Королевские зайцы и пастух их

У одного старика было три сына: Пётр, Павел да Иванушка, — все трое большие лентяи: ровно ничего никогда не хотели делать; а жадные такие, что казалось им всего у них мало, всё бы у других отняли. Услыхал старший брат Пётр, что король ищет пастуха для своих зайцев, и говорит отцу:

— Пойду в пастухи; стану королевских зайцев пасти; ни у кого другого, как у короля, служить хочу!

Как отец его ни отговаривал, как ни доказывал, что лучше другим каким ему делом заняться; что гоняться за зайцами не то, что из угла в угол шататься; что нужно с ними быть бойким, ловким. Но сын и слышать не хотел никаких доводов, вскинул ранец на плечи, спустился с гор и отправился в путь, переваливаясь, как тюлень какой. Шёл он долго-предолго, дальше самого дальнего места зашёл, и вот видит он: стоит на пути старуха, нос в пень защемлён, рвётся и мечется бедная, никак высвободить носа не может. Увидал это Пётр, да как расхохочется.

— Чего ты горло дерёшь-то? — сказала бедная женщина. — Помоги лучше беспомощной старушке; хотела наколоть дров, да и прищемила нос в щели. Целую сотню лет всё маюсь, всё это время крошки во рту не имела!

Пётр захохотал пуще прежнего и пошёл дальше, крикнув старухе на прощанье:

— Если ты здесь сто лет простояла, можешь и другую сотню отдежурить!

Вот приходит он в королевский замок и нанимается в пастухи к зайцам. Дело это с виду показалось Петру совсем нетрудное, а еда и плата шли ему хорошие, к тому же исправному пастуху обещана была принцесса в жёны. Беда лишь в том, что прибавлено было: если хоть один заяц пропадёт, тогда пастуху вырежут из спины три ремня, а самого его бросят в змеиный ров1.

Покуда Пётр пас зайцев на лугу, всё шло хорошо; но лишь только дошёл он с ними до лесу, зайцы разбежались по кустам и по горам, и как он ни старался поймать хоть одного из них, ничего не мог поделать.

Выбившись из сил, он упал в изнеможении на траву. Отдохнув, он опять пустился на поиски своего стада, но не нашёл ни одного зайчишки и вернулся в королевский замок один-одинёшенек.

А там уж и нож для него готов. Вырезали ему из спины три красные ремня, посыпали раны перцем и солью и бросили несчастного в змеиный ров. Немного времени спустя явился ко двору второй брат Павел. Как ни уговаривал его старик отец, как ни убеждал его, он всё-таки настоял на своём и ушёл из дома родительского. Павел тоже видел на пути старуху, ущемившую нос в пень, и тоже только насмеялся над беднягой.

И Павлу не отказали в месте пастуха; но как он ни бился, не мог сберечь ни одного зайца. Гонялся он, гонялся за ними и по горам, и по долам, из сил совсем выбился, а всё же должен был вернуться один в королевский замок. Там его ждали с ножом у самого порога. Тотчас вырезали ему три красных ремня из спины, засыпали раны перцем и солью и бросили его в змеиный ров.

Тут стал Иванушка в путь-дорогу собираться, и ему захотелось в пастухи зайцев наняться.

— Совсем работа по мне, — говорил он, — гуляй себе целые дни по лугам и по лесам, рви землянику, да спи себе на солнышке!

Старик отец ну его уговаривать:

— Не ходи, сынок, к королю, не берись не за своё дело, тут у нас для тебя лучше работа нашлась бы. Куда уж лентяю в заячьи пастухи наниматься. Ты ступаешь, точно свинцом у тебя сапоги подбиты: станут зайцы разбегаться, нужно летать на крыльях, чтобы не растерять их. Не воротиться тебе домой целым и невредимым, верь мне, будет с тобою то же, что случилось с братьями твоими.

Но Иванушка и слушать не хотел.

— Или королю служить или никому, — сказал он решительно. — Да и зайцев пасти, право, не так уж трудно, как коз или телят.

И, недолго думая, вскинул он ранец за плечи и отправился в путь.

Шёл он, шёл, порядком проголодался, пока набрёл на то место, где старуха в пень свой нос защемила. Всё-то она ещё рвётся и мечется бедная, да никак высвободить носа из щели не может.

— Доброе утро, бабушка, — говорит Иванушка ласково. — Что это ты тут, бедная, мучаешься?

