Свечной налог

Ljóstollurinn

На Несе в Сельвоге жили бонд Баурд Гюттормссон и его жена Гвюдрун Иллугадоуттир, которых называли прекрасной парой. У них было много детей, которые подавали надежды, и родители хорошо воспитывали их; был среди них сын, который посещал школу, но умер в шестнадцать лет.

У Гвюдрун был брат по имени Бьяртни, который переселился на запад, на Кейварнес, что расположен выше и севернее Снайфетльснеса. Однажды Бьяртни пригласил свою сестру в гости, но ей казалось, что дорога будет долгой и трудной, однако она хотела удовлетворить волю своего брата и предприняла это путешествие к нему вместе с мужем, и поездка оказалась трудной и суровой, но в конце концов они всё же добрались к нему.

Пока они жили у Бьяртни, она разрешилась от бремени и родила девочку, которую назвали Дирфинной. Её брат предложил взять у неё ребёнка на воспитание, и она согласилась.

Затем они вернулись домой, и постепенно их дети стали покидать их и жениться, как было предписано им судьбой. В конце концов жена бонда Баурда, Гвюдрун, умерла, и тогда он пригласил свою дочь Дирфинну, позвал её к себе и сообщил, что это будет естественно, хоть он о ней и не беспокоился, если она придёт к нему и возьмёт на себя хозяйство вместо своей покойной матери.

Она получила его письмо и не возражала против приезда. А ранее на Кейварнес из Брейдафьёрда переселился некий незнакомый юноша, который называл себя Бёдваром Бальдвинссоном. Он говорил, что он датчанин, но во сне разговаривал на другом языке, которого никто не понимал. Он был ровесником Дирфинны, они хорошо ладили, и он ни за что не захотел оставаться, когда Дирфинна уедет, и он сказал ей, что поедет с ней, и она позволила ему это, и потому они оба переехали на Нес в Сельвоге, и она взяла на себя хозяйство вместо своей матери, и Бёдвар тоже остался там.

Вскоре люди увидели, что они стали друзьями; случилось так, что Бёдвар посватался к Дирфинне, и бонд Баурд согласился, так как счёл за лучшее позволить им самим решать в этом деле.

В это время Баурд скончался, и Бёдвар стал управлять хозяйством на Несе вместе с Дирфинной, и они поженились вскоре после его смерти. Когда они женились, преподобный Эйрик только недавно прибыл в Вохсоус, и они были вторыми молодожёнами, которых он сочетал в своём приходе.

Следующим вечером преподобный Эйрик заговорил со своими домочадцами о том, что на внешний взгляд, в каждом своём проявлении, этот Бёдвар кажется странным, но остальным он нравился, поскольку был человеком уравновешенным и сдержанным.

Вот прошло некоторое время, пока осенью Бёдвар не пришёл к алтарю со своей женой и другими людьми, а тогда был обычай исповедовать супругов вместе за раз.

Когда Бёдвар вошёл в исповедальню со своей женой, то положил на алтарь две свечи и сказал:

— Это для церкви Вохсоуса.

При причастии он показал себя человеком высоконравственным и набожным. Затем он отправился домой. Вот пришла зима, и люди стали уплачивать свой свечной налог, но Бёдвар этого не сделал.

Зима закончилась, и Бёдвар так и не заплатил свечной налог, а весной он пришёл к алтарю и снова принёс для церкви две длинных свечи. Священник спросил, почему он не платит свечной налог, как остальные, а Бёдвар ответил, что ему не кажется, что он воспользовался церковным освещением больше, чем внёс в него свой вклад. Преподобный Эйрик сказал, что может случиться так, что тот потеряет больше, если пытается избежать уплаты свечного налога, но Бёдвар ответил, что не боится этого.

Вот прошло некоторое время, а следующей зимой преподобный Эйрик захотел посетить Нес и наведаться к Бёдвару. Он тронулся в путь, но когда он прошёл половину пути, то больше не знал, куда идёт, и казалось ему, будто он в дыму. Он ничего не узнавал, пока не вернулся в Вохсоус. Вот пустился он в путь во второй раз, и прошёл треть дороги. Он захотел попробовать ещё в третий раз, и то́лько вышел за тун, как пришлось ему вернуться домой, и не упоминается, что он посетил Нес. Получалось так, что Бёдвар три года не платил свечной налог, и не рассказывается, что преподобный Эйрик требовал это у него снова.

В начале четвёртого года случилось так, что епископ отправился на визитацию. Он явился в Вохсоус, и священник хорошо встретил его. Он спросил священника о поведении в этом приходе, как люди относятся к нему, а священник — к ним, и исправно ли платят подати. Священник благосклонно отозвался о своих прихожанах, но рассказал, что есть один бонд, который не платит ему свечной налог и не делал этого на протяжении трёх лет. Епископ сказал, что это досадно, и лучше всего будет поехать домой к этому человеку. Священник сказал, что не знает, каким образом это осуществить. Тем вечером об этом больше не упоминали.

