Eyjólfur vinnumaður og álfkonan

Работник Эйоульв и женщина-аульв

Fyrir löngu síðan var prestur á Húsavík sem hafði þann annmarka á lífernisháttum sínum að hann hvarf burt af heimili sínu hverja nýársdagsnótt svo enginn vissi hvað hann fór, og fór svo fram um nokkur ár, en altíð var hann kominn heim nýársmorguninn.

Давным-давно в Хусавике жил священник, у которого был недостаток в его образе жизни: каждую новогоднюю ночь он исчезал из дому, и никто не знал, куда он отправился, и так продолжалось несколько лет, но утром нового года он всегда возвращался.

Á einu vori réði hann til sín vinnumann að nafni Eyjólf. Hann þókti vera afburðamaður um flesta hluti bæði hagur og vinnumikill og því hinn bezti verkstjóri og íþróttamaður. Eyjólfur [var] því ekki fjarri að fara til prests, því hann sókti fast eftir, ef hann lofaði sér að vita hvert hann færi gamlaárskvöldið. Prestur tók hvergi af því, en lofaði þó ekki. Samt varð það úr að Eyjólfur fór til prests. Liðu svo stundir svo ei bar til tíðinda um sumarið og veturinn fram að nýári. En seinustu daga ársins, helzt sjálft gamlaárskvöld, passaði Eyvi upp á að fylgja presti eftir, hvað sem hann veik sér, og þegar leið fram á kvöldið gekk prestur ofan og Eyjólfur strax á eftir. Var þá prestur kominn út og búinn til burtferðar. Eyvi býr sig til að fara líka. En þegar prestur sér það biður hann Eyjólf gjöra það fyrir sig að vera kyrran heima. En þess var enginn kostur og þegar prestur sá að ekki tjáði annað en hann færi segir prestur við hann: „Ef að þú vilt endilega fara með mér þrátt fyrir mína þökk sem þér er þó óþarft þá mundu mig það að gjörðu allt eins og þú sér mig gera og má þá vera að þú komist hjá því að hafa óhapp af ofurkappi þínu og þrályndisforvitni og ábyrgstu þig sjálfur fyrst þú vilt ekki annað en fara.“ Eyvi lét ekki letjast og með það fara þeir leiðar sinnar og segir ekki af ferð þeirra fyr en þeir komu að steini einum miklum og prestur klappaði þar upp á og brátt var lokið upp. Þar kom út kvenmaður og tók hún presti kunnuglega og fylgdi honum inn og Eyjólfur gekk inn líka. Þar er ei getið fleiri manna en þar vóru tvær konur, önnur eldri. Síðan var þeim sett borð og veitt vel bæði matur og drykkur og vóru konurnar glaðar og skemmtilegar. Leið svo kvöldið í glaum og glaðværð til þess konurnar bjuggu rekkjur sínar, og háttaði eldri konan hjá presti, en sú yngri vísaði Eyjólfi að hátta í hinu rúminu; rekkjur vóru ekki nema tvær. „Hvar ætlar þú að sofa?“ spyr hann. „Hjá þér,“ segir hún. „Ekki hef ég hingað til stolið kvenmanni,“ segir hann, „og mun ekki heldur hér eftir.“ „Ekki skal þá nauðga þér til að sofa hjá mér,“ segir hún, „en héðan af skaltu aldrei óstelandi vera.“ Ekki er fleiri orða þeirra getið né atburða þar um nóttina, og um morguninn fóru þeir heim. En brátt fór að verða vart við að Eyjólfur var orðinn umbreytilegur í háttum sínum því nú stal hann öllu sem steini var léttara; svo rak prestur hann burtu og svo fór hann stelandi og strjúkandi sveit úr sveit og um sumarið var hann kominn vestur í Langadal og stal þar nú sem annars staðar, en var eltur á hesti, en Eyjólfur var vel sundfær maður og fleygði sér til sunds í Blöndu, en sá sem elti hann gat kallað yfir ána svo honum vóru varin bæði lönd þar til hann drukknaði.

Одной весной он нанял работника по имени Эйоульв. Тот считался человеком выдающимся во всех отношениях: он был сноровистый и работящий и потому лучший в руководстве и состязаниях. Эйоульв был не против пойти к священнику, так как очень хотел, чтобы тот позволил ему узнать, куда отправляется в новогодний вечер. Священник не ответил отказом, но и согласия не дал. Однако Эйоульв поступил на службу к священнику. Вот шло время, и летом и зимой не случилось ничего особенного до самого Нового года. Но в последние дни года, особенно в новогодний вечер, Эйви старался следовать за священником, куда бы тот ни направился, и когда наступил вечер, священник спустился вниз, и Эйоульв сразу же пошёл следом. Священник уже был снаружи и приготовился уходить. Эйви тоже собрался. Священник, увидев это, попросил Эйоульва ради себя самого остаться дома. Но всё было бесполезно, и когда священник понял, что тот всё равно пойдёт, то сказал ему:

— Если ты непременно хочешь пойти со мной вопреки моему согласию, которое тебе не нужно, то запомни вот что: делай всё в точности как я, и тогда, может быть, ты избежишь несчастья из-за своего чрезмерного пыла и упрямого любопытства. Отвечай сам за себя, раз не желаешь ничего иного, кроме как идти.

Эйви не дал себя разубедить, и тогда они отправились в путь, и об их путешествии не говорится, пока они не пришли к какому-то большому камню, и священник постучал по нему, и камень вскоре открылся. Оттуда вышла женщина, она дружески встретила священника и проводила его внутрь, и Эйоульв тоже вошёл. Там не было никого, кроме двух женщин, одна была старше. Затем для них накрыли стол и подали еду и питьё, женщины были веселы и приятны. Вечер прошёл в веселье и развлечении, пока женщины не приготовили свои постели, и старшая легла со священником, а младшая указала Эйоульву укладываться в другую постель; постелей было только две.

— Где ты намерена спать? — спрашивает он.

— С тобой, — отвечает она.

— Досель я не крал женщину, — говорит он, — и здесь не буду.

— Тебя не будут принуждать спать со мной, — говорит она, — но отныне ты не будешь жить не крадя.

Больше не упоминается ни об их речах, ни о событиях там той ночью, а утром они отправились домой. Но вскоре стало заметно, что Эйоульв изменился в своём поведении, поскольку он теперь воровал всё, что плохо лежало; поэтому священник прогнал его, и он начал воровать и сбегать из округа в округ, и летом он оказался в Лаунгидале на западе и украл там, как и везде, за ним погнались на лошади, но Эйоульв был хороший пловец и бросился в реку Бланда, но тот, кто за ним гнался, смог докричаться через реку, так что оба берега обороняли от него, пока он не утонул.