164З. В. Папаскири (Сухуми)

«Варанги» грузинской «Летописи Картли» и некоторые вопросы русско-грузинских контактов в XI веке

В анонимной грузинской летописи XI в. «Матиане Картлиса» («Летопись Картли»)1 содержится уникальное сообщение о пребывании в Грузии в середине XI в. трехтысячного отряда «варангов» (варягов). Приводим его перевод по древнейшему списку «Картлис цховреба» (список царицы Анны, конец XV в.):

165«Пришли… три тысячи человек, и расположил их в Баши, взял из них с собой семьсот человек, и пришел Баграт с внутренним войском и с этими варангами, не дождались месхов, пришли и сразились у Сасиретской рощи, убежало войско внутреннее и в битве в этой вновь взяли в плен Абусера и вместе с ним и других знатных, и не смогли выдержать бой. И дал Липарит слуг и готовили пищу им. И так перешли Лыхни»2.

Этот текст — отрывок из подробного рассказа летописца о конфликте между грузинским царем Багратом IV и непокорным феодалом, ставленником Византийской империи клдекарским эриставом Липаритом Багваши.

Как известно, на рубеже X–XI вв. в результате объединения основных грузинских политических образований (Абхазское царство, Картли, Тао-Кларджети) возникло единое грузинское феодальное государство. Объединительный процесс в Грузии шел вразрез с интересами сильного соседа — Византии. Стремясь воспрепятствовать упрочению нового государственного образования непосредственно у своей северо-восточной границы, византийские императоры не только вмешивались во внутренние дела Грузии, но и предпринимали более энергичные меры, проводя широкую завоевательную политику, результатом которой явился захват в 1021–1022 гг. войсками императора Василия II некоторых южногрузинских земель (т. н. наследство Давида Куропалата) и оформление византийской административной единицы — фемы Иверии3. Однако политика императора Василия II, направленная на поглощение царств-княжеств и мусульманских эмиратов на востоке Армении, а также владений грузинских правителей4, в Грузии успеха в целом не имела. Тогда Константинополь стал использовать в своих целях выступления знатных феодалов против грузинских царей5. Так, начиная с 1039 г. имперские власти активно поддерживали крупнейшего феодала Липарита Багваши, ведшего открытую войну с Багратом IV6. Особенно обострилось положение в 1046 г., когда Липарит выдвинул в качестве претендента на престол царевича Деметре (сводного брата Баграта IV). Рассказывая об этих событиях, автор «Матиане Картлиса» и приводит процитированное выше сообщение о прибытии «варангов» в Грузию и об их участии в Сасиретском сражении.

Древнейший список источника явно подразумевает прибытие «варангов» к Баграту IV и их участие в битве на стороне грузинского царя. Однако этому, на первый взгляд, противоречит концовка сообщения, так как без каких-либо объяснений в ней говорится о почетном приеме, устроенном победителем Липаритом побежденным «варангам». Данное противоречие не было замечено первыми исследователями текста7. Акад. В. Г. Васильевский впервые усомнился в том, что «варанги» выступили на стороне Баграта IV, так как Византия поддерживала Липарита и, следовательно, «варанги» могли прийти только к нему, хотя, рассуждал он, после смерти Деметре, воцарения которого добивался Липарит, они могли перейти к Баграту IV8.

166Новый перевод приведенного отрывка сделал Н. Я. Марр:

«Пришли варанги, три тысячи человек, и он [Липарит] поставил их в Баше, с собою взял [Липарит] семьсот человек. Баграт явился с войском внутренним [с Востока, из внутренней Карталинии]. Варанги [бывшие с Липаритом] не смогли дождаться месхов, пришли и завели бой [с Багратом] на рубеже Сасиретской долины; внутреннее войско бежало. В этой битве [войска Липарита] опять захватили Абусера и с ним также других знатных, которые не оказались в силах бороться с варангами. Им [захваченным в плен князьям] Липарит дал сита и те просеивали муку в присутствии их [Липарита с варангами]. Так потешились победители»9.

На основе своего перевода отрывка ученый пришел к выводу, что «варанги» пришли к Липариту.

В пользу такого толкования событий выступил Н. А. Бердзенишвили10, который подверг критике вывод И. З. Цинцадзе о прибытии «варангов» к Баграту IV и об их участии в Сасиретской битве на стороне грузинского царя11.

