Kolbeinn og kölski

Кольбейн и чёрт

Einu sinni var sagt að kölski hafi veðjað við mann þann er Kolbeinn hét og nokkrir ætla að hafi verið Kolbeinn Jöklaskáld. Skyldu þeir báðir sitja hvor hjá öðrum á Þúfubjargi undir Jökli þegar brim gengi þar hæst og kveðast á þannig að kölski gerði fyrri hluta næturinnar fyrri helming vísnanna, en Kolbeinn skyldi botna hjá honum. En seinni hluta nætur skyldi kölski botna hjá Kolbeini, en hann kveða fyrri hluta vísnanna, og var það skilið undir samningi þessum að hvor þeirra sem ekki gæti botnað vísu hins skyldi steypast ofan af bjarginu og vera þaðan í frá í valdi hins. Þeir tóku sig svo til og settust út á bjarg eina nótt er tungl óð í skýjum; kveðast nú á sem ætlað var fyrri hluta nætur og verður enginn stanz á Kolbeini að botna vísur kölska. Svo tekur Kolbeinn við og kveður upphöfin seinni hluta næturinnar, og gengur kölska allvel að slá botninn í hjá honum unz Kolbeinn tekur hníf upp úr vasa sínum og heldur honum fyrir framan glyrnurnar á kölska svo eggin bar við tunglið og segir um leið:

Однажды чёрт, как рассказывают, поспорил с человеком, которого звали Кольбейн, и некоторые полагают, что это был Кольбейн Скальд из-под Ёкюля1. Они должны были сидеть друг подле друга на скале Тувюбьярг под Ёкюлем, когда там поднимается самый высокий прибой, и обмениваться стихами таким образом, что в первую часть ночи чёрт произносит первую половину висы, а Кольбейн должен сочинять за ним две последние строки. В следующую же половину ночи чёрт должен был заканчивать висы за Кольбейном, а тот — сочинять первую часть, и у этого договора было такое условие, что тот из них, кто не сумеет сочинить конец к висе другого, должен будет броситься с утёса и с тех пор оставаться в его власти. И затем одной ночью, когда месяц то появлялся, то исчезал за облаками, они уселись на утёсе; вот в первую часть ночи они обмениваются висами, как и собирались, и Кольбейн без малейшей задержки сочинял конец к висам чёрта. Затем приходит очередь Кольбейна, и в следующую часть ночи он сочиняет начала, и у чёрта отлично выходит заканчивать за ним, пока Кольбейн не вынимает из своего кармана нож и не направляет его чёрту в глаза, так что лезвие оказалось на фоне месяца, и говорит при этом:

Þá varð kölska orðfall því hann fann ekkert orð íslenzkt sem yrði rímað í móti tungl og segir því í vandræðum sínum: „Það er ekki skáldskapur að tarna, Kolbeinn.“ En Kolbeinn botnar þegar vísuna og segir:

Тут чёрт лишился дара речи, поскольку он не нашёл ни одного исландского слова, которое рифмовалось бы с «лезвием», и потому в своём затруднении он говорит:

— Да это же не поэзия, Кольбейн!

Но Кольбейн сейчас же заканчивает вису и говорит:

En þegar kölski heyrði þetta beið hann ekki boðanna og steyptist ofan fyrir bjargið í eina brimölduna þar sem hún brotnaði, og bauð ekki Kolbeini til kappkvæða eftir þetta.

Услышав это, чёрт не заставил себя долго упрашивать и сбросился с утёса в волну прибоя в месте, где она разбивалась, и больше после этого не предлагал Кольбейну соревноваться в поэзии.