Священник уселся за свой письменный стол, на котором перед ним лежали его бумаги; люди увидели, что священник уснул, откинувшись на спинку стула. Люди отчётливо видели, что он держит свечной налог, и ещё два лежали на столе перед ним. Какая-то женщина, проходившая мимо, захотела разбудить священника, а когда он проснулся, то обнаружил, что пристал к сидению, а свечной налог пристал к нему, так что он не мог ни встать, ни пошевелиться. Он пытался сдвинуться во все стороны, но не мог ни освободиться, ни подняться.

Он понял, что это не поможет; поэтому он позвал к себе некоего юношу, которого звали Гвюдбрандом, и попросил его поскорее отправиться на Нес, найти Бёдвара и попросить его встретиться с ним. Гвюдбранд ушёл и беспрепятственно добрался до Неса; он нашёл на дворе какого-то человека и попросил его передать Бёдвару, что хочет встретиться с ним, и тот тогда был в своей постели. Он пригласил юношу войти, очень радушно принял его и обрадовался привету священника.

Юноша сказал, что преподобный Эйрик хочет встретиться с ним как можно скорее. Бёдвар принял это хорошо и сказал, что у него нет дома лошади и что он возьмёт его лошадь и повезёт его позади себя. Тотчас же он отправился с юношей в Вохсоус.

Он вошёл туда, где священник сидел на стуле. Он поздоровался со священником и сказал, что тот, кажется, в затруднении; затем он убрал свечной налог с его коленей, и священник сразу же освободился; а он положил свечной налог на стол.

— Кажется, теперь я уплатил свой свечной налог, — сказал Бёдвар.

Священник сказал, что это правда.

— Сейчас ты должен, — говорит Бёдвар, — осмотреть свечной налог, который ты держал на коленях и который мешал тебе встать. Взгляни на эти знаки: они были причиной тому, что ты так долго застрял на этом стуле.

— Дитя моё, я их не понимаю, — сказал священник.

Бёдвар сказал:

— Это финское письмо, ибо отец мой был про происхождению финн. Он называл его финно-лопарским письмом. Он научил меня двенадцати алфавитам для истолкования этих букв, и сказал, чтобы я использовал их, если когда-нибудь потребуется, но не слишком часто.

Священник сказал:

— Мне они незнакомы, кроме девяти, и в этом великая разница между нами.

Бёдвар сказал:

— Мне кажется, лучше всего нам не продолжать, а помириться, поскольку я злопамятен, если мне что-то не нравится.

Священник ответил, что согласен и что он не хочет состязаться с тем, кто сильнее его. Они договорились между собой, связали себя узами дружбы и стали поддерживать друг друга, и не упоминается, чтобы с тех пор Бёдвар избегал платить свечной налог или иные подати.


Примечания

Видимо, во времена Эйрика из Вохсоуса (ок. 1638 — 1716) ещё в том или ином виде действовал свод церковных законов Kristinn réttr hinn nýi, введённый в 1275-ом году епископом Скаульхольта Ауртни Торлаукссоном (1237–17.04.1298). В главе XV этого кодекса, о свечном налоге говорится следующее: Hverr maðr sá, sem greiða á alnartíund eða meiri, er skyldr at gjalda á hverjum 12 mánuðum tvá aura vax heilagri kirkju til lýsingar, þeiri sem byskup kveðr á, eða þá lausn, sem vaxit geldr í þeiri sveit eptir skynsamra manna yfirsýn ‘Каждый человек, которому нужно уплатить десятину в один локоть или больше, обязан каждые 12 месяцев выплачивать святой церкви две унции воска на освещение (туда, куда назначает епископ), или откуп в таком размере, в каком за этот воск платят в том приходе под надзором мудрых людей’. То есть, если десятина, которую предстояло уплатить прихожанину, была не меньше, чем один локоть домотканного сукна (см. vaðmál — в условиях дефицита драгметаллов, расхожая «валюта» средневековой Исландии, подобно шкуркам меховых зверей на Руси), то он считался достаточно обеспеченным, чтобы ещё и раз в году поставлять церкви две унции (≈ 60 г) воска для свечей, либо уплатить иным образом эквивалентную их стоимость. Возможно, в различные эпохи конкретные положения данного закона менялись, но этот вопрос требует отдельного исследования.

© Тимофей Ермолаев, перевод с исландского

Редакция перевода и примечания: Speculatorius.

© Tim Stridmann