку это был столь ужаснейший великан, что они не видали раньше такого большого. Он был не так уродлив, чтобы быть чудовищем, но у него были грубые черты лица. Он был хорошо одет. На спине у него был серый медведь, а в руке — лук, очень большой. Он был крайне усталый, и они решили, что он долго шёл пешком. Он подошёл к огню с другой стороны и бросил медведя наземь. Конунг Хрольв поздоровался с ним, но тот сделал вид, будто не слышит. Затем он быстро и ловко разделал медведя, потом подвесил котёл и стал его варить. После этого он расстелил на столе скатерть и выставил еду и питьё. Им показалось, что он всё приготовил хорошо. После этого он приступил к еде, ел и пил весьма смело. И после того, как он наелся, он припрятал всё, что осталось.

Как рассказывают, во второй раз он убрал стол гораздо учтивее, выставил умывальные чаши с чистыми полотенцами. После этого он взял слово:

— До сих пор я не казался вам гостеприимным, но сейчас будет разумно, конунг Хрольв, приступить к еде со своими людьми. Я не настолько скуп, чтобы мне не хотелось кормить по ночам каких-нибудь людей, даже менее знатных, чем вы. Вы очень знамениты многими выдающимися подвигами, которыми вы превзошли остальных конунгов.

— Это хорошее и благородное приглашение, как можно было ожидать, что ты обладаешь большими качествами в этом и другом, но еды и питья мы взяли достаточно, прежде чем уйти с корабля, и в этом мы ныне не нуждаемся. Как твоё имя?

— Меня зовут Гримнир, я сын Гримольва и брат того Гримара, которого ты убил. Ты взял там много сокровищ, которые, я думаю, принадлежат мне. Правда то, что ты не заслуживаешь от меня ничего хорошего, и тебе от меня не будет ничего хорошего, и даже если бы ты был здесь со всеми своими людьми, тебе никогда не выбраться отсюда, а потому я предложил тебе еду, что я полагал, что она тебе несильно навредит. А тот великий шторм, в который вы угодили, я сотворил для тебя, Асмунда и тех, кто был на драконе, пока дракон не отнесло в сторону. Другие корабли для меня показались мало значительными, и они поплывут туда, куда пожелают, потому что я дал им попутный ветер, а ты сейчас в целости и сохранности явился сюда со своими людьми, которые были с тобой на драконе, и ты никогда не выберешься отсюда, ибо это наилучший корабль в вашем походе. Я также столь жестоко отомщу за моего брата, хоть не воспользуюсь для этого секирой или мечом, ибо для вас слишком хорошо будет погибнуть от моего оружия, и я дам вам с Асмундом пощаду на одну ночь и придумаю для вас обоих пытку, что наилучшим бы образом испытала ваше мужество. А как только я узнал, что ты расстался со своими людьми, я дал им попутный ветер, и они уплыли туда, куда хотели, потому что не хотел бы неудобств от твоего многочисленного войска.

Великан засунул в огонь железный вертел, он был расщеплен с одного конца так, что был похож на два копья. Это орудие выглядело опасным.

— Я не знал, — сказал конунг Хрольв, — что ты понёс из-за меня такую утрату, и правду говорят, что для всего есть искупление, и пусть так и будет. Хочешь получить виру за своего брата?

— Бойся теперь, маленький человек, и этого следует ожидать, ибо я сейчас покажу тебе маленькую игру, которую я делаю с малышами, которые приходят сюда.

Затем он замахнулся железным вертелом и проткнул остриями двоих людей конунга и бросил их мёртвых в огонь. После этого он проткнул двух других и бросил их мёртвых к тем. Потом он так потряс вертелом, что им показалось, словно у копья четыре острия.

— Не нужно так бояться, конунг, всё же у тебя будут более долгие и сильные пытки, когда наступит утро.

— Отсрочка плохого — лучше всего, и мне кажется забавным смотреть на твою такую забаву и остальное.

— Там на сидении лежит звериная шкура, которой вы можете накрыться там, где ляжете ночью, потому что я чутко сплю, и мне не понравится слышать ваш шорох.

— Мы устроимся здесь у огня и накроемся шкурой, ибо мы быстро заснём.

— Если вы уснёте, то вы более бесстрашны, чем я ожидал.