— Уже целую сотню лет никто не величал меня бабушкой, — сказала старушка. — Освободи меня, молодец! Ты, как я вижу, парень добрый! Дай-ка ты мне чего-нибудь поесть; сто лет прошло, как я крошки во рту не имела. Сослужи мне службу, и я отблагодарю тебя.

Иванушка расщепил пень, освободил старушку, а затем разделил с нею свой обед. Поев, старушка подарила ему волшебную дудочку. Свистнешь с одной стороны в неё, всё, что пожелаешь, разлетится во все стороны; свистнешь с другой стороны, всё снова слетится к тебе. Чудесная это была дудочка! К тому же, кто бы её ни взял, она сама опять возвращалась к хозяину.

В королевском замке Иванушку тотчас приняли в пастухи, хорошее содержание ему положили и обещали отдать за него принцессу, если он будет исправно пасти королевских зайцев; но если пропадёт хоть один маленький зайчонок, вырежут ему три красных ремня из спины.

Король знал, что Иванушке зайцев не сберечь и велел уж для него и нож наточить.

— Этих зайцев совсем не трудно пасти, — подумал Иванушка, видя, как они послушно держались стадочком, пока он пас их на лугу; но когда добрались до горного леса и солнце стало припекать на просеках и горных склонах, зайцы поскакали все по горам.

— Ну вас, убирайтесь! — закричал Иванушка им вслед и посвистал в дудочку. Зайцы вмиг разбежались на все четыре стороны и исчезли. Через несколько времени нашёл Иванушка старое капустное поле и посвистал в другой конец дудочки; вмиг явились зайцы и выстроились перед ним рядами, точно солдаты на параде.

— Чудесная дудочка! — подумал Иванушка и улёгся спать на солнышке на холме, а зайцы прыгали и паслись около него. Вечером Иванушка привёл их в королевский замок, точно стадо овец какое. Король, королева и принцесса стояли на балконе и не могли надивиться, как это зайцы явились с своим пастухом обратно. Сколько король их не считал и не пересчитывал — все были налицо.

— Вот этот молодец, так молодец! — подумала принцесса.

На другой день отправился Иванушка снова в лес со своим стадом; только что он развалился опять на траве, между земляникой, пришла к нему фрейлина, подосланная королём узнать, как он может так хорошо сгонять зайцев?

Он охотно показал ей дудочку и то, как зайцы по её свисту разбегаются во все стороны и опять собираются и строятся рядами.

Фрейлина воскликнула, что за такую чудесную дудочку она охотно дала бы ему сто талеров.

— Да, дудочка хорошая, — согласился с нею Иванушка, но её не продам за одни деньги; а хочешь фрейлина иметь её — сними с меня сапоги, а то жарко, лень мне самому с места двинуться.

— Вот вздор, — сказала фрейлина, — стану пастуха разувать!

— Как знаешь, — сказал Иванушка, — а без этого дудочки тебе не отдам.

— Так и быть, — решила фрейлина, подумав, — давай сюда ногу.

Она разула пастуха, взяла дудочку и поспешила обратно в королевский замок; но на дороге дудочка исчезла и возвратилась к Иванушке, так что вечером он опять явился со своим стадом, и как король ни считал — все зайцы были налицо до самого последнего зайчонка.

На третий день король с королевой послали принцессу, дочь свою, выманить у Иванушки дудочку.

Принцесса нежно и кротко, как голубка, стала просить его уступить ей дудочку за двести талеров и научить, как донести её в целости до дому.

— Дудочка редкая, — сказал Иванушка, — ни за чтобы её не продал, ну да ничего — из любви к тебе уступлю её за двести талеров, да ещё вдобавок ты мне набей табаком трубку и раскури её. А что до дудочки, то береги её в дороге, как сама знаешь, — это твоё дело.

— Дорога эта цена для такой дудочки, — подумала принцесса; но особенно противно ей было закурить трубку — ну, да ничего, в лесу никто не увидит, надо же добыть эту дудочку.

Она набила и закурила трубку Иванушке, заплатила двести талеров, взяла дудочку и всю дорогу ощупывала — тут ли она? — но всё же едва дошла до замка — дудочка выскользнула у ней между пальцев и исчезла.

