Hyrnihraukur

Хиртнихрёйк

Kall og kelling bjuggu í garðshorni allvel fjáð og áttu einn son; hann hét Hyrnihraukur. Eitt sinn [fóru] kall og kona hans heim í konungsríki erinda sinna, en skildu eftir strák sinn heima. Kall léði honum gulltafl sem hann átti og hafði þá náttúru að það tefldi sér sjálft móti öðrum. Hyrnihraukur átti hund sem hét Gullintanni. Nú sezt strákur á pallinn í baðstofunni og fór að tefla. Eftir nokkra stund geltir hundurinn úti og hleypur inn. „Að hverju geltirðu, Gullintanni minn?“ sagði Hyrnihraukur. „Gýgur er komin að garði,“ sagði hundurinn. „Hvað langt?“ „Að túngarði.“ „Ekki lengra?“ sagði Hyrnihraukur; „tefla má ég enn.“ Nú geltir Gullintanni annað sinn. „Að hverju geltirðu, Gullintanni minn?“ sagði Hyrnihraukur. „Gýgur kemur að garði,“ sagði Gullintanni. „Hvað langt komin?“ sagði Hyrnihraukur. „Heim á mitt tún,“ sagði Gullintanni. „Tefla má ég enn eitt,“ sagði Hyrnihraukur. Og enn gelti Gullintanni. Þá spyr Hyrnihraukur: „Að hverju geltirðu, Gullintanni minn?“ „Gýgur er komin að garði.“ „Hvað langt?“ „Í baðstofudyr.“ Og í sömu svifum er skessan komin upp á pallinn, þrífur Hyrnihrauk og taflið og kastar í belg sinn. Síðan hleypur hún út og til fjalla. Á miðri leið segir hún: „Ég þarf að ganga þarfinda minna, en vertu kyrr á meðan.“ „Farðu út á hvínandi haf svo hvergi leggi þefinn af,“ sagði Hyrnihraukur. Skessan fór burtu, en hann skar sig úr belgnum, tók taflið, en fyllti belginn í staðinn með grjóti og lét al í sem hann bað svara fyrir sig einu orði. Nú hljóp hann heim. Þegar skessan kom að belgnum segir hún: „Ertu þar Hyrnihraukur?“ „Já,“ segir alurinn. Síðan kastaði hún belgnum á bak sér og gekk heim til hellis. Þegar hún leysti ofan af belgnum sér hún þar tómt grjót. Nú verður hún reið og hleypur aftur heim að garðshorni. Þá fór sem fyrra sinni að Hyrnihraukur tefldi þó Gullintanni varaði hann við, þangað til skessan kom og tók hann og taflið. Á miðri leið þurfti hún enn að ganga þarfinda sinna. Hyrnihraukur sagði sem fyrri: „Farðu út á hvínanda haf svo hvergi leggi þefinn af.“ „Nei,“ sagði hún, „heldur mun ég gjöra allt í skinnbrók mína.“ Síðan hélt hún áfram með belginn og heim í helli sinn. Nú tekur hún strák og fer með hann til dóttur sinnar. Það var ung stelpa. „Hvort viltu heldur verka skinnbrók mína og sækja boðsfólkið,“ sagði kelling, „eða slátra stráknum, matreiða og bera á borð?“ „Verka þú sjálf brók þína!“ sagði stelpa, „en ég skal matreiða.“ Kelling fær henni öxi og fer svo út. „Bítur öxin?“ sagði Hyrnihraukur. „Nei,“ sagði stelpa. „Þá skal ég draga hana,“ segir hann. Þegar hann var búinn að því segir hann: „Kanntu nú að höggva mig?“ „Nei,“ segir hún, „það hefi ég aldrei gjört.“ „Þá skal ég kenna þér það,“ segir Hyrnihraukur; „leggstu niður! Ég skal ekki meiða þig.“ Hún gjörir þetta, en hann hjó af henni höfuðið. Nú fer hann í föt hennar, brytjar skrokkinn og sýður; síðan ber hann á borð. Eftir þetta kemur kelling með fjölda trölla; voru það hinar verstu ófreskjur, tví- og þríhöfðaðir þussar. Nú settust allir að borðum og tóku til snæðings og hafði kelling nóg vín áfengt á borðum. Dóttir skessunnar gekk um beina. Þegar tröllin fóru að verða ölvuð gjörðust þau hávaðamikil, og voru mikil sköll og gleði í hellinum. Þá segir skessan: „Sæktu hörpuna mína góðu, Hveðra litla, og leiktu fyrir okkur.“ „Hvar er hún?“ segir stelpa. „Veiztu það ekki kindin þín? Í neðstu kistunni minni.“ „Já, svo var það!“ segir Hveðra, fer í afhelli og eru þar tólf kistur hverjar upp á öðrum. Hún tekur allar ofan og finnur hörpuna, fer inn og tekur að leika; en Hyrnihraukur kunni manna bezt þá íþrótt. Við þetta þögnuðu tröllin og þótti mesti unaður. Fór svo um síðir að allir sofnuðu. Þá fór Hyrnihraukur til og bar allt fémætt úr hellinum, bar allan eldiviðinn í hellisdyrnar og lagði eld í. Hellirinn fylltist af reyk og loga og brunnu öll tröllin þar inni. Nú fer Hyrnihraukur heim og flytur síðan allt gótsið frá hellinum, en það var ógrynni fjár. Varð hann vellauðugur og mikils metinn.