— Теперь я точно знаю, что вы не выберетесь из нашей хижины.

— Мы и не пытались бы сделать это. Нам сейчас кажется, что мы попали к такому хорошему хозяину, что было бы невежливо поступить иначе, чем он просит.

— Как вы можете догадаться, — сказал великан, — для вас лучше всего не причинять мне никакого беспокойства и лежать как можно тише.

Теперь все улеглись спать. Великан устал и быстро заснул.

— Как, по твоему мнению, обстоит дело, побратим Асмунд?

— Редко бывало хуже. Мне кажется, с этим троллем трудно иметь дело, и найти выход нелегко.

— Никогда этому недругу не одолеть нас, и суждено нам нечто иное.

Конунг взял тогда одно полено и бросил о стенку возле себя. Великан проснулся и приказал им лежать тихо:

После этого он уснул. Тогда конунг Хрольв опять бросил полено. Тогда великан повернулся на другой бок, не проснувшись и ничего не сказав, он крепко спал. Конунг бросил в третий раз гораздо громче, и великан от этого не проснулся.

— Сейчас нужно действовать по плану. Сперва я хотел бы достать меч, мне кажется возможным, что он поразит великана. Поступим сейчас так же, как сегодня вечером.

Они сделали так, и конунг Хрольв смог достать меч. Он сказал:

— Теперь наше положение мне сразу кажется более обнадёживающим, и сейчас будем действовать по плану. Сунь в огонь железный вертел великана и раскали добела, и я хочу, чтобы ты воткнул оба эти острия в глаза великана в тот миг, когда я вонжу в него меч, и если это получится, спрячемся поскорее в постели.

Конунг Хрольв обнажил теперь меч. Конунг схватил палку, смело подошёл к постели и снял с него покрывало, и он показался им самым настоящим троллем. Конунг так сильно ударил мечом, что сразу пронзил его под левой рукой, и Асмунд немедленно воткнул железный вертел ему в глаза. После этого они поспешили отойти от постели. Конунг Хрольв бросил палку в сторону двери и попал в поленницу, которая громко загремела. Великан быстро вскочил, ринулся в двери и стал шарить руками, намереваясь схватить их и раздавить без всякой милости, но из-за жестоких ран он упал в агонии на дверь так, что она разломалась на мелкие кусочки. Затем они подошли и избивали великана брёвнами, пока тот не умер, хотя жизни в нём было очень много. После этого они вынесли его из хижины, и им пришлось расчленить его, прежде чем вытащили его.

Уже совсем рассвело, и они собрались прочь. Пройдя немного, они увидели своё войско, идущее им навстречу с громким лязгом оружия, и те обрадовались, увидев конунга целым. Они намеревались встретиться с великаном и отомстить за своего государя, если потребуется, и жизнь им была не мила без своего конунга. Потом они вынесли из хижины много добра и много знаменитых сокровищ. Конунг взял меч Дар Великана. Он был столь огромен, что никто не мог управиться с ним, кроме конунга Хрольва, хотя и ему было тяжко.

20. Подвиги Хрольва в Гардарики

После этого подвига они направились прочь при попутном ветре и прибыли в Гардарики недалеко от столицы конунга. Это было рано утром. Там они заметили своих людей. Произошла там радостная встреча. Кетиль и его люди тоже прибыли недавно. Они спрашивали о путешествии конунга Хрольва, а он рассказал им, что случилось. Им показалось, что ему сопутствовала удача и при этом он действовал благородно, и теперь все хвалили его поход и отвагу. Кетиль спросил конунга Хрольва, своего брата, не должны ли они сразу действовать как можно смелее и напасть на конунга.

— Я пошлю людей к конунгу и извещу его о моём прибытии и о том, какое у нас дело. Я хочу, Асмунд, чтобы ты отправился в эту поездку. Скажи конунгу Хальвдану так: если он не хочет позволить Кетилю, моему брату, породниться с собой, то его ждёт война с нами. Мы подождём конунга полмесяца, и пусть он собирает войско и готовится к битве. Мы всё же намерены завоевать эту девушку для Кетиля.

Вот Асмунд отправился с несколькими людьми и пришёл в палату в то время, когда конунг со своей дружиной сидел за пиршественным столом. Там было большое веселье. Асмунд вошёл в палаты против желания привратников. Он предстал перед конунгом и изложил своё поручение хорошо и храбро, по замыслу конунга Хрольва.

