Календарные обычаи и поверья норвежцев — Юхан Эйдем Берг — Persónur

В этой статье представлены норвежские обычаи и поверья, связанные с календарными датами, религиозными праздниками и периодами года. Норвежские названия, если не указано иначе, приведены в правописании нюношк (не букмоль). Автор надеется, что данный сборник послужит солидным введением не только в норвежские календарные традиции, но и в норвежскую культуру в целом.

О времени и днях недели

В норвежском языке, в отличие от английского, есть разделение понятий дня (dag) и суток (døger или døgn). Однако в языческой и раннехристианской Норвегии понятие суток было иным: сутки (dǿgr) означали либо день, либо ночь, то есть период в 24 часа делился на двое «суток».

До распространения часов норвежские крестьяне определяли время по теням (например, на подоконнике) и по положению солнца относительно горных вершин. По этой причине некоторые горы имеют названия вроде Полуденной или Обеденной: Nonsfjellet, Middagskammen, Dugurdsmålhaugen, Åbittinden, Undornsnuten и так далее. В отношении таких гор сегодня нужно учитывать, что в ХХ веке в Норвегии было введено летнее время, поэтому с апреля по ноябрь норвежское солнце стоит в зените не в полдень, а в час дня. Также очевидно, что, к примеру, какая-нибудь Полуденная гора изначально называлась так только на той ферме или сетре, где по ней сверяли полдень, и только с распространением карт стала так называться официально.

Есть гипотеза о бытовании в дохристианской Норвегии пятидневной недели, однако эта гипотеза очень спорна. Дни недели в норвежском языке называются по римскому образцу. Понедельник называется måndag, то есть «лунный день». Вторник — tysdag, в честь Тиу. Среда (onsdag) называется в честь Одина, однако есть и народное название mekedag, произошедшее от древнескандинавского слова, означающего день в середине недели (как в славянских языках). Четверг (torsdag) назван в честь Тора, по аналогии с Юпитером. Пятница (fredag) названа в честь богини Фригг. Название субботы (laurdag) буквально означает «банный день». Воскресенье (sundag) названо в честь солнца.

Было много поверий на каждый день недели. Одно из самых интересных и распространённых про то, что ногти было принято стричь на пятницу в дневное время, и ни в коем случае не стричь их по вечерам или ночью. Это поверье было известно по всей стране, а также в Исландии и на Фарерских островах. По всей Норвегии был обычай не выбрасывать ногти, а прятать их в стену (избы или церкви) или куда-то ещё, либо сжигать. Считалось, что остриженные ногти могут заполучить ведьмы и использовать в своих ритуалах. То же касалось волос, вымытых в реке, текущей на север.

В этом отношении никак нельзя не вспомнить про легенды о Нагльфаре, но так далеко в глубь веков идти не требуется: если посмотреть на фольклор Прибалтики, то там остриженные ногти (и, порой, волосы) не выбрасывали, так как опасались, что их украдёт чёрт, и сделает из них шапку-невидимку или невидимую лодку, чтобы проникнуть в Рай. Схожие рассказы также известны у басков, украинцев, зороастрийцев и ненцев Ямала. Есть ещё и еврейское поверье, что ногти нельзя выбрасывать, так как они могут навредить беременным женщинам, поэтому некоторые хасиды ногти сжигают. На шаббат принято смотреть на отражение света свечи в ногтях. Кроме того, некоторые раввины советовали стричь ногти рук (не ног) именно на пятницу перед шаббатом.

Связь с беременностью объясняется легендой, что у Адама и Евы до грехопадения была чешуя, и ногти — это её остатки. Очевидно, что эта легенда имеет родство с месопотамским эпосом, где змея, укравшая цветок вечной жизни у Гильгамеша, сбросила кожу. Однако легенды про чешую (или мех) у перволюдей, сброшенную после поедания запретной ягоды (или иного нарушения табу), известны у всех народов Сибири, а также у саамов и на Алтае. У норвежцев в этом плане сохранился только рассказ про то, что некоторые ягоды раньше были ядовиты, пока Иисус не поставил на них крестики.

Самым важным днём в фольклоре и магии у норвежцев является четверг. С четвергом связано даже больше поверий, чем с христианским воскресеньем. Повсеместно считалось, что прясть вечером в четверг — не к добру. На четверг обычно проводились казни. Свадьбы, похороны и крещение на четверг во многих семьях старались не проводить. В четверг, согласно норвежским колдовским рукописям, следовало проводить многие из ритуалов. Лозоходство тоже следовало делать по четвергам.

По четвергам, как считалось, проще увидеть призраков и прочую нечисть. Так, в Трёнделаге рассказывают, что на пекарню в деревне Снуэн в Мельдале каждый четверг со стороны кургана приходил неизвестный старичок и глазел на людей, отказываясь говорить кто он и откуда. Тогда местные решили сварить кашу в скорлупе от яйца, чтобы посмотреть на его реакцию. Старичок сказал: «сколько веков я ни жил в кургане, а такого не видал», после чего исчез навсегда. Так подтвердились подозрения, что он был духом-жителем кургана. В Снуэне вообще полно подобных историй, так что никто особо и не удивился.

Если была совершена кража и нужно было найти вора, то именно утром в четверг, как считалось, следовало обращаться к колдуну. Он мог тотчас узнать кто совершил кражу, и вернуть украденное, телепортировав на место. Если этого не удавалось, то колдун мог ослепить вора, пока тот не вернёт украденное. Для этого колдун брал особый гвоздь и вбивал в стол или стену, говоря заклинания. Таких заклинаний известно довольно много. Известно, что подобным промышлял недалеко от того же Снуэна колдун Ула Эльвен (также известный как Улэ Эльвинь или Старый Альвин).

1 января как первый день нового года норвежцы стали отмечать довольно давно, однако крестьянский быт следовал сельскохозяйственным и церковным датам, поэтому Новый Год в сёлах особо не праздновался до XIX века. Да и в наши дни Новый Год по важности значительно уступает Рождеству (которое в Норвегии празднуется в декабре). Так, норвежцы дарят подарки друг другу не на Новый Год, а на Рождество, хотя новогодние подарки тоже раньше существовали.

Норвежский год на так называемых «рунических календарях» делился на летнюю и зимнюю половины, поэтому началом нового сельскохозяйственного года отчасти считался первый день летней половины — 14 апреля. С другой стороны, бумажные альманахи начинались с 1 января, поэтому уже века три-четыре назад Новый Год отмечался как начало календарного года даже в семьях, где альманахами не пользовались. Церковный год в Норвегии начинается в первое воскресенье адвента.

День святого Сильвестра, во многих странах связанный с Новым Годом, в Норвегии исторически мало известен, поэтому Новый Год — это в первую очередь светский праздник. В отличие от датчан, норвежцы в Новый Год не прыгают со стульев, а чокаются бокалами и пускают салюты. Новогодний фейерверк в Норвегии появился изначально в среде дворян, но прочно вошёл в современную традицию.

В сёлах северного Трёнделага бытовал обычай ставить на Новый Год штопор между амбаром и овином (или вставлять в стену овина) как оберег от весьма своеобразного чудовища — Новогоднего Штопора (Nyårsnavar, в трёндерском произношении Нюошноввор). Этот Штопор, согласно рассказам, ходил по сёлам и фермам в новогоднюю ночь и сверлил дырки в стенах.

6 января отмечается «Тринадцатый День после Рождества», когда принято петь Draumkvedet. Эта песня записана этнографами в очень многих вариантах разной длины и детальности, но ныне для пения обычно используются только несколько стандартизированных текстов. В песне некий Улав заснул в ночь на Рождество и проспал 13 дней. В своём сне он увидел горящий мост Gjallarbru, по которому души мёртвых идут на тот свет. На мосту грешников встречают бык и змея, но, как там поётся, «во Втором Мире не стоит бояться острых рогов быка тому, кто даёт в Первом Мире зерно беднякам, и нету больнее укуса, чем злая молва». Далее Улав видит болото, где утопают грешники, а вокруг болота на чёрном коне ездит «Грютте» (очевидно, дьявол). В конце сна Улав увидел архангела Михаила, дующего в рог, созывая на Страшный Суд.

Как видно, христианские сюжеты в балладе сплелись с языческими деталями, вроде моста в Хель или рога Хеймдалля. В одном из малоизвестных вариантов даже указано место Суда — в урочище у села Høydalsmo. В некоторых вариантах упомянуто место, где жил Улав — село Rauland. Именно в том селе эта песня сегодня пользуется наибольшей известностью, однако и далеко за пределами Телемарка она известна. Например, в 2021 году её исполняли в Нидаросском Соборе в Трондхейме, правда, не в январе, а на норвежское Рождество.

В некоторых семьях до начала ХХ века отмечали «Старое Рождество» (Gomol Jol или Gamle Joledag). 5 января отмечали Старое Рождество под Бергеном, Ставангером и Кристиансандом, а в остальных районах обычно 6 января, реже — 7 января. В этот день проводили простую праздничную трапезу как дань традиции, однако она ничем не напоминала настоящее Рождество. Одним из отличительных обычаев было зажигание трёхрожкового канделябра (светильника на три свечи), в честь трёх волхвов.