Н. А. Бердзенишвили считает, что, хотя все три основных списка отмечают приход Баграта с внутренним войском и с «варангами», «наблюдение над текстом и исторические данные» дают основание для исправления текста сообщения «Матиане»12. По его мнению, текст «Матиане» не позволяет говорить об участии в Сасиретской битве кахов и сомхитаров (как полагал Вахушти), — эти силы, хотя и поддерживали Липарита, но непосредственного участия в бою не принимали. Единственными участниками сражения Н. А. Бердзенишвили считает «варангов» и «внутреннее войско»13. Далее, по утверждению ученого, месхи, упомянутые в сообщении о «варангах», выступают на стороне Липарита. Не дождавшись их, варяги начали бой14. Н. А. Бердзенишвили полагает, что фраза: «ვერღარა უძლეს ბრძოლად ვარანგთა»α означает: не выдержали бой (противники) перед варангами, а не: варанги не выдержали бой и попали в плен. Иначе трудно понять, почему Липарит-победитель дал слуг побежденным «варангам»15. Н. А. Бердзенишвили предполагает, что изменение первоначального текста «Матиане» связано в основном с заменой формы «ამათ ვარანგთა»β (эти варанги) выражением «ამით ვარანგითა»γ (этими варангами), допущенной переписчиком16. В результате Н. А. Бердзенишвили восстанавливает текст следующим образом:

«И пришли варанги три тысячи человек и расположил их в Баши, взял из них с собой семьсот человек. И прибыл Баграт с внутренним войском и эти варанги не дождались месхов, пришли и сразились у Сасиретской рощи; сбежало внутреннее войско и в битве в этой взяли в плен Абусера и других дидебулов; не выдержали бой [противники] с варангами; дал Липарит «паштов» [слуг] и [они, слуги] угощали их [варангов], так перешли Лыхни»17.

167Данную конъектуру Н. А. Бердзенишвили приняли многие ученые, в том числе издатели и переводчики «Матиане Картлиса»18.

Такое текстологическое воспроизведение вызывает сомнение по следующим причинам. Прежде всего, трудно согласиться с выводом Н. А. Бердзенишвили, что в Сасиретской битве принимали участие только «варанги» (Липарита) и «внутреннее войско» (Баграта IV), что кахи и сомхитари, хотя и поддерживали Липарита, но на этот раз участия в бою не принимали. Мы считаем, что данные «Матиане Картлиса» не подкрепляют эту мысль Н. А. Бердзенишвили, а практически исключают ее. Действительно, автор летописи, говоря о выступлении Липарита против царя Баграта, подчеркивает, что «средства и войско греческого царя обеспечивали ему (Липариту. — З. П.) помощь. Вызвало это раскол среди людей царства: часть явилась к Деметре, а часть осталась верна Баграту… На стороне Липарита находились кахи со своими силами и Давид, царь сомехов (армян. — З. П.) со своей силой. Усилился он [Липарит. — З. П.] благодаря этим силам на этой стороне Картли…»19. За этим непосредственно следует сообщение о «варангах», т. е. о поражении Баграта IV у Сасиретской рощи, а потом уже говорится о смерти царевича Деметре, о попытке Баграта помириться с Липаритом, об удалении Липарита и возвращении царя Баграта в Абхазию. На этом завершается рассказ летописца о данном выступлении Липарита. Далее автор переходит к повествованию о последующей борьбе царя с феодалом, когда Липарит вновь начинает собирать «свое войско», вновь призывает кахов и армян и выставляет также находившихся с ним византийцев20.

Как видим, летописец довольно подробно описывает подготовку обеих сторон к военному столкновению. Если бы силы, поддерживавшие Липарита (кахи, армяне) не принимали участия в битве, то зачем тогда летописец так много говорит о них. Если «варанги» выступили на стороне Липарита (тогда уж точно следует считать их прибывшими из империи), то почему автор хроники выделяет их особо, а не связывает их с кахами, армянами и прежде всего с «греческим войском». Не должно быть сомнения, что рассказ летописца от слов: «вывел вновь Липарит из Сабердзнети брата царя Баграта Деметре…» до слов: «удалился [и] царь и отправился в Абхазети» — это повествование об одном событии, о выступлении Липарита с царевичем Деметре против Баграта IV. Кульминационным моментом данного эпизода длительной борьбы (в общей сложности она шла около 20 лет) Липарита с грузинским царем являлась Сасиретская битва, которая принесла успех взбунтовавшемуся феодалу. Нереально думать, что в таком важном, можно сказать, генеральном сражении (иначе летописец не говорил бы о нем так подробно) Липарит мог победить царя, выставив лишь 700 «варангов»21.