— Мы слыхали, что конунг Хрольв сын Гаутрека знаменитый человек, но поскольку мы уже отказали Кетилю в этом брачном союзе, нам не пристало соглашаться, даже если вы пришли теперь с большей силой, чем тогда была у Кетиля. Мы предпочтём выбрать битву, поскольку конунг Хрольв любезно говорил о том, что мы можем собрать наше войско.

Тогда Торир Железный Щит, приближённый2 конунга, сказал:

— Мой вам совет, государь, не воюйте с конунгом Хрольвом, ибо это вам совсем не по силам. Даже если на вашей дочери женится Кетиль, она всё равно будет вполне достойно выдана замуж; он человек очень доблестный и исполненный мужества. Тогда вы получите надёжную поддержку в лице конунга Хрольва, ибо мы не знаем никого в Северных Странах более знаменитого своей находчивостью, умом и смелостью, и я несомненно скажу вам правду, что вы утратите свой почёт, если сразитесь с ним. И если вы не прислушаетесь к моему совету, то не надейтесь на мою поддержку, я не выступлю с оружием против конунга Хрольва.

Тогда вскочили все двенадцать берсерков конунга. Главным среди них был Хросстьов. Он молвил Ториру:

— Это сказано подло и трусливо — не оказать конунгу помощь по силам и не осмелиться биться против какого-то незначительного конунга, и ты не достоин получать почести от нашего государя за такие слова, и даже если у нашего конунга не будет больше людей, кроме нас, двенадцати берсерков, то он этого [Хрольва] всё равно отправит со всем его войском в Хель, и никому не выбраться отсюда живым. Я собираюсь породниться с конунгом Хальвданом и порубить конунга Хрольва для воронов и орлов, а вы, послы, поскорее убирайтесь прочь, если не хотите быть избитыми и покалеченными. Скажите вашему конунгу, что скорее он получит от нас жестокую битву, чем конунг Хальвдан выдаст свою дочь замуж за человека, которого мы знаем как самого жалкого чахлика и глупейшего во всём, — такого ещё нужно поискать, — и это удивительно, что он снова осмелился добиваться этого там, где его прогнали и побили, словно собаку возле хлева.

— Я вижу по тебе, Хросстьов, что ты говоришь устами обречённого на смерть, как и все ваши товарищи, ибо конунг Хрольв не боится вас, даже если бы вы были мужчинами, а не вдвое хуже, как сейчас, когда вы блеете, словно трусливые лесные козы. Зло воздастся вам злом, а вы подстрекаете вашего конунга на величайшее безрассудство.

Асмунд вышел из палаты, а берсерки кричали и выли на них. Конунг приказал им замолчать и не шуметь и сказал, что это достойно для мужчин — передавать послание своего конунга.

Асмунд вернулся к конунгу и рассказал, как всё прошло, и что нужно готовиться к битве. Конунг Хальвдан велел собирать войско. За несколько дней там собралась огромная рать. Вот обе стороны подготовились. В тот день, когда они должны были биться, конунг Хальвдан выдвинул своё войско против конунга Хрольва. Берсерки были впереди всех и шли в некотором отдалении от остальных, поскольку хотели одни отличиться среди остальных воинов благодаря своей ярости и великой мощи.

Тогда конунг Хрольв приказал Ингьяльду, Асмунду и Кетилю выстроиться против конунга Хальвдана, а сам захотел один встретиться с берсерками. Они посчитали это неразумным. Конунг сказал, что будет решать сам, и вышел один против них.