Под Старым Рождеством, конечно же, имеется ввиду Рождество по юлианскому календарю. В Норвегии смена календаря случилась в 1700 году одновременно с Данией и Исландией. Очевидно, что к реформам крестьяне относились скептически. Реформа вообще выпала на непростой период, когда в Исландии вскоре случилась эпидемия оспы, а в Норвегии произошла череда бунтов против налогов. В Швеции в том же 1700 году был введён особый переходный календарь, но через 13 лет его отменили, вернув старый.

Так как юлианский календарь в Норвегии упразднили раньше, чем в России, то и отставал он тогда меньше, всего на 11 дней. Так как закрепился он в крестьянской традиции, а не в церковной, то разница в 11 дней закрепилась для народного норвежского отчёта «старых» дат. Впоследствии, для простоты некоторые семьи вообще стали отсчитывать «старые» даты с разницей в 10 дней или вообще как было удобнее, то есть название «старый календарь» стало чисто номинальным. Это хорошо видно, например, по «старому» дню св. Варфоломея, который, по идее, должен отмечаться 3 сентября, но по факту его отмечали в разных семьях в разбросе дат от 2 до 6 сентября.

Путаница наблюдается и в историографии. Вскоре после введения нового календаря в Норвегии, началась очередная война со Швецией, когда шведский полководец Армфельдт осадил Трондхейм, а его финские наёмники совершили рейд на юг, разорив фермы и шахты в Реннебю, Уппдале, Квикне и Селе, но в итоге шведы и финны были вынуждены эвакуироваться обратно на восток, где по пути больше половины из них погибло в снежном шторме, в то время как шведский король погиб в битве недалеко от Осло. По причине того, что норвежские и шведские календари тогда не совпадали, даты всех этих событий отличаются в зависимости от историографической традиции.

7 января отмечался Eldbjørgsdagen. В этот день было принято давать огню глоток пива в честь некой Эльбьёрг. Значение этого имени вероятно означает «хранительница огня», и эта традиция также известна у шведов, фарерцев и исландцев. Однако скорее всего речь идёт не про забытую святую, а про языческого духа. Так, про пищащий огонь говорили, что Eldbjørg или Lokje (Луще) лупит своих детей. В 1821 году крестьянин Нильс Свенунгссен из северного Телемарка составил словарик наречия своего села, где прямым текстом указал, что Луще — это «бог огня».

Этому же Луще давали молочные зубы, бросая их в огонь, чтобы у детей росли здоровые коренные зубы. Этот обычай кидания зубов в огонь известен у многих других народов по всему миру. В Норвегии также было принято вбивать выпавшие зубы в стул, сделанный из пня, однако с Луще это, видимо, не связывалось.

Скорее всего, под Lokje изначально имелся ввиду Локи из древнескандинавской мифологии. Именно под этим именем Локи известен в балладах, записанных в Телемарке и Сетесдале в XVIII–XIX веках. Однако точно установить связь древнескандинавского Локи с огнём проблематично, поэтому весьма возможно, что огненный дух и персонаж баллад — это два разных персонажа фольклора, хотя они и имеют одинаковое имя. Тем не менее очевидно, что пиво, подносимое 7 января огню, изначально являлось жертвоприношением духу очага.

Сама концепция такого духа не чужда норвежцам. Так, в Сетесдале считалось, что под очагом живёт дух-хранитель årevette. Стоит иметь ввиду, что традиционный норвежский очаг (åre) — вовсе не восточнославянская печь, а просто место для огня в середине избы, обложенное камнями, а вместо трубы использовался люк в крыше над очагом (ljore). Хлеб, впрочем, пекли в отдельном домике, который строили подальше от других строений во избежание пожара. Лишь с XVIII века получили распространение камины, а чуть позднее — чугунные печки норвежского производства. На краю очага в некоторых избах стоял резной столб «печного мужичка» (omnkall, также — kallhovd). Впрочем, существуют разногласия среди этнографов, имели ли такие столбы отношение к язычеству или же они были чисто декоративными.

11 января. Месса святой Бретты (Brettemesse или Brokismess). В этот день нельзя было пользоваться лошадью. День отмечали и в Средние Века, и он известен также в Исландии, однако неизвестно кто эта святая и за что её почитали. В некоторых местах её путали со святой Суннивой.

12 января. День Середины Зимы (Midtvinterdag). В этот день начинался месяц Торри, известный с дохристианских времён. В норвежских диалектах он сохранился под названием Торрэ или Тэррэ. Подробнее о старинных месяцах будет сказано ниже.

13 января отмечался «Двадцатый день после Рождества» (Tjuandedagen) или Старый Новый Год (по юлианскому календарю). В этот день принято убирать рождественские украшения (ёлку и гирлянды). В приморских сёлах к этой дате всё должно быть готово к отплытию рыбаков на Луфутенский архипелаг для ежегодной ловли трески (Lofotfisket, Луфутфэске). Ловля начиналась в феврале и продолжалась примерно до Пасхи, после чего рыба продавалась на ярмарке в Бергене. Рыбаки, возвращаясь с архипелага, по традиции привозили с собой подарки, называемые vågablom, а с ярмарки они привозили домой подарки bernblom.

Многие обычаи были связаны с этой ловлей, чтобы не потерять «рыбную удачу» (Vadhald, Вахаль). Например, существовал обычай, что для удачной ловли рыбак должен был иметь половые отношения со своей женой перед своим отправлением в путь. Во время ловли нельзя было упоминать названия животных, птиц и рыб, а также рыболовных снастей и частей лодки — для этого использовались тайные слова, сходные с рыбацким жаргоном Оркнейских и Шетландских островов. Подробнее об этом тайном языке можно узнать в книге “Nemningsfordomar ved fiske” 1940-го года издания за авторством Сульхейма. Для каждой рыбы было своё тайное название, но были также называния для типов судов и снасти, и для животных и птиц. Так, орлана-белохвоста называли «шиньбукс» (буквально, «кожаные штаны») или «кликсэ», а корову называли «сихалэ». Некоторые тайные слова сегодня, с исчезновением Луфутенской ловли, вошли в ежедневный обиход в прибрежных наречиях. Чтобы не сглазить, перед отплытием рыбакам желали ни хвоста, ни чешуи (skitfiske, «шитфэске», буквально «дрянной ловли»).

На суше у норвежцев тоже были слова-табу, которые до сих пор многим известны. Например, волка называли «сероногом» (gråbein), росомаху — «горной лягушкой» (fjellfrosk), белку — «древесным медведем» (trebjørn), а ворона называли «корп» или «крумп». Вместо юга могли говорить север, а вместо имени хозяина фермы просто говорили «сам» (sjølen, sjaven). Аналогично, хозяйку фермы, которая оставалась главной во время отъезда мужа, называли «самой» (sjøla).

У морских рыбаков бытовали рассказы про «внешние» острова — Utfroan, Utvega и Utrøst, которые находились, соответственно, перед островами Фруан, Вега и Рёст. На эти «внешние» острова можно было попасть только избранным, и там жил чудесный народ. Также была традиция кидать на секретные шхеры часть улова для того, чтоб в следующий раз улов был не хуже.

Большое скопление рыбаков на Луфутене не обходилось без серьёзных потерь при больших внезапных штормах. Так, буря в феврале 1849 года унесла до пятиста жизней. Не только море было опасностью, но и сами же люди. Вплоть до первой трети XIX века в норвежских морях встречались пираты. Среди разных артелей рыбаков и разных типов рыбацких судов была сильная конкуренция, что часто приводило к конфликтам. На Луфутене наиболее известно столкновение в 1890 году. Даже на обычных горных озёрах вдали от моря случались столкновения, например, на озере Винстре в Йотунхейме в 1828 году, где произошла крупная стычка между артелями из Гюбраньсдала и Валдреса.

В середине января — середине марта в Норвегии до недавнего времени бытовал обычай кормления солнца сливочным маслом. В первом томе Уппдальского Краеведческого Сборника (Oppdalsboka, 1947 год) упомянуты Ганс и Тюри (Hans og Tyri), которые мазали сливочным маслом окно в своём доме «чтобы солнце слизало», однако дата для этого ритуала не упомянута. Сетесдальский краевед Юханнес Скар в восьмом томе своего опуса “Gamalt or Sætesdal” также упоминает «глухую Турбьёрг из Твейта», которая размазывала сливочное масло по окну для солнца, когда то в первый раз за год показывалось из-за горы.