Жили в хижине весьма богато старик и старуха, и был у них один сын; его звали Хиртнихрёйк. Однажды старик и его жена отправились по своим делам в королевство, а своего мальчика оставили дома. Старик одолжил ему золотые тавлеи, которыми владел и у которых было такое свойство, что сами играли против остальных. У Хиртнихрёйка был пёс, которого звали Гютлинтанни [Златозубый]. Вот мальчик уселся на помост в бадстове и стал играть. Через некоторое время пёс залаял снаружи и вбежал внутрь.

— На кого ты лаешь, мой Гютлинтанни? — спросил Хиртнихрёйк.

— Великанша пришла на двор1, — ответил пёс.

— Как далеко?

— К ограде вокруг туна.

— Не дальше? — сказал Хиртнихрёйк. — Можно ещё поиграть.

Вот Гютлинтанни лает во второй раз.

— На кого ты лаешь, мой Гютлинтанни? — спросил Хиртнихрёйк.

— Великанша пришла на двор, — ответил Гютлинтанни.

— Как далеко пришла? — спросил Хиртнихрёйк.

— На моём туне! — ответил Гютлинтанни.

— Можно ещё разок сыграть, — сказал Хиртнихрёйк.

И опять залаял Гютлинтанни. Тогда Хиртнихрёйк спрашивает:

— На кого ты лаешь, мой Гютлинтанни?

— Великанша пришла на двор.

— Как далеко?

— В дверях бадстовы.

И в тот же самый миг скесса поднялась на помост, схватила Хиртнихрёйка и тавлеи и бросила в свой мешок. Затем она побежала наружу и в горы. Посреди пути она говорит:

— Мне нужно справить нужду, а ты сиди смирно.

— Зайди в бурное море, чтобы не воняло2, — сказал Хиртнихрёйк.

Скесса ушла прочь, он же, разрезав мешок, выбрался наружу, забрал тавлеи, а вместо этого наполнил мешок камнями и оставил внутри шило, которому приказал отвечать вместо себя одним словом. Теперь он побежал домой. Вернувшись к мешку, скесса спрашивает:

— Ты там, Хиртнихрёйк?

— Да, — отвечает шило.

Затем она забросила мешок на спину и пошла к своей пещере. Когда она развязала мешок, то увидела внутри лишь камни. Она разгневалась и побежала обратно в хижину. Тут всё случилось как в предыдущий раз: Хиртнихрёйк играл в тавлеи, хотя Гютлинтанни предупреждал его, пока не явилась скесса и не схватила его и тавлеи. Посреди пути ей опять понадобилось справить нужду. Хиртнихрёйк сказал, как раньше:

— Зайди в бурное море, чтобы не воняло.

— Нет, — сказала она. — Лучше я сделаю всё в мои кожаные штаны.

Затем она продолжила путь с мешком в свою пещеру. Там она взяла мальчика и пришла с ним к своей дочери. Это была молодая девушка.

— Ты бы предпочла почистить мои кожаные штаны и привести гостей, — сказала старуха, — или зарезать мальчишку, приготовить еду и подать на стол?

— Сама чисти свои штаны! — сказала девушка. — А я буду готовить.

Старуха вручила ей топор и затем вышла вон.

— Топор острый? — спросил Хиртнихрёйк.

— Нет, — ответила девушка.

— Тогда я наточу его, — говорит он.

Закончив с этим, он спрашивает:

— Сумеешь теперь зарубить меня?

— Нет, — отвечает она, — я никогда этого не делала.

— Тогда я научу тебя этому, — говорит Хиртнихрёйк. — Ложись! Я не наврежу тебе.

Она так и сделала, а он отрубил ей голову. Теперь он надел её одежду, порубил тело на куски и сварил, а затем подал его на столы. После этого явилась старуха со множеством трётлей — это были премерзкие чудовища, двух- и трёхголовые турсы. Вот все уселись за столы и начали есть, и у старухи было вдосталь крепкого вина на столах. Дочь скессы прислуживала гостям. Когда трётли опьянели, то стали шуметь, и в пещере были громкие крики и веселье. Тогда скесса говорит:

— Принеси мою добрую арфу, малышка Хведра, и сыграй нам.

— Где она? — спрашивает девушка.

— Разве ты не знаешь, моя девочка? В моём самом нижнем сундуке.

— Да, конечно же! — сказала Хведра, пошла в боковую пещеру, и там стояли друг на друге двенадцать сундуков. Она сняла их все, нашла арфу, вернулась и начала играть; а Хиртнихрёйк очень хорошо владел этим искусством. От этого трётли притихли и были в полном восторге. В конце концов все они уснули. Тогда Хиртнихрёйк приступил к делу, вынес из пещеры всё ценное, принёс все дрова ко входу в пещеру и поджёг. Пещера наполнилась дымом и огнём, и все трётли сгорели там внутри. Теперь Хиртнихрёйк отправился домой, затем доставил всё добро из пещеры, а это было огромное богатство. Он стал страшно богатым и очень уважаемым человеком.

Svo er þessi saga búin.

Так заканчивается эта сказка.