Jón í Holti og Ragnhildur

Йоун из Хольта и Рагнхильд

Jón hét bóndi einn er bjó í Holti á Síðunni um miðja 18. öld. Hann átti konu þá er Ragnhildur hét. Þau bjuggu tvö ein og höfðu eina kú, en æfar margt sauðfé. Þegar þau fóru að skera á haustin, tóku þá og þá kindina, leizt þeim hún þá svo falleg, röktu ætt hennar langt upp eftir og töldu það hið mesta heppniskyn; slepptu svo þeirri kindinni. Varð því minna um skurði en ella mundi, en á vorin gekk það hirðislaust, týndi svo ullinni og varð hún öðrum að bráð. Lítið varð um vinnu kerlingar og voru þau því ber og nakin að öðru en einhverjum ræflum og ekki nærri þeim komandi. Jón lá í flatsæng í baðstofu, en hún á meljum og reiðing fram í búri.

Йоуном звали одного бонда, который жил в Хольте в Сиде в середине XVIII века. У него была жена по имени Рагнхильд. Они жили только вдвоём, и у них была одна корова, но очень много овец. Осенью, начиная резать овец, они брали то одну овцу, то другую, и та казалась им такой прекрасной, и они прослеживали её родословную далеко в прошлое и считали её род очень удачным, а затем отпускали эту овцу. Поэтому забой получался меньше, чем следовало бы, а весной овцы ходили без пастуха, теряли шерсть, и та становилась добычей для других. Хозяйка работала мало, и потому оба были нагими и голыми, за исключением каких-то лохмотьев, так что к ним и подойти было нельзя. Йоун спал на подстилке в бадстове, а она — на перине из корней волоснеца и вьючном седле в кладовой.

Samtíðis þessu bjó Gísli í Skál á Síðunni Eiríks sonur lögréttumanns Gíslasonar prests á Krossi. Kona Gísla var Guðrún Björnsdóttir — af ætt Búlandsmanna — mesta tápkona. Þangað kom Ragnhildur í Holti vegfarandi seint á degi. Sátu menn þá í fjósinu um kvöldið eins og enn er siður víða fyrir austan. En með því lítið var um aukarúm þar í Skál, enda enginn fús á að miðla rúmi við hana, var búið um hana í auðum bás. Svaf hún þar um nóttina. Daginn eftir varð Ragnhildi engis kostar upp komið. Lá hún þar svo um daginn eftir þangað til að morgni. Gekk hún til af biti og þóktu ræflar þeir er hana huldu ekki sem beztir viðkomu því þeir moruðu allir utan í varmanum. Þá gekk Guðrún Björnsdóttir kona Gísla til hennar og reisti hana upp, afklæddi hana og bjó henni kerlaug af hlandi. Var allur hennar kroppur blóðrisa. Fekk hún henni alklæðnað af sjálfri sér og bað hana ekki koma oftar þannig útleikna fyrir augu sér.

В то же время в Скауле в Сиде жил Гисли, сын лёгрьеттюманна Эйрика1, сына Гисли, священника из Кросса. Женой Гисли была Гвюдрун Бьёртнсдоуттир — из рода людей из Буланда — очень сильная и решительная женщина. Рагнхильд из Хольта забрела туда поздно вечером. Люди уже сидели в хлеву, как до сих пор принято во многих местах на востоке страны. Но так как лишних кроватей в Скауле не было, а никто не желал делить с ней постель, её разместили в пустом стойле. Там она и спала ночью. На следующий день Рагнхильд никак не могла подняться. Она пролежала там весь день до следующего утра. Она страдала от укусов, а лохмотья, которые прикрывали её, лучше было не трогать, поскольку в тепле они все кишмя кишели. Тогда Гвюдрун Бьёртнсдоуттир, жена Гисли, подошла к ней, подняла её, раздела и приготовила ей ванну из мочи. Всё её тело было изодрано до крови. Она дала ей полный набор одежды, свой собственный, и попросила её больше не являться к ней в подобном состоянии.

Eftir þetta lá hún lasin í þrjá daga, en eftir það varð hún aldrei eins. Á hverju hausti færði hún Guðrúnu geldsauðarreyfi það bezta er hún átti, en hún gaf henni flík á móti.

После этого она пролежала больной три дня, а после этого так и не стала прежней. Каждую осень она приносила Гвюдрун лучшую шерсть яловой овцы, которая у неё была, а та давала ей в ответ обноски.

Það urðu afdrif þessa þeirra mikla fjárhlutar að Ólafur Voger á Kirkjuvog í Höfnum keypti flestallan fénað þeirra á frest, en sveikst um að borga. Komust þau svo á vonarvöl að lokum og urðu niðursetningar.

Судьба их огромного стада была такова: Оулав Вогер2 из Киркьювога в Хабнире купил почти всех овец в рассрочку, но не стал расплачиваться. В конце концов супруги пошли по миру и стали жить на иждивении общины.