Требует уточнения и второй вывод Н. А. Бердзенишвили о том, что месхи якобы были на стороне Липарита и их не дождались «варанги». Это, по мнению ученого, один из главных аргументов для доказательства выступления «варангов» на стороне Липарита. Соглашаясь с ним в оценке значения позиции месхов в данном конфликте, следует подчеркнуть, что текст летописи не дает никаких поводов говорить о причаст168ности всех месхов к антиправительственному лагерю. Из того, что «вывел Мацкуерели месхов для оказания помощи царю», а потом «сбежал он от царя, вошел в сговор с Липаритом»22, нельзя заключить, что месхи выступали на стороне клдекарского эристава. Если же допустить, что Мацкуерели забрал с собой всех месхов, которых сперва привел к Баграту IV (хотя летописец говорит лишь о бегстве самого Мацкуерели), это не должно означать, что все месхи поддерживали Липарита. Наоборот, думается, что часть месхетских азнауров выступала за царя и принимала непосредственное участие в Сасиретской битве. «Абусер эристав Артануджи, владетель крепостей Хиха, Цихисджвари и Ацкури» и его подчиненные, как это показал И. З. Цинцадзе несомненно являлись месхами23. Заслуживает внимания также тот факт, что непосредственно после Сасиретской битвы «Сула эристав Калмахи и Григол эристав Артануджи договорились, привлекли на свою сторону и других азнауров месхов… призвали царя Баграта» и выступили против Липарита. Однако сражение под Аркис-цихе завершилось победой Липарита, после чего он «утвердил… свою власть над Верхнею землею»24, т. е. над исторической Месхети (Юго-Западная Грузия)25. Эти данные, как нам представляется, явно свидетельствуют о том, что в это время месхетские азнаури поддерживали царя и выступали против Липарита.

Не совсем обоснованным представляется нам и прочтение фразы из сообщения о «варангах»: «ვერღარა უძლეს ბრძოლად ვარანგთა» как: «не могли выдержать бой (противники) с варангами». Опираясь на авторитетное мнение крупнейших специалистов древнегрузинского языка (акад. А. Г. Шанидзе и И. Абуладзе), И. З. Цинцадзе доказал, что «ვერღარა უძლეს ბრძოლად (ბრძოლა — в списке Мариам) ვარანგთა» точнее прочесть как: не смогли выдержать бой варанги26. Правильность данного прочтения подтверждается и тем, что летописец говорит об этом после того, как «сбежало внутреннее войско и взяли в плен в бою в этом [вновь] Абусера и других дидебулов». По всей вероятности, после бегства «внутреннего войска» варяги (всего 700 человек), не сумев оказать сопротивление противнику (силам Липарита), сочли нужным сдаться. Довольный таким исходом, грузинский феодал устроил им пир, после чего «варанги», по-видимому, возвратились в Баши27.

Из дальнейшего рассказа летописца видно, что после Сасиретской битвы «варанги» исчезли. Они больше не участвуют в борьбе Баграта с Липаритом. Вероятно, это результат определенной договоренности между последним и «варангами». Если же «варанги» с самого начала выступали на стороне Липарита (а это возможно лишь в том случае, если они прибыли из Византии), то непонятно, почему он их отпустил (ведь он нуждался в помощи имперских сил). Как выясняется, «войска греческого царя», прибывшие к нему до Сасиретского сражения, находились в его лагере и во время битвы под Аркис-цихе. Почему же «византийцы» остались, а «варанги» ушли? Почему автор летописи абсолютно не связывает этих «варангов» с «византийцами» или с «войском греческого царя»? Ведь «варанги» (если, конечно, они пришли из Византии) и «византийцы» представляли одну вспомогательную силу, которую получил Липарит от императора28.

Интересно, что в подобных случаях другие авторы четко определяют, какие силы использовались византийскими императорами в борьбе против грузинских царей. Например, Сумбат Давидисдзе пишет о «русских полках императора»29, а Степанос Та169ронаци и Аристакэс Ластивертци довольно подробно (особенно первый) рассказывают, почему и как «русси» попали в Тао и что они сделали30. Иначе говоря, названные историки не оставляют без внимания факты проявления византийскими императорами активности в борьбе против грузинского престола, если она не связана с «греческими силами». Но если «варанги» также «не греческая сила», направленная Константинополем к своему ставленнику, то почему же летописец хоть каким-то образом не дал знать, что «войско греческого царя» и «варанги» это одно и то же?