Пачканью окон маслом способствовал тот факт, что окна в Норвегии в старые времена делали не из стекла, а из бычьего желудка (такое окно называлось skjå, «шо»). С появлением стеклянных окон более эстетично стало класть масло в блюдце и ставить на подоконник. Так, можно привести в пример ныне покойную мельдальскую поэтессу Астри Круг Халсэ (Astrid Krog Halse), по стихам которой часто исполняет свои песни известная ныне музыкальная группа Gåte. Астри, жившая недалеко от вышеупомянутого Уппдала, написала целый стих про то, как её бабушка в день, когда солнце впервые в году выглядывало из-за горного перевала за домом, ставила миску на подоконник и клала туда сливочное масло, чтобы солнце растопило его. Этот обычай Астри прямо называет Soloffer, буквально «жертва солнцу». В Суньдале (Sunndal) это тоже практиковалось, объясняя тем, что насытившееся маслом солнце будет чаще светить весь год. В Валдресе, Хардангере и некоторых других местах обычай с блюдцем тоже был известен.

Писатель и этнограф Ивар Мортенссон-Эгнунд не только издал (совместно с А. Олриком) статью про солярные ритуалы норвежцев, но и сам не чурался вешать на стену кусок масла напротив окна в день, когда солнце впервые после зимы показывалось в окне. Ивар жил на границе Альвдала и Фоллдала и там знал других людей, которые тоже совершали подобный ритуал. Тот же Ивар слышал от северных норвежцев, что первый раз, когда солнце видно после 1 января, у них было принято выпивать бокал вина. По другим сведеньям, северяне вино не выпивали, а выплёскивали.

Есть ещё сообщения, что 1 марта на стену снаружи дома, со стороны, где дольше всего светит солнце, крепили кусок сливочного масла, и по наблюдали как быстро оно будет таять. Если таяло быстро, то это сулило тёплую весну (так как 1 марта в таком случае считалось как бы дверью в весну).

Как на севере, так и на юге, с появлением солнца на определённой небесной высоте принято было гадать по Псалтыри. Норвежские гадания по Псалтыри проводились и по иным датам, и в целом они походили на гадания, схожие с северно-русскими, однако под Псалтырью понималась не столько книга Псалмов Царя Давыда, сколько сборники лютеранских псалмов, написанные датскими и норвежскими священниками.

У саамов был обычай кидать латунные кольца в колодцы, чтобы приветствовать солнце после полярной ночи, и по цвету патины на кольцах гадали. Так же и по таянью масла на стене гадали норвежцы. Здесь нужно учитывать, что латунное кольцо, но, возможно, иного типа, у саамов использовалось и для гадания на бубне, как это показано в фильме Veiviseren, снятом на основе этнографического сборника Енса Фриса (Jens Friis).

20 января. День Братьев. Под братьями в норвежском народном представлении имелись ввиду святые Фабиан и Севастьян, которые братьями на самом деле не были. В этот день в некоторых прибрежных сёлах под Бергеном рыбаки, планируя состав рыбацких артелей на весну, объединялись в пары.

25 января. День Павла-Стрельца (Pål Skyttar). Имеется ввиду день обращения апостола Павла, но в народном сознании он превратился в образ солдата, не связанного с апостолом. Рассказывали, что этот солдат до обеда воевал, а после обеда молился. Считалось, что в этот день нельзя начинать никаких важных дел, ибо они будут обречены на неудачу. В одних сёлах на День Павла-Стрельца ожидали непогоду, а в других считалось, что какая погода наблюдается в этот день, такой она будет всё лето.

2 февраля. Сретенье (Kyndelsmesse). В 1771 году церковь перестала отмечать Сретенье выходным, а к нынешним временам этот день прочно забыт. В этот день устраивали праздничные трапезы, отмечая окончание рождественского цикла праздников. На Щюннюсмяссу ожидалась метель, а если была тёплая погода, то она сулила плохой урожай к осени. На юге страны считалось, впрочем, иначе: тёплая погода на Сретенье обещала урожайный год. В Трёнделаге Сретенье называли Днём Середины Зимы, а под Ставангером считали Сретенье первым днём весны. У рыбаков на Сретенье гадали о весеннем улове. Например, считалось, что море на Сретенье ночью светится там, где будет много рыбы. Скорее всего, речь идёт о свечении планктона, хотя в феврале его видно очень редко.

3 февраля. День св. Власия Севастийского. По созвучию имени святого с глаголом «дуть» (blåsa) название этого дня превратилось в «Дующую Мессу» (Blåsmesse), а сам святой стал ассоциироваться с ветром. Например, во многих сёлах считалось, что святой Власий (Бласиюс) в этот день вдувает жизнь в мелких животных, которые находятся зимой в спячке. Поэтому, если этот день ветренный, то летом будет много жаб, лягушек, змей, леммингов и насекомых.

У морских рыбаков северной Норвегии считалось, что ветер с востока сулил плохой улов трески, а с запада или юга — хороший. Сильный ветер в этот день сулил ветренный год. Также нельзя было упоминать самого Власия, находясь в море. Даже сам ветер рыбаки не упоминали всуе, а называли «безногим Эйвиндом», а не ветром. В Салтене на День Бласиюса сжигали все мётлы, чтобы весь год не было штормов.

На архипелаге Hvaler (около Осло) на День Бласиюса был обряд очищения поля от кротов. Два мужчины шли по полю друг за другом задом наперёд, со всей силы бья по земле посохами. Один говорил: «Что ты делаешь?», и второй отвечал: «Я бью посохом, я бью посохом». Тогда первый спрашивал: «За чем ты бьёшь?», и второй отвечал: «Я бью за кротом».

12 февраля в Телемарке отмечали День святого Таральда (Taraldsmess). Об этом местночтимом святом почти ничего не известно. Если на День святого Таральда было пасмурно, но не шёл дождь, это предвещало хороший урожай к осени.

12 или 13 февраля кончался старинный месяц Торрэ и сменялся месяцем Ёа (Gjøa). Исландцы этот месяц называют Góa, а февраль шведы раньше называли Göjemånad. В Норвегии Ёа ассоциировалась с колдовством, когда ведьмы были особенно активны и опасны. В некоторых сёлах начиная с XVIII века название Ёы стало синонимично с февралём, в редких случаях — с январём или даже апрелем.

На севере страны известно понятие gohespri (гухеспри), под которым изначально скорее всего имели ввиду метель, ожидаемую на Сретенье, но со временем оно стало означать период с конца января примерно до конца февраля. Под «гу» здесь имеется ввиду месяц Ёа (на местном говоре), а «хеспри» буквально означает работу спустя рукава, но в этом контексте имеется ввиду сильная вьюга.

14 февраля. День святого Валентина. Пожалуй, один из самых молодых праздников в Норвегии. Его начали как-то заметно праздновать лишь после 1993 года под влиянием из США.

В феврале или начале марта отмечается Сыропустное Воскресенье (Fastelavn). Первый вторник после этого воскресенья называется Жирным Вторником (Feitetysdag) или же Днём Семи Трапез (Sjumålsdagen), после чего следует Пепельная Среда, знаменующая начало Великого Поста перед Пасхой.

В Дании Сыропустное Воскресенье отмечается гораздо более широким спектром традиций, чем в Норвегии или Швеции. До ХХ века на понедельник после Сыропустного Воскресенья в Бергене устраивали ярмарку и игры, а на Жирный Вторник бергенцы ели смалахове (баранью голову). В наши дни женской гуманитарной организацией NKS для благотворительности продаются ветки, украшенные разноцветными перьями. Такие купленные ветки можно часто увидеть стоящими в вазах в домах людей в феврале и марте.

На Пепельную Среду ожидался снегопад, так как в тот день раньше посыпали голову пеплом, так же и Бог посыпал землю снегом. Если же снега не было, то это считалось обещанием хорошего урожая к осени. На Пепельную Среду готовили солёную кашу. Изначально в кашу просто добавляли пепел, но потом стали просто заменять солью. В Биндале варили кашу с пеплом только как символ, то есть не ели её, при этом вообще не связывали Пепельную Среду с постом, а с тем, что, мол, на день после Жирного Вторника сгорел Нидаросский Собор или даже Копенгаген. Собор и вправду много раз горел, но никогда на Пепельную Среду.

22 февраля. Петров Стул (Peters Stol, Петяштуль, также встречается написание Peter Stol с тем же произношением, буквально «Пётр Стул»). Под стулом имеется ввиду кафедра в церкви, которую норвежцы называют епископским стулом. В Норвегии и некоторых других странах Европы считалось, что в этот день святой Пётр кидает с неба горячие камни в озёра и реки, чтобы быстрее таял лёд, поэтому с этого времени запрещалось во многих норвежских сёлах ходить по льду и даже спасать тех, кто под лёд проваливался (так как попытки спасения могли обернуться гибелью и для спасателей). В некоторых сёлах утонувших, провалившихся под лёд в этот день или позже, хоронили как самоубийц (без звона колоколов и т.д.). Впрочем, во многих сёлах зимняя рыбалка на льду вполне обычна до середины марта.

В Телемарке есть два больших озера — Ниссер и Бандак. Если лёд на Бандаке таял и трескался, дрейфуя к западному концу озера, то в честь этого пили пиво, так как это считалось верным знаком урожайного года. Если же лёд дрейфовал на восток, то это сулило недород. Так же и на Ниссере ледоход на север считался хорошим знаком, а ледоход на юг — предзнаменованием неурожая.

