Ингольв на взморье
в дурном настроении:
никак столбы он не найдёт
от своего сидения.

Вот куча старых поплавков,
вот рваная галоша —
но не видать нигде столбов
почётных, хороших.

Вокруг дома; в них телефон,
кофейник на плите…
Всё верно: в Рейкьявике он,
да времена не те!

С досады запил, загулял
он на холме горбатом
и с той поры на нём стоял —
как статуя1.