И когда они встретились, конунг спросил, кто они такие, что ведут себя так заносчиво:

— Я хорошо знаю твой род. Хросскель, твой отец, был большим другом конунга Гаутрека, моего отца, и они обменивались подарками. А поскольку ты вызвался воевать против меня, тогда я хочу рассказать тебе одну маленькую историю и известить тебя о твоём роде. Как-то раз, как часто бывало, твой отец пришёл в Гаутланд. Мой отец хорошо встретил его и пригласил его на пир, и он принял приглашение, и ему был оказан очень роскошный приём. Он очень долго сидел там. Мой отец владел сокровищами, что были знамениты. Это были племенные лошади: большой и красивый конь, серый в яблоках, и четыре кобылы, — и на прощание конунг Гаутрек дал твоему отцу много сокровищ, что были знамениты, и подарил ему этих племенных лошадей. Твоему отцу очень понравились эти сокровища и подарки, но больше всего — лошади, и он поблагодарил конунга Гаутрека за этот дар многими красивыми словами. Они расстались, и твой отец с лошадьми уехал домой. Он тщательно охранял их и каждый день ходил к ним. И не прошло много времени, прежде чем люди заметили, что твоему отцу конь кажется не таким хорошим, как раньше. Также заметили, что теперь кобылы ему кажутся настолько хорошими или даже лучше. И однажды, когда он пришёл к лошадям, он обнаружил, что его конь убит — пронзён копьём насквозь. Он не придал этому значения. Люди удивлялись тому, что он не горевал об утрате такого сокровища, каким был тот конь, но тем чаще он приходил к кобылам и привязывался к ним всё сильнее. Одна кобыла была буланой масти. Она нравилась ему больше всех лошадей, и весной люди решили, что у буланой кобылы будет жеребёнок, все, кто её видел. Как рассказывают, прошло время, пока эта кобыла не родила. Случилось иначе, чем предполагали люди: это был мальчик, а не жеребёнок. Твой отец велел взять и воспитать ребёнка. Он был большой и красивый. Он велел назвать этого мальчика Хросстьовом [Конокрадом] и объявил своим сыном. И неудивительно, что ты так важничаешь, ведь ты сын кобылы3. Также твой отец сам убил того коня, и я не знаю, были ли у него ещё сыновья от этой кобылы, но я слыхал, будто у него был другой сын, которого назвали Хестхёвди [Конеголовым], тоже лошадиного рода, но поскольку вы очень похожи друг на друга, все дурные и непохожи на остальных людей, то, вероятней всего, все вы рождены таким образом.

А от слов конунга все берсерки вскочили с воем и криками. Все разом они устремились против конунга. Хрольв обнажил тогда меч Дар Великана и сперва зарубил того, кто был впереди всех. Этот меч рассекал их тела, словно двигался в воде, потому что все они были без защиты, так как до этого времени оружие им не вредило. Кончилось тем, что конунг Хрольв убил их всех и почти не был ранен.

Тогда он увидел, что полки конунга Хальвдана и побратимов схватились врукопашную. У конунга Хальвдана войско было гораздо больше. Конунг Хрольв поворачивает теперь на битву против конунга Хальвдана. Эта битва была жестокая и долгая. Побратимы были очень неистовы, но там, где наступал конунг Хрольв, строй конунга Хальвдана сминался, и пало там множество людей.

Рассказывают, что Торир Железный Щит не захотел биться против конунга Хрольва из-за того, что Хальвдан не ценил его советов. Дочь конунга поднялась на самую высокую башню посмотреть на битву. Она увидела убитых храбрецов своего отца. Тогда она вернулась к палате и вошла внутрь. Она увидела, что Торир сидит в одиночестве на почётном месте и что-то бормочет, опустив взгляд. Он воспитал эту девушку.

— Разумнее, воспитатель, встать и помочь моему отцу, ибо я вижу, что ему нужна ваша поддержка.

Торир взглянул на неё, ничего не ответил и остался сидеть как прежде, а она ушла прочь.

Спустя некоторое время она подошла к нему и сказала:

— В чём причина того, воспитатель, что ты сидишь так неподвижно и не помогаешь моему отцу, когда он в этом так сильно нуждается? Это неслыханно! Это будет воспринято как великая подлость с твоей стороны, ведь ты — его приближённый человек, и принимал от него много подарков и вместе с ним один решал всё, что хотел.

Тут он гневно глянул на неё, ничего не ответил и остался сидеть как прежде, а девушка ушла прочь, посчитав, что её воспитатель выглядит очень грозно. Затем она пошла осмотреться. Тогда она увидела, что конунг Хальвдан и его ряды идут впереди, а конунг Хрольв рубит по обе стороны.