Также по всему побережью Норвегии считалось, что погода, наблюдаемая на Петров Стул, будет продолжаться и в следующие недели. Это поверье, согласно Б.Альверу, напрямую заимствовано из Дании через датские альманахи.

24 февраля. День апостола Матвея (Матиаса), также известная как Месса Бегуна (Lauparmesse). Второе название изначально связано с високосными годами (laupår), когда месса по юлианскому календарю переносилась на 25 число. Название изменилось по созвучию со словом «бегун» (laupar), и в народном сознании этот день стал связан с бегом. Так, например, с этого дня можно выпускать коров на прогулки. В этот день также ожидался ледоход на реках. Примерно с 24 февраля в Норвегии начинают рождаться барсучата, а на морском побережье возвращаются первые кулики-сороки. Если у кулика-сороки лапки красные, то лето будет тёплым, а если жёлтые, то нет. В конце февраля также можно сажать в теплицах помидоры и огурцы. В отличие от огурца, помидор — очень новый для Норвегии плод, так как до ХХ века норвежцы его практически не выращивали. Огурец же стал популярен уже в конце XVII века.

Високосные годы в Норвегии издавна считались плохими, особенно для урожая, хотя это поверья мало имеет отношения к реальности, так как голодные годы были не-високосными: 1591, 1635, 1647, 1777, 1781, 1795 и 1801. Голод же на високосные годы случался только дважды: в 1740 и 1812 годах, но в обоих случаях он был частью серии неурожаев 1739–42 и 1807–14 годов. Последняя из них была одной из причин, по которой Норвежский Парламент решил согласиться на унию со Швецией.

9 марта. День Сорока Рыцарей (севастийских мучеников). Как и в случае с днём Петрова Стула, в некоторых местах считалось, что погода на день Сорока Рыцарей будет продолжаться ещё много дней, вплоть до сорока.

12 марта. День Папы Григория (Gregorsmesse). После Реформации символизм Папы Римского был утрачен, а имя Григорий в Норвегии редкое, так что название дня в разных говорах стало произноситься как Грюсмюсса, Грегюсмесса, Груошмесса, Грэйесмёсса, Гряггушмясса и т.п., не имея прямой связи с именем святого. Именно в этот день по норвежским народным представлениям случалось весеннее равноденствие. В реальности оно случается в День Венедикта Нурсийского (Bendiksmesse) 21 марта или на день-два раньше в зависимости от года. Привязка дня весеннего равноденствия ко Дню Григория, согласно этнографу Б. Альверу, происходит из датских альманахов, которые имели хождение среди норвежцев. Именно там по какой-то причине День Григория назван Днём Середины Весны.

На Грегушмессу дети из бедных семей собирались в группы и ходили по улицам села, прося милостыню. По норвежским и датским поверьям, хорошая погода в этот день сулила богатый урожай к осени. В Мандале же наоборот, дождь на Грегушмессу считался предзнаменованием урожайного года. В Аустфолде на Грегушмессу принято было бросать перед входной дверью метлу и вязанку хвороста, что якобы помогало от блох (видимо, в первую очередь от птичьих).

14 марта начинается старинный месяц Квина, следующий после месяца Ёа. С середины марта по июнь делают традиционные свистульки из коры вербы (seljefløyte), так как именно в это время надрезанная кора с веток верб снимается так же легко, как перчатки с рук. Также кору вербы в это время срезают и для сушки, чтобы в дальнейшем использовать для дубления рыбьих шкурок (из них норвежцы делали многие вещи, включая обувь, куртки и даже части конской сбруи).

Деревья, срубленные с октября по январь, уже к этому времени готовы для изготовления из них мебели и посуды. До появления камина и печной трубы роспись стен и мебели была не нужна, так как все деревянные поверхности в доме вечно были черны из-за золы. В XVIII веке стены и мебель стали украшать цветочными мотивами (rosemåling), а потом стало популярно красить стены в голубой цвет. Те, кто рисовал цветы, были зачастую образованными крестьянами, но, из-за высокого содержания свинца в краске порой получали повреждение нейронов, становясь чудаковатыми. Некоторые из них пользовались славой колдунов, например, Сондре Бюстерю (Sondre Busterud) из Телемарка.

16 марта. День памяти исландского епископа Гюдмюнда. В прибрежных районах этот день был забыт в последние несколько веков, да и во внутренних районах он был известен мало. Снег на 16 марта сулил хороший урожай к осени, но если снег продолжался и на следующий день (День Гертруды), то это сулило холодное лето.

Есть спорная точка зрения, что Гюдмюнда почитали святым даже после Реформации. В качестве доказательства приводят, к примеру, часовню святого Гюдмюнда, стоявшую около современного аэропорта Гардермун под Осло. Лишь в 1732 году её сожгли по приказу местного священника как пережиток католичества. Однако этот Гюдмюнд, в честь которого она называлась, согласно краеведам — местный мученик, а вовсе не исландский епископ.

Также якобы имелась икона святого Гюдмюнда на ферме Flatland у озера Vråvatn в Телемарке. Она, согласно Эрику Понтоппидану, была уничтожена как католическая ересь одним священником, другом Людвига Хольберга. Но и здесь есть подвох, так как все иные источники упоминают в том селе отнюдь не икону Гюдмюнда, а деревянный бюст некоего Турбьёрна. У него был плоский шлем и страшные оловянные глаза. На голову ему ставили миску с пивом на Рождество и Новый Год, прежде чем пить самим, и, после того, как все выпивали из миски, её ставили обратно ему на голову. Каждый, кто пил из миски, говорил тост, поздравляя Турбьёрна с праздником. Хозяин же на той ферме, Старый Онунд, прогнал вышеупомянутого наглого священника, утверждая, что, если это и был когда-то грозный идол, то теперь его почитают лишь в качестве курьёзной семейной традиции, и вообще это не идол, а скорее просто подставка к пиву. Впрочем, старик немного превирал, о чём станет понятно дальше.

Рассказывали, что отнюдь не только священник пытался уничтожить идола, но и просто религиозные фанатики. Так, один раз кто-то из местных крестьян, в отсутствие Онунда, ударил идола топором, но его успели остановить. Онунд сказал, что идол ещё отомстит, и действительно, в селе вскоре начался страшный пожар. Думали, что сгорит всё село, но внезапно он потух, не нанеся особого урона ни домам, ни людям.

Дочь Онунда звали Юрюнн. Она унаследовала ферму и очень любила идола, однако сразу после её смерти ферма сгорела, и идол сгинул. Говорят, идол спалил самого себя, так как ощущал, что его время пришло, и следовало уступить место христианству.

Сам факт существования Турбьёрна-Гюдмюнда отнюдь не удивителен, и о многих других подобных рождественских идолах здесь будет ещё рассказано позже. Но имел ли тот идол отношение к епископу Гюдмюнду — остаётся под вопросом. Нет ничего странного, что статую святого сочли за идола. Деревянные статуи святых из церквей порой и вправду укрывались крестьянами от костров Реформации. Недалеко от того же Гардермуна в посёлке Lørenfallet была изба с двумя «идолами», которая, судя по всему, раньше была католической часовней. Изба была уничтожена оползнем в 1798 году. Вдобавок можно привести в пример статуи св. Николая и св. Андрея, о которых тоже будет рассказано ниже.

17 марта. Месса святой Гертруды (в трёнделажском произношении: святая Яштрю). Этот день связан с поверьями о дятле, особенно о чёрном дятле (т. н. «птица Гертруды»). Например, если дятел стучал в стену избы, то это было предзнаменованием скорого снегопада, даже если погода казалась хорошей. Стук дятла по стене вообще сулил непогоду, но на День Гертруды погода, по поверью, была особенно непредсказуемой. Начиная со дня Гертруды в долине Нумедал наблюдали погоду до 14 апреля: если погода в эти недели была плохой, то это сулило неурожай к осени.

18 марта. День святого Петра из Вероны (Per pekk i vatn). На востоке Норвегии в некоторых местах считался днём ледохода, очевидно, из-за смешения с днём Петрова Стула.

21 марта. Середина Весны (Jamvår, Ямворь), день святого Бендика (Венедикта). В этот день в ряде мест было принято собирать берёзовый сок (bjørkesevje). Если сок не тёк на 21 марта, то берёзу оставляли до Благовещенья (25 марта), а, если и на Благовещенье не было сока, то ждали до апреля. В горных районах, на границе леса, берёзовый сок вообще не имеет смысла ждать до середины апреля.

24 марта. Согласно Б. Альверу, в Гюбраньсдале (Гудбраннсдалене) вечером 24 марта устраивали карнавал Tronokvelden, когда девушки выряжались в ведьм. Также есть сообщение из гюбраньсдалского городка Вогго (Vågå), что карнавал устраивали не 24 марта, а просто на Пасху, поэтому ряженых ведьм называли «посктруну», буквально «пасхальными ведьмами» (ср. со шведской традицией påskkärring). Интересно, что слово «труну» в гюбраньсдалском говоре также означает журавля, возвращение которого, по скандинавской традиции, ожидалось уже на 25 марта. Но для Гюбраньсдала эта дата кажется невероятной, так как журавли в Норвегии к концу марта успевают появиться только на юге.