На четвёртый день отправилась сама королева в лес с твёрдым намерением добыть дудочку. Как ни была она скупа и как ни торговалась, всё же должна была обещать за неё триста талеров. Но Иванушке и этого было мало. Он потребовал ещё, чтобы она почистила ему куртку в придачу. Королева отказала было ему наотрез чистить куртку, но наконец согласилась. Получив дудочку, она крепко завязала её в платок и спрятала в карман. Но это однако ни на волос не помогло: дудочка и у неё пропала, а Иванушка явился вечером со всеми королевскими зайцами, точно они были не зайцы, а кроткие овцы.

— Эти глупые бабы не умеют приняться за дело, — сказал король, — нужно мне самому идти — иначе не добыть нам эту несносную дудку, а добыть надо её, во что бы то ни стало.

И вот, на следующее утро отправляется сам король в лес. Застал он Иванушку на том же самом холме, на котором он вёл такую выгодную торговлю с фрейлиной, принцессой и королевой.

Король и Иванушка сошлись очень любезно. Они долго рассматривали дудочку, пробовали её чудесную силу, и король так ею заинтересовался, что сразу предложил за неё Иванушке целую тысячу талеров.

— Дудочка по истине волшебная, — сказал Иванушка, — и не отдал бы её ни за какие деньги. Разве вот что — видишь там в лесу белую лошадь, под большой сосной, на болоте?

— Да, это — моя собственная лошадь, — сказал король.

— Так дай мне тысячу талеров и поцелуй ту лошадь — дудочка будет твоя.

— Нельзя ли мне получить дудочку за какую-нибудь другую цену? — спросил король.

— Нет, ни на что другое не согласен! — сказал Иванушка.

— А можно поцеловать лошадь через шёлковый платок?

— На это я согласен, — сказал Иванушка.

Вот король поцеловал лошадь, отдал пастуху денежки, получил дудочку и положил её в кошелёк, кошелёк спрятал в карман, а карман застегнул пуговицей. Пришёл домой, достал с торжеством кошелёк — но что это? — дудочки в нём как ни бывало. Вечером Иванушка снова привёл своё стадо целёхоньким.

Король страшно рассердился на своего пастуха, так рассердился, что решил казнить его без всяких разговоров, а королева так вот и торопит, так вот и торопит его разделаться с мошенником.

Иванушка стал было оправдываться, говоря, что он исполнял только то, что они сами приказывали, и поэтому несправедливо и невозможно его казнить.

— Пустяки, — сказал король, — сказано, что умрёшь, и умрёшь; помилую тебя только в таком случае, если сумеешь насказать целый короб лжи, да так, чтобы ложь через край пошла.

— Это для меня самое лёгкое и весёлое дело! — сказал Иванушка и начал рассказывать, что с ним случилось. Рассказывал он и про женщину, защемившую нос в пень дерева, и о том, как фрейлина у него торговала дудочку за сто талеров и в придачу служила ему как горничная: снимала с него сапоги.

— Не может быть! — закричали придворные.

— Нужно же мне хорошенько врать, чтобы скорее наполнить бочку, — отвечал Иванушка и стал рассказывать о том, как пришла к нему в лес на холм принцесса, как она торговала дудочку, а он заставил её набивать и закуривать себе трубку…

— Экие враки! — закричали придворные.

— Как бы мне ещё получше солгать? — прибавил Иванушка и начал рассказывать, как явилась к нему сама королева, как она на деньги скупа, как долго торговалась; за то хорошо ему куртку вычистила…

— Довольно, право довольно, — сказала королева, — бочка совсем уже полна.

— Ну, нет — далеко ещё не с верхом! — решил король.

— И вот — продолжал рассказывать Иванушка, — приходит ко мне сам король. Сидел я на горе, а внизу, на болоте, под сосной стояла королевская лошадь — и вот… ведь надо же мне хорошо соврать, чтоб наполнить бочку…

— Стой, стой! — закричал король, — разве не видишь твоя ложь уже через край пошла!

Что было делать? Отдали король с королевой за Иванушку принцессу и дали половину королевства в приданое.


1 У древних норманнов и англосаксов существовал ужасный род казни — заключение в подземной темнице, наполненной змеями и всякими гадами. Так поступил Этельред английский с Гаральдом норвежским, попавшим к нему в плен. Прим. перев.

Перевод С. М. Макаровой

Редакция: Тимофей Ермолаев

Иллюстрации из издания: Норвежскія сказки П. Хр. Асбьернсена. Изданіе товарищества М. О. Вольфъ. 1885.

© Tim Stridmann