Она засомневалась, просить ли ещё своего воспитателя, и сталось опять так, что смело она вернулась к нему, обняла его за шею и сказала:

— Мой любимый воспитатель, я прошу тебя помочь моему отцу и чтобы меня не выдали замуж насильно. Ты также обещал удовлетворить одну мою просьбу тогда, когда я попрошу тебя, сейчас я хочу, чтобы ты вступил в эту битву и помог моему отцу по силам, и я знаю, что ты можешь помочь.

Железный Щит сильно толкнул девушку на пол. Он выглядел таким рассерженным, что она не посмела с ним говорить. Тогда он вскочил на ноги. Она услышала, что он много вздыхает. Он схватил своё оружие и быстро и ловко оделся.

Затем он проворно пошёл на битву, там не было недостатка в больших потерях и яростном сражении. Торир нападал так мощно, что все отступали перед ним. И спустя некоторое время конунг Хрольв огляделся вокруг и увидел большой изгиб в строю Ингьяльда и Кетиля. Тогда конунг повернул туда, но попросил Асмунда биться под их знаменем, пока он не вернётся. И когда братья встретились, спросил конунг, как идут дела.

— Сюда пришёл столь великий недруг, которого не одолеешь, и он похож скорее на тролля, а не на человека.

— Это, должно быть, человек, но, наверное, он несколько храбрее, чем остальные.

Конунг рубил Даром Великана направо и налево и не встречал никого столь храброго, сильного или высокомерного, чью жизнь быстро не сменила бы смерть. Кетиль храбро следовал за ним и убил многих людей, и они шли сквозь строй, и после этого Торир исчез оттуда, а конунг выровнял строй. И когда они сражались уже некоторое время, он увидел, что Асмунд уступает под натиском. Тогда конунг сразу же вернулся под своё знамя. Конунг Хрольв велел тогда нести знамя вперёд и последовал за ним с яростным натиском. Конунг Хальвдан наступал, был очень отважен в сражении, проявил величайшую доблесть и умертвил много людей. Торир тоже явился туда и ожесточённо наступал, нанося сильные удары, и он быстро расправлялся со всеми, кто противостоял ему. Увидев конунга Хрольва, он быстро отошёл туда, где были Кетиль и его люди, наступал оттуда с великим напором, как ранее, и громоздил тела друг поперёк друга, не получая сопротивления. Битва быстро обернулась против побратимов.

Кетиль увидел, что так никуда не годится, пошёл к конунгу Хрольву, своему брату, и сказал:

— Мне кажется странным, что ты не избавишься от этой нечисти, которая причиняет нам такой большой урон, и мы бы давно уже одержали победу, если бы этот тролль не противился нам. Доныне мы не замечали, чтобы ты не был отважен или не наступал всегда там, где было самое тяжёлое испытание, однако сегодня храбрость изменила тебе перед этим злодеем, и нам кажется, будто каждый из вас двоих избегает другого. Теперь, поскольку вы не хотите уничтожить этого человека, если его можно назвать человеком, тогда дай мне меч Дар Великана и узнаешь, есть ли у меня недостаток в мужестве, если я окажусь на расстоянии удара.

— Велика твоя горячность, и ты добился бы успеха, будь ты столь же осмотрителен, как и нетерпелив. Думаешь биться оружием, с которым я едва управляюсь?

— Я вполне знаю, что этот меч мне не по силам, но я должен тебя как-нибудь подзадорить.

Тогда конунг вернулся вместе с Кетилем. Там не было недостатка в очень яростной битве и сильном нападении. Торир Железный Щит был там, рубил по обе стороны и уложил на землю много людей. Конунг повернулся теперь с несколькими людьми к Ториру, и схватка была жестокой. Конунг понял, что так не может продолжаться, но заметил, что Торир не хотел нападать на него с оружием в руках и всегда уклонялся. Конунг настолько приблизился к нему, что зарубил того, кто стоял перед ним, а в другой раз протянул меч через его плечо и убил того, кто был позади него. Тогда под ноги конунгу упал человек, и он споткнулся о него, чуть не упав, и при этом конунг ткнул мечом в Торира, когда они сблизились в этом рывке, но Торир отскочил и прикрылся одеяниями, и немного погодя конунг нигде его не увидел, и он исчез из сражения.