Особняком стоит анонимная заметка в выпуске газеты Morgenbladet за 15 января 1927 года, в которой автор вспоминает своё детство в том же Вогго, и пишет, что Трунуквельдом его родители и соседи называли день 13 января, когда по небу якобы проносились ведьмы, похищая непослушных детей. Очевидно, имеются ввиду мифы о Дикой Охоте и маскарад рождественских козлов. И действительно, в некоторых сёлах молодёжь наряжалась в козлов не только в декабре, но и в январе.

Кроме журавля, в конце марта начинает возвращаться в горы кречет. В горах по всей Норвегии, особенно в XVII веке, ловлей кречетов и иных соколов промышляли голландцы, которые ловили их сетями и перевозили в Европу, где соколов охотно покупали дворяне для охоты. Ловля происходила главным образом весной, и в горы шли на лыжах. Многие норвежские горы до сих пор носят названия типа Falkfangarhøgda, Falkeriset, Falkenuten и так далее, так как на них стояли сети для ловли соколов.

25 марта. Благовещенье (Marimesse om våren). Следующие за ним шесть ночей назвались Marinettene, т.е. ночами (Девы) Марии. Считалось, что, если ночи 25, 26 и 27 марта тёплые, то и остаток весны будет тёплым, и наоборот. Если в следующие за ними три ночи тепло, то осень будет тёплой, и наоборот.

В этот день, по норвежской примете, можно увидеть возвращение журавля и вороны. Также в это время начинают ворковать вяхири. Если дрозды начинали петь до Благовещенья и гнездиться низко, то это сулило холодное лето и неурожай. В Мандале и в Мёре день Благовещенья считался днём пробуждения медведя из спячки. В Швеции на Благовещенье готовят бельгийские вафли, и эта традиция недавно получила распространение в Норвегии. Такие вафли норвежцы едят обвчно с вареньем (кленовый сироп в Норвегии не делают, а сгущёнка вообще не известна).

На севере страны рыбаки, занятые ежегодной ловлей трески на Луфутенском архипелаге, на эту дату устраивали Великий Спиртной День (Den store brennevinsdagen), так как пойманная с конца марта треска уже не годится на засол, и ловля шла к завершению, поэтому к тому моменту можно было судить о будущем доходе с улова и рассчитывать сумму, которую можно тратить на выпивку и на подарки жёнам. Также в Великий Спиртной День молодых рыбаков-новичков, участвовавших в луфутенской ловле, официально посвящали в ряды рыбацких артелей. Как эти новопринятые члены артелей, так и старики, которые выходили на ловлю в последний раз, должны были оплачивать часть выпивки, купленной артелью. Старые рыбаки, которые уже не никуда плавали, этот день праздновали вместе в родных сёлах.

Пасха (Påske). В отличие от многих стран, пасхальные дни в Норвегии — выходные, в том числе даже Страстной Четверг (Skjærtorsdag). Сегодня норвежская Пасха сходна с Пасхой в других странах северной Европы и ассоциируется в первую очередь с шоколадом и жёлтым цветом. Многие норвежцы проводят это время на даче, катаясь на лыжах. Однако это молодая традиция. Ещё принято смотреть или читать детективы (на дачах до недавнего времени было дурным тоном иметь телевизор, поэтому там скорее читали). Традиция «пасхальных детективов» сложилась к середине 1930-х годов. Пасхальный кролик в Норвегии известен не так хорошо, и тоже является иностранным заимствованием, поэтому пасхальными животными скорее считаются цыплята. Яйца большой роли в норвежской Пасхе не имеют.

На Пасху принято ловить щук. В море на Пасху ловили селёдку, поэтому на Длинную Пятницу в некоторых районах страны принято было есть блюда из неё. Южный ветер на Длинную Пятницу был знаком того, что будет хороший улов сайды, а северный ветер говорил об улове сёмги. Хорошая погода на Вербное Воскресенье или на Длинную Пятницу сулила богатый урожай, а плохая — недород. В Норвегии и Швеции во многих сёлах раньше на Пасху жгли костры. В Вестфолде и Валдресе на Пасху из стожара делали страшное пугало, потом шли к соседу и ставили перед окном или клали в постель, и тогда сосед пугался. Такое пугало в Валдресе называли мужским именем Халвор, а в Вестффолде — Гюлльмюнн (Gullmund). Исследователь Б. Альвер считает, что последнее имя связано со святым Гюдмюндом, о котором уже было рассказано выше.

Ветки вербы с серёжками, как и славяне, норвежцы издревле собирали на Вербное Воскресенье и ставили в доме в вазу. Такие ветки прямо называли пальмами, хотя настоящих пальм норвежский крестьянин того времени конечно же никогда не видел даже на картинках. Сейчас традиция собирания верб на этот день стала редкой, но всё ещё существует. Иногда серёжки вербы в таком случае красят. По-норвежски они называются гусятами, котятами или кошачьими лапами. В отличие от славян, никаких легенд, объясняющих отсутствие цветов у вербы (или у других растений), у скандинавов не бытовало — вероятно, из-за того, что деревья с заметными цветами на севере довольно редки, в то время как славянские легенды такого рода изначально происходят с более тёплых Балкан.

У саамов Финнмарка Пасха играла очень важную роль, являясь одним из периодов, когда можно было собираться всем вместе у церкви и там общаться. Если на ярмарках саамы встречались, чтоб вести торговлю с норвежцами, то на Пасху северные саамы могли договариваться о свадьбах, устраивать соревнования и танцы, при минимальном участии чужаков (разве что священников).

На Пасху, как известно, велик риск простыть, так как солнце начинает греть, а температура воздуха всё ещё холодная. Однако в норвежском фольклоре внимание уделяется не весенней простуде, а именно весеннему солнцу. Считается, что человек на холодном воздухе и тёплом солнце подвержен дремоте. Это явление называется Солнечным Лисом (solrev). До сих пор есть выражение, когда о человеке, задремавшем на весеннем солнце, говорят, что его сцапал Солнечный Лис. Почему именно это явление олицетворяется лисом — неизвестно. Также, как ни странно, нету аналогичного персонажа для летнего солнца (у славян и коми, например, есть Полудница).

На Страстный Четверг во многих местах было принято «крестить» детёнышей скота: трижды обливать водой из ковша телят, ягнят и козлят, после чего давать им имена. Тогда же в Халлингдале было принято кастрировать телят, а в Рёмскуге было запрещено что-либо резать или рубить. Эти два обычая связаны с народным пониманием названия Skjærtorsdag как «Резной Четверг».

На Длинную Пятницу у норвежцев и шведов был обычай лупить детей берёзовыми ветками. Скорее всего, он родственен славянскому битью вербой. В Телемарке парни и девушки устраивали шуточные драки с берёзовыми ветками.

По всей Скандинавии на Страстный Четверг или Длинную Пятницу, был обычай закапывать бутылку с вином в муравейник красных лесных муравьёв, и ровно через год это вино выпивать. Считалось, что это делает человека сильным. В ином варианте вместо вина использовали ветку берёзы, очищенную от коры, после чего её облизывали. В третьем варианте, закапывали не бутылку, а яйцо, варёное в моче больного человека, и, когда муравьи съедали яйцо, то больной выздоравливал.

1 апреля. День Дурака в Норвегии далеко не нов, однако точное время его появления в среде норвежцев неизвестно. Ещё в XVII веке он отмечался в Швеции, причём не только первого апреля, но и первого числа других весенних месяцев. В Дании День Дурака раньше отмечали 1 и 31 мая.

После 1 апреля норвежские саамы начинают перегонять оленей с гор на весенние пастбища. В апреле в прибрежных районах начинается крикливый сезон чаек. Примерно с начала апреля в южных частях Норвегии можно увидеть сборища красных клопов-солдатиков, но на севере они не водятся (в отличие от побережья северной Швеции). Дрозды на в районах Бергена и Ставангера встречаются круглый год, но в горных районах Норвегии зимой отсутствуют, возвращаясь в апреле. Галки и сойки в Норвегии откладывают яйца не в апреле, как в других странах, а в мае. Ток глухарей в Норвегии начинается не ранее апреля и продолжается максимум до первой недели июня.

14 апреля. Летний день (Såmmårdagen или Sumarmåldagen). Этот день считался началом летней половины года. Во многих семьях 14 апреля вплоть до ХХ века отмечали как выходной. Между этим днём и маем было принято начинать весенние полевые работы (våronn). В некоторых сёлах Трёнделага продолжал отмечаться «по старому стилю» 25 апреля, а в некоторых сёлах Телемарка — 26 апреля. в долине Хемседал — вообще 28 апреля.