Таким образом, получается, что «варанги» не имеют никакого отношения к «войску греческого царя», следовательно, они не были посланцами Византии31. «Варанги» пришли в Грузию через Черное море, о чем свидетельствует тот факт, что они остановились в Баши, который, был важным пунктом на водной магистрали по реке Риони32. Поэтому трудно согласиться с тем, что Липарит якобы имел определенный вес и в Западной Грузии и мог принять «варангов» в Баши33. Это предположение основано на сообщении летописи о том, что в свое время (в начале 30-х годов XI в.) у некоторых азнауров «возникли пересуды относительно воцарения» Деметре, что «кое-кто и помышлял об этом»34. По мнению Н. А. Бердзенишвили, это — доказательство существования антиправительственной оппозиции в Западной Грузии35. Но, во-первых, в данном сообщении «Матиане Картлиса» не сказано, что именно западногрузинские (абхазские) азнауры добивались воцарения Деметре; во-вторых, это было в тот период, когда Липарит еще оставался опорой царя. Летописец, наоборот, подчеркивает, что после бегства Деметре в Константинополь Баграт IV упрочил свое положение и «овладел своим царством Верхним и Нижним»36. Других подтверждений влияния Липарита в Западной Грузии нет, напротив, все говорит о безраздельной власти в Абхазии Баграта IV, который и мог принять в Баши «варангов».

Итак, приведенные аргументы не могут служить основанием для текстологического исправления сообщения «Матиане». Противоречие между начальной частью и концовкой сообщения — только кажущееся, и нет ничего непонятного в том, что «варанги» прибыли к Баграту IV, на его стороне приняли участие в Сасиретской битве и после того, как сбежало внутреннее войско, сдались Липариту. Последний решил не портить отношений с «варангами» (ведь в Баши было еще 2300 человек) и после приема отпустил их. Сообщение «Матиане Картлиса» о «варангах» в списке царицы Анны следует понимать следующим образом:

«Пришли варанги три тысячи человек, и расположил их в Баши, взял из них с собой семьсот человек и пришел Баграт с внутренним войском и с этими варангами [которые] не дождались месхов, пришли и сразились [со сторонниками Липарита] у Сасиретской рощи; убежало войско внутреннее и в битве в этой вновь взяли в плен Абусера и вместе с ним и других знатных; и [оставшиеся одни на поле боя после бегства внутреннего войска и пленения знатных — варанги] не смогли выдержать бой. И дал Липарит слуг [перешедшим к нему варангам] и готовили [они, слуги] им [варангам] пищу. И так они [варанги] перевалились [через] Лыхни [Лыхский хребет]»37.

170Теперь попытаемся ответить на вопрос: кто же эти «варанги» и откуда они прибыли в Грузию?

Если считать приход «варангов» к Баграту, то тем самым исключается возможность их прибытия из Византии, а следовательно, их принадлежность к русско-варяжской дружине в Константинополе, как это предполагал В. Г. Васильевский. Аргументация его в этой связи нам кажется недостаточно убедительной38. Верно, что имперские власти (во время русско-византийского конфликта 1043 г.) в целях безопасности, естественно, сочли нужным удалить из столицы как русских купцов, так и русских военных людей, и, безусловно, сообщение Георгия Кедрина: «скифы, находящиеся в столице в виде союзников, были рассеяны в провинциях» — подтверждает это. Однако совершенно необязательно видеть этих скифов спустя 4 года на Востоке. Использованное В. Г. Васильевским сообщение Михаила Пселла практически ничего не говорит о русско-варяжском корпусе. Скорее всего, под войском, «находившимся на Востоке», следует подразумевать не «союзное войско», а «византийцев», окружавших Липарита, а также тех, которые «под командой Константинэ… начальника великой этерии осаждали одну армянскую крепость…»39.

Коснулся этого вопроса и И. З. Цинцадзе. Принимая во внимание расположение «варангов» в Баши, ученый отмечал, что они прибыли сюда с моря, по Риони. По его мнению, «варанги» летописи — это один из многочисленных отрядов, разбойничавших на Черном море, который был приглашен грузинским царем в качестве наемного войска40.