Конунг побуждал тогда своё войско к наступлению, а сам он двинулся навстречу конунгу Хальвдану. Сразу стало очевидно, что куда бы он ни наступал, все, кто оставался жив, бежали один за другим. Конунг Хальвдан с тем войском, которое уцелело, бежал в крепость, а множество погибло. Много погибло и у конунга Хрольва. Конунг приказал своим людям, которые были ранены, идти к кораблям.

Конунг Хрольв приказал Асмунду пойти с ним. Они пошли в лес, а остальное их войско — к кораблям.

— Когда битва была в самом разгаре, я поцарапал своим мечом того высокого человека, который причинил нам самые большие людские потери, и я очень хотел бы найти его, ибо я думаю, что он пошёл в этот лес.

— Ты не думаешь, что он умер от этой раны, но я знаю, что ты хотел бы убить его.

— Это не так, потому что я хотел бы найти его и охотно вылечил бы его, если бы мог, ибо его поддержка кажется мне лучше, чем десяти других, даже достойных.

— Скорее всего, этот тролль ушёл в скалу, и его не найдёшь.

Некоторое время они двигались по лесу, вышли на поляну и увидели лежавшего под дубом человека. Возле него было всё окровавлено. Он был чрезвычайно бледен. Его оружие лежало рядом с ним.

— Я сразу узнал тебя, конунг Хрольв сын Гаутрека, по росту и красоте. И я догадываюсь, что ты явился сюда затем, чтобы убить меня, и, может быть, ты считаешь, что моей вины для этого достаточно. Но я не хочу скрывать от тебя своё имя, люди зовут меня Ториром Железный Щит.

— Это ты сегодня бился против нас и убил много наших людей?

— Это правда, и я вполне мог бы сделать вам больше зла, если бы захотел, но так как я знал, что конунг Хальвдан потерпит от тебя поражение, то я не хотел участвовать в этой битве, ибо догадывался, что один из нас погибнет от руки другого; поэтому я отступал, как только мог, потому что мне казалось невосполнимой утратой для твоего государства, если бы ты погиб, и потому я не в полную силу выступил против тебя. Хоть я и получил рану — это также случилось не по твоей воле.

— Ты, должно быть, знаменит своей доблестью. Хочешь принять от меня пощаду?

— Однако я получил царапину от твоего меча, после которой мне стало несколько труднее, чем прежде, и я полагаю, что меня всё же слегка задело.

Конунг попросил его показать ему. Тогда тот снял одежду. Конунг увидел, что у него распорот весь живот, и всё держалось только на брюшине.

— Твоя рана так велика, что вряд ли тебя можно выходить, но поскольку твои кишки не висят наружу, я попытаюсь излечить тебя, и я предлагаю исцелить тебя, если ты станешь моим человеком и будешь сопровождать меня и служить мне.

— Если я буду служить кому-нибудь, то предпочёл бы для этого никого иного, кроме тебя, но я приму жизнь при условии, что ты дашь пощаду конунгу Хальвдану и всем его людям, ибо он неспособен выстоять против вас.

Конунг сказал, что так бы и сделал, если бы получил власть над конунгом. Затем он почистил рану, после этого взял иглу и шёлковую нить и зашил её. Потом он нанёс все мази, которые считал самыми целебными, перевязал и принял все меры, которые ему казались самыми подходящими, и тогда вся боль и резь утихли, и тот почти чувствовал себя способным идти, куда пожелает. Затем они отправились к кораблям и переночевали там.

Рано утром конунг Хрольв приготовил своё войско и отправился к крепости. Они не встретили никакого сопротивления. Конунг Хальвдан был схвачен, и конунг Хрольв по просьбе Торира даровал ему пощаду на тех условиях, что конунг Хрольв один будет решать между ними. Тогда конунг Хальвдан согласился выдать свою дочь за Кетиля. Потом конунг Хрольв отправился к кораблям и велел перевязать раны своих людей, а тех, кто погиб, — похоронить. А конунг Хальвдан велел готовить пир и пригласил в своё государство многих знатных людей, и в назначенное время конунг Хрольв со всеми своими людьми пришёл на этот пир, и теперь все вместе пили, радостные и весёлые, с тёплой дружбой и добрым согласием. Этот пир продолжался семь ночей с величайшей пышностью, и на этом пиру Кетиль взял Алов себе в жёны с доброго согласия как её, так и её отца, и получил от него за ней большое богатство в золоте и серебре и много драгоценностей. На этом пиру конунг Хрольв даровал своему брату весь Гаутланд вместе со званием конунга.