На ферме Skaveldal под Фагернесом на Летний День варили сметановую кашу. Там же считалось, что, если на этот день выпадает снег, то до 24 июня будет ещё семь снегопадов. В Телемарке, Воссе и Трёнделаге же считалось, что не семь, а все девять. В том же Трёнделаге считалось, что чем больше снега выпадет на Летний День, тем больше мух, слепней, комаров и мокрецов будет весной в следующем году. Если трясогузки прилетали в село до 14 апреля, то это сулило урожай осенью.

Во многих сёлах на Летний День чистили посуду: металлическую — песком, а деревянную — мочалками из т. н. «тюггюграса», предварительно ополоскав горячим отваром из можжевельника, отчего старинная деревянная посуда, много раз чищенная таким образом, внутри имеет характерный тёмный цвет. Тюггюграс (tvogugras) — общее название растений, из которых делали грубые мочалки, будь то хвощи, плауны или осока.

Также 14 апреля начинался старинный месяц Крекла (Krekla или Krikla), следующий за Квиной. Он был последним из сохранившихся в Норвегии «альтернативных» месяцев, сохранившихся с древних времён. Таким образом, в январе начинался Торрэ, после него шла Ёа, потом Квина, и затем Крекла, а с середины мая календарь уже делился на латинские месяцы. Соответственно, до середины мая для обозначения конкретных дат использовались латинские месяцы, а для обозначения самих месячных промежутков времени использовались старинные названия, причём персонифицированные. Например, Торрэ представлялся в виде белобородого деда.

Были ещё Осенний Месяц (haustmånad, с 14 сентября) и Месяц Золы (sotmånad, с 14 ноября). Вдобавок можно упомянуть средневековый месяц tvimånad с 14 августа по 14 сентября, однако его реальное существование в последние шесть веков сомнительно.

Вполне естественно, что при таком переходном календаре со временем старинные месяцы слились с латинскими, поэтому, к примеру, сам месяц май стали в некоторых сёлах называть Креклой.

16 апреля. День святого Магнуса Оркнейского, также известный как «Третий День Лета». Особо никак не отмечался, но присутствовал на многих т. н. «рунических календарях», о которых будет подробно тут рассказано позже.

23 апреля. День святого Георгия Победоносца (Jørgensdag). В этот день намазывали скот особым зельем от слепней и оводов, сезон которых начинается в апреле-мае. При большом скоплении, оводы и слепни способны приводить скот в панику. Для их отпугивания скот на сетрах собирали ближе к рекам и озёрам и дымили вокруг можжевельником.

Кроме того, по поверьям, скот могли атаковать колдовские мухи (gandfluge), разносившие болезни типа сибирской язвы. Эти мухи могли также кусать людей. Насылали их колдуны, причём, обычно, саамские. Кроме мух, колдуны могли насылать болезни и порчу также при помощи летающих шаров (finnball) или невидимых выстрелов (lappeskot). Эти представления существовали по всей Норвегии уже четыре века назад. Этнограф Jens Friis пишет уже со слов саамов, что, по саамский шаман хранил колдовских мух в особой коробке. Также он мог использовать особую птицу с ядовитыми перьями. Из этих перьев шаман мог лепить небольшой шарик tyre, который летал по воздуху, перенося проклятие или болезнь. У коми-зырян почти идентичные вещи рассказывалось про так называемую шеву. Концепция проклятия, передаваемого через насекомое, не нова. Например, нечто похожее описано ещё в Талмуде (трактат Гиттин 56-Б). Этнограф Хюльтен-Каваллиус приводит немного иные представления из Швеции: колдун дул в рог, призывая своих демонов-помощников, а потом делал выстрел из обычного ружья; ведьма могла стрелять из метлы или хлебной лопаты. По слухам, «колдовской рожок» в форме конской головы совсем недавно нашли и в горной Норвегии, после чего во всём районе заболели лошади, пока рожок не закопали обратно.

От колдунского «выстрела» был распространён следующий заговор на скот: Jeg gjør åt dig for Fin-skud, for Lapp-Skud, for alle de Skud som flyver og fer i Vind og Ver, i 3 Navn Gud Fader, Sønn og Hellig Ånd (я заклинаю тебя от финских выстрелов, от лопских выстрелов, от всех тех выстрелов, что летают и странствуют в ветре и погоде, именем Бога-Отца, Сына и Святого Духа), после которого трижды читался «Отче Наш». Аминь, как и во многих других заговорах, при этом не говорили.

25 апреля отмечался день святого Марка, также известный как Ходный День (Gangdagen). В этот день в католические времена совершался крестный ход по полям с молитвами за урожай, откуда и пошло народное название. Впрочем, Ходным Днём порой назывались и некоторые другие даты. В некоторых семьях на этот день ели блины и омлет.

1 мая. Вальпургиева Ночь в Норвегии известна меньше, чем, например, в соседней Швеции, где на эту ночь и по сей день жгут костры. Норвежцы же 1 мая традиционно отмечали «Кукушкину Мессу» (Gauksmesse) или Кукушкин День, связанный с поверьями про кукушку, так как именно в это время можно услышать голос кукушки. Например, если кукушка впервые в году кукует с севера от фермы, то кто-то на ферме скоро умрёт. Сам месяц май иногда назывался Кукушкиным Месяцем (gaukmånad). Чем холоднее климат, тем позже прилетает кукушка, так что Кукушкин День в некоторых сёлах отмечали и позже (но всегда в мае). В Трёнделаге Кукушкин День отмечали между 16 и 20 мая, в Телемарке и Сулёре — 6 мая, в некоторых других местах — 23 апреля.

Примерно за две недели до прилёта кукушки в Норвегии выходят из спячки ежи (впрочем, вдали от побережья они очень редки). Почти одновременно с кукушкой прилетает ласточка. С ней в Норвегии особых примет не связано (разве что, если ласточки летают низко, то скоро будет дождь, однако это довольно очевидно из-за природных причин).

Бытовали среди норвежцев и характерные для Вальпургиевой Ночи легенды про ведьм, летающих на мётлах на шабаши. Впрочем, датой таких шабашей норвежцы считали также Рождество, Великий Четверг, Юнсок и иные даты. Местом шабашей иногда, под влиянием немецких легенд, считалась гора Блоксберг (она же шведская Блокюлла), однако в своей книге про бродяг этнограф Эйлерт Сюндт (Eilert Sundt) в качестве мест проведения шабашей упоминает горный массив Довре и секретную карету на русско-норвежской границе. Из реальных горных вершин, где ведьмы якобы проводили шабаши, в норвежском фольклоре упоминаются Hekkfjell, Lyderhorn и Hornelen. В вечер на 1 мая в некоторых местах Норвегии в корм скоту добавляли смесь из мёда, чеснока, укропа и муки, как раз именно в качестве защиты от ведьм.

В некоторых местах на 1 мая дома и церкви украшали венками из листьев и цветов, а поля обходили с факелом, отгоняя нечистую силу. С мая жители окрестностей Хаугесунда начинали заготавливать lubbesild — вяленую селёдку (так как зимняя селёдка для вяленья не годится). В последнее время эта традиция угасает, уступая место другим типам заготовки рыбы.

К 1 мая должны цвести заячья капуста, ветренница дубравная и печёночница благородная. Последняя растёт главным образом на востоке страны, а ветренница — на западе. Пока они не цветут, скот выпускать на пастбища ещё рано, так как ещё холодно и мало травы. Заячью капусту, так как она растёт к прилёту кукушки, называют кукушкиным щавелем (gauksyre) — сходные названия известны в некоторых регионах Швеции. Как только появляются первые цветы этих растений, у детей принято есть три цветка и загадать желание, тогда оно, мол, исполнится. Изначально данное поверье не распространялось на заячью капусту, и вообще имело строго медицинские причины. Дело в том, что ветренница и печёночница ядовиты, отчего они главным образом использовались против глистов у детей (а также для дезинфекции ран).

3 мая. Весенняя Крестовая Месса (Krossmesse um våren). На северном и западном побережье этот день ожидали ежегодный Снегопад Оленят (Reinkalvria), названный так потому, что в этот период начинают рождаются оленята. Во внутренних областях Норвегии 3 мая проверяли все заборы и изгороди (skigard) вокруг мест выпаса скота, так как скот уже можно было спокойно оставлять ночевать на пастбище, не загоняя в хлев.

Утром 3 мая скоту вместе с кормом давали толчёные кости медведей и волков в качестве оберега от этих хищников. Кроме того, при первом в году выпасе скота было принято подниматься на самую высокую гору в районе и там читать заговор от хищников. Заговор известен в разных источниках как норвежских, так и шведских, самый старый из которых — норвежский словарик Давида Клима XVII века. Текст там таков:

Именем Иисуса выпускаю я свой скот из хлева,

Божье слово (во имя отца и сына и святого духа). Аминь.

Вместо тринитарной формулы в конце подобных заклинаний, как сообщает Антон Кристиан Банг, могли говорить «во имя Тура, Удена и Фригги», а «аминь» опускать, что подтверждается из шведских текстов. Сиверт Орьфлут (Sivert Aarflot) приводит иной вариант заговора уже в форме песни, где упоминается некая «Дева Асов», очевидно, из древней мифологии:

Выйди, Дева Асов, со своей девятирукой сестрой

и связкой ключей, и свяжи каждого злого зверя в его норе.