Соглашаясь с этим выводом можно предположить, что «варанги» пришли в Грузию из Киевской Русиδ. Как известно, в 1043 г. обострились русско-византийские отношения, приведшие к военному конфликту41. После поражения русского флота в 1043 г. Русь и Византия еще три года находились, так сказать, в боевой готовности. Лишь в 1046–1047 гг. происходит нормализация русско-византийских отношений42.

К этому времени относится и сражение в «Сасиретис-чала», в котором принимает участие отряд «варангов». Напрашивается предположение, что эти «варанги» были отправлены из Киева к Баграту IV несколько раньше, т. е. тогда, когда киевский великий князь находился во враждебных отношениях с византийским императором. Для нас не так важно — были ли эти «варанги» действительно варягами или русскими. Главное в том, что эти «варанги» пришли из Киевской Руси и именно на помощь Баграту, потенциальному врагу Византии. Видимо, так выразился антивизантийский курс правительства Ярослава Мудрого. Однако после поражения в Сасиретской битве «варанги» могли принять предложение Липарита о сдаче и удалиться из Грузии. Может быть, Липарит даже имел к этому времени определенное указание от (помирившихся с Киевом) константинопольских властей не трогать «варангов», достойно принять их и отпустить обратно.

Для подкрепления выдвинутой гипотезы необходимо сделать небольшой экскурс в русско-византийские отношения IX–XI вв. и обратить внимание на одно обстоя171тельство, которое, как нам представляется, может подтвердить возможность прибытия «варангов» из Киевской Руси.

В X–XI вв., как известно, крупнейшей политической единицей Восточной Европы являлась Русь. Еще с середины IX столетия, когда начинает складываться раннефеодальное государство с центром в Киеве, Русь попадает в орбиту политических событий не только Восточной Европы, но и Ближнего Востока. Византия, зорко следившая за изменением обстановки в Восточной Европе, активно противилась усилению нового государства у берегов Черного моря, Дуная и Волги, тем более, что (начиная с VII в.), стесненная арабами, империя все больше проявляла заинтересованность в землях к северу от Черного моря43.

Со своей стороны, молодое Русское государство стремилось к овладению важнейшими водными путями, шедшими на Восток и имевшими для Руси весьма важное торгово-экономическое значение44.

Во второй половине IX и первой половине X в. интересы Руси и Византии неоднократно сталкивались и приводили к конфликтам между этими государствами. Еще в 860 г. Константинополь чуть было не пал под ударами русских войск Аскольда и Дира45. Примерно в то же время (864–884 гг.)46 имел место поход руссов на Абесгун (южное побережье Каспия), который совпал с выступлением арабов против империи47. В 909–910 гг., а также в 912–913 гг. руссы предприняли большой поход в Прикаспийские области, в результате чего были разгромлены города Гиляна, Деилема, Табаристана48. Более мощной была кампания 945 г., во время которой руссы заняли один из крупнейших городов тогдашнего Закавказья — Бардаа — столицу Арана49.

В литературе уже были попытки увязать эти походы (913–914 и 943–944 гг.) на Кавказ с русско-византийскими отношениями. Так, М. М. Тебенков считал, что походы руссов были предприняты в соответствии с державшимися в тайне некоторыми пунктами русско-византийских договоров, по которым предусматривались и выступления русских на мусульманском Востоке со стороны Каспия50.

172А. П. Новосельцев писал, что поход 909–910 гг. соответствовал политическому курсу Олега на сближение с Византией, а поход 944 г., наоборот, носил антиимперский характер и был рассчитан на ослабление ее восточных владений51.

Походы русских на Восток в IX — первой половине X в. А. Н. Сахаров оценивает как военно-политические мероприятия киевских властей, направленные на выполнение союзнических обязательств с Византией, а также на «сокрушение или ослабление своих традиционных политических соперников», на овладение важными торговыми путями52. Следовательно, в историографии уже отмечена связь походов руссов на Восток с византийской политикой первых русских князей.

Учитывая вышеизложенное, можно полагать, что и в середине XI в., а именно во время русско-византийского конфликта 1043–1046 гг., возможно, имела место активизация восточной политики Киева, которая выразилась в присылке вспомогательного войска «варангов» в Грузию на помощь противнику империи Баграту IV. Это может свидетельствовать о контактах военно-политического характера между киевским великим князем и грузинским царем и в середине XI столетия.

Примечания