И по окончании этого пира конунг Хрольв со всеми своими спутниками направился прочь, удостоенный от конунга Хальвдана многих дорогих подарков. Одним из этих сокровищ был знаменитый рог, который он называл Хрингхорни. У него было такое свойство: когда из него пили, он звучал так громко, что было слышно вокруг на вальскую милю4, если он возвещал важные события, но получить из него напиток было нельзя, если из него не пили правильно. На острие рога было большое золотое кольцо5. Это считалось великой королевской драгоценностью. Конунг Хрольв не хотел ничего иного, кроме как чтобы Торир отправился вместе с ним, и конунгу Хальвдану было очень тяжело отпустить его. Теперь конунги расстались с великим дружелюбием; конунг Хальвдан понял, что конунг Хрольв намного превосходит других конунгов. Все высоко ценили его силу и отвагу, ведь он один одолел и уничтожил двенадцать берсерков, которые считались неуязвимыми и прежде всегда одерживали великую победу.

После этого они направились прочь из Гардарики с добытой женой и многими другими добрыми сокровищами и пришли домой в Свитьод. Весь народ обрадовался им, и там устроили прекрасный пир с увеселениями. И после этого Ингьяльд вернулся домой в Данмёрк, а Кетиль — в Гаутланд, и осели в своих государствах, правили и властвовали с великой славой и почётом, а конунг Хрольв и Асмунд остались в Свитьоде.

Той же самой зимой в Свитьоде скончался конунг Эйрик. Тогда конунг Хрольв получил себе всё государство и стал единовластным конунгом над Свитьодом и всем тем государством, которым правил конунг Эйрик. У конунга Хрольва с его королевой родился сын, которого назвали Гаутреком. Он рано стал рослым и подающим надежды. Некоторое время все эти конунги правили своими государствами с миром и добрым согласием, и так прошло несколько зим.

21. Об ирландском конунге Хрольве

Ирландом правил конунг по имени Хрольв. Он был очень сильный и несговорчивый. Он приносил жертвы богам. Из детей у него была одна дочь. Её звали Ингибьёрг. Она была умная и красивая женщина, и не было в Ирланде лучше невесты. Её сватали многие знаменитые сыновья конунгов, и её отец не хотел выдавать её замуж. Это пытались сделать уговорами или силой, но конунг Хрольв был настолько предвидящим, что от своей злобы и усердной веры наперёд знал об их приходе и всегда держал при себе несметную рать, когда его намеревались застать врасплох. Он сам также был величайшим берсерком по отваге, так что умертвил многих витязей в поединках, если ему бросали вызов, и благодаря этому он так прославился, что никто из конунгов не желал соперничать с ним, и уже долгое время он пребывал в мире, ведь ни один конунг не воевал с его государством, поскольку все боялись его храбрости.

Рассказывают, что как-то раз Асмунд пришёл побеседовать с конунгом Хрольвом сыном Гаутрека:

— Дело обстоит так, государь, что я хотел бы укрепить своё положение и жениться. Мой отец очень состарился, и я должен буду взять государство после него.

— Куда ты обращаешь взор, побратим, в этом деле?

— Хрольвом зовут конунга, который правит Ирландом, он очень выдающийся человек. У него есть красивая и умная дочь, которую зовут Ингибьёрг. Я хотел бы жениться на ней и имею для этого вашу силу и отвагу, чтобы получить для себя этот брак.

— Не может быть, что конунг Хрольв тебе незнаком. Он полон чар и колдовства, и нельзя застать его врасплох. Напасть на Ирланд с иноземным войском тоже трудно. Она густо населена, а перед берегом большая мель, так что туда не подойдёшь кроме как на маленьких кораблях, и я слышал, что некоторые уважаемые люди сватали эту девушку и не получили ничего, кроме позора и унижения от этого конунга. Ты знаешь, побратим, что нас не очень ждут со сватовством там, где мы вынуждены действовать огнём, мечом и великим кровопролитием, и даже если сами конунги не желают воевать против нас, тогда за это берутся сами женщины и ведут сражения против нас со множеством козней. Мы поищем путь полегче, чем оказаться в плену у конунга Хрольва. Подобный настрой, полагаю, у свеев, гаутов и данов — им кажется, что пора прекратить эту суматоху и походы и не иметь такие великие траты из года в год.