В лесу теперь заколдованы все когтистые звери,

Иббе-риббе (ребро), зуб и язык, шлити-тити со своим детёнышем,

они будут блуждать себе в ущерб, там им и место.

Рукой, ключами или связкой ключей Девы Марии норвежцы называют растение ятрышник, который использовался в норвежской магии и народной медицине, включая ветеринарию, но им лечили в первую очередь коров, а не овец. В обоих заклинаниях есть две части: первая от лица поющего, и вторая от лица Девы. Орьфлут указывает, что вторая часть поётся иным тоном.

Переезд на сетры. В мае скот или часть скота отправляли на горные пастбища вместе с молодёжью и детьми (обычно с возраста 8 лет). Жильё при горном пастбище называется сетер (слово женского рода). Сетерский быт норвежцев подробно описал Лаш Рейнтун (Lars Reinton). Дикая природа норвежских горных пастбищ очень подробно описана в детской книге Tom i villmarka, переведённой на русский язык под названием «Том в горах». В известном фильме Trollsyn, основанном на легенде о девочке, пережившей чуму, девочка во время прихода чумы в долину находится именно на сетре, благодаря чему и спасается (однако в самой легенде этой детали нету). Сетры до сих пор существуют в Норвегии, однако по большей части используются в качестве дач.

Основные инструменты для работ по дому, в лесу и со скотом хранились на самих сетрах, а с собой молодёжь брала только одежду и сухпаёк. Обычно такой паёк состоял из вяленой рыбы, засоленного бараньего окорока (fenadlår, феналорь), «плоского хлеба» (flatbrød), сухариков (двух типов: knekkebrød и kavring), и особых лепёшек — так называемых лефсов (lefse или læms). Сейчас лефсы обычно едят со сливочным маслом и корицей. Лефсы из картофельной муки называются лумпами (lompe) — их в наши дни принято есть с сосисками.

Подобный сухпаёк также был обычным рационом для норвежских солдат во время датско-шведских войн, однако это часто приводило к проблемам, так как солдаты из разных регионов были привычны к совершенно разным пайкам по разным рецептам, и, если они долго время получали непривычный им сухпаёк, то у них начиналось расстройство желудка. Вообще, норвежская армия во времена Датской Унии была сходна с австро-венгерской: солдаты плохо понимали друг друга, так как говорили на разных диалектах. Понятия мер длины и веса в Норвегии сильно различались от села к селу, что затрудняло составление карт, производство и торговлю.

Повсеместно в Норвегии бытовало поверье, что с октября по весну на сетрах живут тюссы, которые в остальное время обитают под землёй. У тюссов есть свой скот, но иногда они воруют скот людей, а иногда и подменяют детей. Есть даже истории про то, как тюссы кому-то что-то дарили или продавали, или про то, как кто-то был на свадьбе тюссов. Во многих чертах тюссы схожи с чудью в уральском и забайкальском фольклоре (также известной как чучки или чучкари), которую не стоит путать с исторической чудью, известной из русских летописей и саамских легенд. При выливании или бросании чего-либо на землю, повсеместно в Норвегии был обычай говорить тюссам, чтоб они посторонились. Чтобы не навлечь гнев тюссов, при вселении в сетру принято было стучать в дверь и спрашивать разрешение на вход. Обычно тюссы одеваются в синюю одежду. Так как тюссы боятся железа, то в люльку младенцев обыкновенно клали ножницы, а скот защищали разными железными предметами, например, кидали нож над лошадью или давали овце переступать серп, а на колокольчиках овец вешались различные железные обереги.

Так как на некоторых сетрах делали сливочное масло и сыр, то велико было опасение, что тюссы или ведьмы могут украсть или испортить молоко. Коробки для сыра и масла на сетрах украшали узорами, похожими на цветы или звёзды. Есть мнение, что эти узоры изначально были знаками, защищавшими от ведьм.

Существовало поверье, что ведьмы посылали своих котов на сетры за молоком, и, где такой «масляный кот» (smørkatt) случайно проливал по пути немного краденного молока, там вырастал слизевик-фулиго. Если молоко на сетре скисало, то слизевик можно было положить в него, и тогда молоко у ведьмы тоже портилось. Масляный кот делался из разных материалов, вроде клочков одежды и кусков металла, и оживлялся ритуалом (например, пактом со «Старым Эриком», т.е. Сатаной). В южной Швеции подобное существо называлось молочным зайцем. В магической рукописи из Хаттфьелльдала (1869 год) масляный кот описан как «очень красивое животное». Так как преследования ведьм и колдунов в Скандинавии начались лишь с приходом Реформации, то можно предположить, что легенды про масляных котов появились тогда же (тем более, что они известны далеко не во всех местах Норвегии).

Место для дойки скота может располагаться между фермой и сетрой, чтобы носить молоко в обе стороны. Такое место называется стёл (støl). Со временем сами сетры в некоторых долинах начали называть стёлами. Из традиционных молочных продуктов, связанных с сетрой, стоит упомянуть коричневый сыр (brunost), «телячий танец» (kalvedans), простокваша, пахта, а также т. н. прим и кварг. Впрочем, они также известны и в шведской традиции. Типичный скандинавский инструмент для нарезки сыра — ostehøvel (устэхёвэль) — норвежское изобретение, однако появился он лишь в 1926 году. Современный коричневый сыр, продаваемый в магазинах, делается обычно по рецепту, созданному в 1860-х годах, хотя есть и гораздо более старые рецепты. Что же касается кварга, то это заимствованный у славян творог, но он скорее популярен в Швеции, чем в Норвегии. У норвежцев, впрочем, есть и свой малоизвестный нынче аналог творога — skjør, сходный с исландским йогуртом. Также нельзя обойти вниманием особую скандинавскую сметану, называемую «рёммэ» (rømme или rjome). Кефир, ныне получивший известность в Норвегии, заимствован из-за рубежа уже в новое время (впервые в Скандинавии он упоминается, судя по всему, в шведском словаре 1885 года).

Если на сетре случалась беда, то о ней сообщали соседям при помощи длинных берестяных труб (neverlur). В тайге бед могло быть очень много: пожар, болезнь, грабители, волки или медведи. Впрочем, как раз таки медведи боялись звука берестяной трубы, да и вообще дикие звери обычно избегали встречи с людьми, так как охотников в былые времена было больше, чем сейчас. Известна, например, вдова Сара-Лава, жившая одна в тайге у озера Urvatnet недалеко от заброшенной шахты. Медведи и волки частенько наведывались к ней, но она спокойно прогоняла их простой метлой.

Совсем другим делом были грабители, которые в годы бедствий, мора и голода были не прочь поживиться на удалённых сетрах, и рассказов о подобных встречах известно немало. Есть рассказы про то, как отшельница Каттугла, жившая в горной тайге в километрах тридцати к северу от Сары-Лавы, спокойно обходилась без берестяной трубы, так как могла якобы разговаривать с медведями и волками. А вот разбойники ей повстречались. Они разыскивали одного охотника, который убил их товарища, но Сара-Лава спрятала того охотника, а перед разбойниками сделала вид, что не поняла в чём дело. Она сказала тогда: «добрый день, ребята, вы, должно быть, ищете тут одного из ваших, который тут как раз недавно пробегал», и разбойники прошли мимо.

Берестяная труба изображена на известной картине Киттельсена “Op under Fjeldet toner en Lur”. Такой трубой предупредила норвежское ополчение о приближении шотландцев народная героиня Пиллар-Гюри (Pillarguri). Впрочем, это лишь легенда. Сходные рассказы бытовали и задолго до войны с шотландцами, но в них вместо девушки фигурировал солдат, прокравшийся мимо врагов, переодевшись в платье. Сходную историю рассказывают и про норвежского адмирала Торденшёльда, который якобы переоделся рыбаком, чтобы прокрасться в стан врага (ну а знаменитую историю про свадебный поезд Нестора Махно и упоминать не нужно).

Кроме берестяной трубы для отпугивания медведей и волков на сетрах использовались вихревые аэрофоны (brummar или hurre), кастрюли, барабаны и трещотки (kråkesmelle, сходные с еврейскими трещотками для Пурима). Как уже было сказано выше, волка на сетрах из суеверия старались не упоминать, называя его сероногом.

12 мая отмечали день святого Панкратия. В Хедмарке именно 12, а не 1 мая, называли Кукушкиным Днём. В некоторых сёлах на Панкратия ожидались сильные заморозки. Примерно в это время начинает цвести сердечник луговой, который за его характерный вкус собирают как зелень к еде. Тогда же начинают собирать молодые побеги еловых веток, обладающие терпко-кислым вкусом, так что из них можно делать варенье или суп. Однако сборка сердечника и еловых веток конкретно ко дню Панкратия не привязана.