Асмунд понял, что конунг всячески уклоняется и чинит все препятствия этой поездке. Также он узнал, что с ирландским конунгом трудно иметь дело, и он позорно обходился с теми, кто предлагал породниться с ним. Однако Асмунд и не думал отступать, постоянно говорил об этом с конунгом и просил его оказать ему поддержку, даже если тот сам идти не хочет, и дать ему совет. Конунг сказал, что это, по его мнению, мало что принесёт, кроме ещё больших людских потерь. А когда Асмунд увидел, что конунг непоколебим в этом деле и его не переубедить, как бы он ни уговаривал, то попросил королеву вступиться за него, поведал ей о своём желании и пересказал свой разговор с конунгом.

Королева сказала, что она охотно исполнила бы его волю во всём, что ей под силу:

— Но этой вашей просьбе я могу поспособствовать меньше всего, поскольку не могу дать совета, чтобы возвеличить вашу славу или почёт, имея дело с таким злыднем, как ирландский конунг Хрольв, ибо он конунг суровый и злой по природе. Конунг Хрольв сын Гаутрека тоже видит так, ведь он мудр и прозорлив и многое предугадывает.

22. Хрольв собирается в Ирланд

Как-то раз конунг Хрольв и королева беседовали. Она спросила, разубедил ли он от поездки Асмунда, своего побратима, в Ирланд. Он ответил, что, конечно, сделал это.

— Это ты плохо поступаешь, ибо я не знаю человека, которому ты более обязан искать славы, чем ему. Он долго поддерживал вас, учтиво прислуживал, был с вами во многих доблестных походах и испытывал с вами и горе, и радость и постоянно проявлял себя как самый отважный муж.

— Сватовство удаётся нам не так легко, даже если иметь дело не с такими адскими людьми, как ирландский конунг Хрольв. Мы прекратим это сватовство, или же ты видишь какое-то решение, раз ты так сильно желаешь этой поездки, которое сулило бы наибольшую надежду на исполнение нашего дела?

Она ответила, что не может предложить никакого решения:

— Но больше преуспеет ваша удача и подмога, государь, если вы отправитесь в эту поездку. Мой совет — не берите с собой большое войско. Я хочу, чтобы Кетиль и Ингьяльд остались, и вы не берите людей из их владений, поскольку этот призыв покажется им обременительным. Я хочу, чтобы Торир Железный Щит остался здесь для защиты страны, пока тебя не будет. А вы двое с Асмундом отправляйтесь в путь и возьмите не больше десяти кораблей, и сотню людей на каждом, а дракон — одиннадцатым. Я уверена, что если ваше возвращение задержится, то Кетиль и Ингьяльд не будут сидеть сложа руки. Мне также кажется более вероятным, что за вас отомстят, если понадобится, пока такие люди, как они, остаются живы.

— Теперь, побратим, поскольку я отправлюсь с тобой в эту поездку, какой бы она ни оказалась, ты должен кое-что сделать. Мне рассказали, что у твоего отца есть красивая дочь, которую зовут Маргрет. Ты должен предоставить мне распоряжаться замужеством этой девушки.

Асмунд охотно согласился и сказал, что уверен в том, что конунг гораздо лучше позаботится о ней, чем он сам.

После этого они принялись за осуществление замысла, и в разгар лета эти корабли были полностью готовы, и войско, которое должно сопровождать конунга. Торир хотел отправиться в эту поездку, но конунг не пожелал этого. Торир заявил, что совершит свою поездку, как ему заблагорассудится, едва конунг уедет, но он не присоединится к свите конунга, если только конунг не пожелает, и ему не понравилось, что он не может распоряжаться своими поездками. Конунг попросил его править страной и руководить государством. Торир сказал, что думает, что конунгу Хрольву ещё понадобится забота, прежде чем он вернётся из этой поездки, и они расстались с некоторой холодностью.

У конунга Хрольва с королевой был ещё один младший сын, которого звали Эйриком. Гаутреку, сыну Хрольва, было тогда одиннадцать зим, когда его отец покинул страну.

Hrólfs saga Gautrekssonar