15 мая. День святого Халварда (hallvardsok) в некоторых местах Норвегии считался днём, когда зерно сеять лучше всего, либо днём, когда посев нужно заканчивать. В Суньдале (Sunndalen) и некоторых других местах днём посева считалось не григорианское число, а именно «старый день Халварда», то есть 25 мая. Ныне этот день оказался в тени Дня Норвежской Конституции — чуть ли не главного (и самого шумного) праздника Норвегии, который отмечают 17 мая.

Однако 17 мая отмечается не только День Конституции, но и окончание периода russetid, когда примерно в течение месяца будущие выпускники колледжей устраивают вечеринки и ходят в специальной одежде, а после 17 мая начинаются выпускные экзамены. Поэтому именно День Конституции будущие выпускники отмечают особо весело. Эта традиция изначально появилась в университетах Дании в XVIII веке, однако в современном норвежском виде она сформировалась лишь к 1980 году. Будущие выпускники в складчину покупают старые автомобили и целые автобусы для вечеринок, что считается хорошей подготовкой молодёжи ко взрослой жизни, когда нужно планировать бюджет. Но, конечно, празднование выпускных за месяц до самих выпускных — весьма оригинальная традиция, часто встречающая скепсис у стариков, которые праздновали конец учёбы в своё время гораздо умереннее.

Касательно посева, следует упомянуть курьёзную и туманную традицию, судя по всему бытовавшую в старинные времена. В поле или около дома стоял камень фаллической формы, который покрывали сливочным маслом перед тем, как начать посевные работы. Точно не известно время возникновения этого обычая и его изначальное распространение, однако похожие камни находились норвежскими археологами в слоях ещё каменного века. Известно всего с десяток современных ферм с подобными камнями, но лишь о нескольких из них можно уверенно сказать, что они использовались крестьянами в ритуалах посева. Большинство из них находится в губернии Телемарк. В современной научной литературе эти камни называются såsteinar (посевные камни), однако сами крестьяне их так не называли. В одном из случаев, в регионе Шлирэ (Slidre) к северу от Телемарка, такой камень прямо назывался идолом (avgud). Из того же Телемарка известны и другие священные камни, о которых будет рассказано позже.

18 мая. День святого Эрика. Во многих местах считался датой окончания посева и прочих весенних работ. Однако в горных районах весенние работы продолжались до первых чисел июня. День окончания работ назывался skoklefall. Его дата, в зависимости от климата места, разнилась от конца апреля до начала июня.

Ко дню святого Эрика, а порой и раньше, начинают докучать мухи и слепни. На западном и южном побережьях (Берген, Ставангер, Агдер, Гренланд, Мёре, Внешний Согн) появляются клещи. Также появляются осы, шмели и пчёлы. В Норвегии пчёл разводили с незапамятных времён, однако особенную популярность пчеловодство приобрело лишь в конце XVIII века, поэтому особых поверий с ним не связано. Мёд фигурирует в паре рецептов норвежских колдовских зелий.

22 мая. Пробуждение Медведя (Bjørnevok, Бьённевок). Скорее всего получил своё название в честь святого Бернардина Сиенского, день которого отмечался 20 мая. Как уже было сказано выше, в некоторых местах днём пробуждения медведя считалось Благовещенье. По какой-то причине, 22 мая принято было не сеять — сеяли либо до 22 мая, либо (сёлах с холодным климатом) после.

По норвежским и шведским поверьям, есть два типа медведей: лошадиный и болотный. Лошадиные медведи (hestbjørn, также slagbjørn) едят мясо и дерут скот, а болотные (myrbjørn, также grasbjørn или maurtass) боятся людей и питаются в первую очередь ягодами и растениями. Такого мнения придерживались и некоторые известные охотники на медведей, принимая заказы на отстрел только опасных особей.

Интересно, что в Норвегии именно медведь, а не волк считался животным, в которое обычно превращаются оборотни (хотя в волка они тоже могли превращаться). Считалось, что оборотнями обычно бывают саамские шаманы, хотя об оборотнях-норвежцах тоже ходили легенды. Превращение было по своей воле, а не из-за полнолуния. Превращаться в зверя называлось «бегать медведем» или «бегать волком», или просто «бегать в шкуре», отчего и пошло норвежское название оборотня — hamløypar, буквально «шкуробегун». Оборотня-медведя называли mannbjørn, а оборотня-волка — varulv.

В целом, норвежские рассказы об оборотнях идентичны шведским. Разница только в том, что шведский оборотень для превращения надевал особый пояс, а норвежский оборотень надевал на себя шкуру (или небольшую часть шкуры), и она как бы врастала в него. Про шведских оборотней можно более подробно прочесть в недавно изданном опусе “Svartkonstböcker” Томаса Джонсона. Превращение в зверя по собственному желанию известно и в русском фольклоре, но важное отличие скандинавских оборотней от русских заключается в том, что в русских рассказах колдун (или ведьма) для превращения в зверя перекувыркивается через нож.

Примечательно, что рассказов о превращениях вампиров в летучих мышей у норвежцев не было, но не потому, что в Норвегии нету летучих мышей (они как раз-таки есть), а просто потому что в Норвегии не было известно о вампирах. Вместо вампиров фигурировали тролли или ведьмы, которые могли сосать кровь детей или скота, что отражено в ряде норвежских заговоров, собранных в своё время священником Антоном Кристианом Бангом. Впрочем, сходные заговоры известны ещё с незапамятных лет на Ближнем Востоке и по всей Восточной Европе.

25 мая. День святого Урбана (Urbanus). Хорошая погода в этот день, по поверью, сулила богатый урожай к осени. В Салтене (север Норвегии) день Урбана называли Кукушкиной Мессой (которая в южных частях Норвегии отмечалась 1 мая). В некоторых местах определённые овощи принято было сажать именно на Урбанов День, хотя сведенья об этом туманны. Можно предположить, что речь идёт о капусте и картошке, которые в горной Норвегии следует сажать именно во второй половине мая.

Картошка в Норвегии получила распространение благодаря стараниям священников в XVIII-XIX веках. В отличие от России, картофель не ассоциировался у крестьян с дьяволом, поэтому его внедрение не повлекло бунтов. Однако по началу он вызывал у народа скептицизм, особенно принимая во внимание, что его ягоды ядовиты, а в середине XIX века часть урожая погибла из-за фитофторы. Впрочем, к тому времени картофель ещё не получил такого распространения, как в Ирландии, поэтому масштабного голода не случилось. До появления картошки в Норвегии имел популярность топинамбур. Картошку (как в Норвегии, так и в Швеции) поначалу называли земляным яблоком или земляной грушей, а топинамбур — земляным артишоком. Но сегодня в Норвегии картошку повсеместно называют «путэт». Из картошки норвежцы готовят множество блюд, однако драники (также известные как латкес или деруны) в Норвегии по неизвестной причине гораздо менее популярны, чем в Восточной Европе.

Вознесенье, по-норвежски называемое Kristi himmelfartsdag. Название взято из немецкого языка. Обнорвеженное название himmelferdsdag используется реже. До сих пор числится выходным днём. По распространённому поверью, направление ветра, дующего на Вознесенье, будет доминировать весь год.

Пятидесятница. Норвежское название Pinse происходит от греческого πεντηκοστή. Этот день до сих пор в Норвегии считается праздничным, однако, судя по опросам, мало кто знает значение этого праздника. В Южном Мёре считалось, что хорошая погода на Пятидесятницу сулит плохую погоду летом. Там же рядом, в Румсдале, считалось, что небольшой дождь на Пятидесятницу сулит хороший урожай осенью. В других же местах считалось обратное: дождь на Пятидесятницу сулит засуху. На Пятидесятницу ведьмы, как считалось, выкапывали трупы и отламывали кусочки от церковных колоколов для своих ритуалов. Раньше по всему королевству, не смотря на протесты церкви, бытовал обычай костров на Пятидесятницу, вокруг которых молодёжь обоих полов устраивала хороводы, распивая спиртное и поя нецензурные частушки. Также проводились кулачные бои.

На Пятидесятницу в некоторых сёлах ожидают наводнения. Самым крупным из них был паводок на реке Оркла в 1816 году. За весну в её верховьях скопилось много веток, палой листвы и валежника, образовав природную плотину. На Пятидесятницу паводок её прорвал, стеной воды устремившись вниз по долине, сметая всё на своём пути. Церковь в селе Своркму вообще унесло вместе с большинством гробов с кладбища.

В наши дни на Пятидесятницу многие норвежцы ездят в Швецию за покупкой дешёвых сигарет, алкоголя и снюса. Это фактически стало традицией, однако, конечно же, это явление новое, появившееся несколько десятилетий назад, когда цены в Швеции стали заметно ниже, чем в Норвегии. У многих норвежцев, к тому же, есть дачи на шведской стороне границы, но отдых на дачах скорее ассоциируется с Пасхой. Особо популярными местами для отдыха и шоппинга являются Стрёмстад на юге и Стурьлиен в Емтландии. Оба городка лет четыреста назад входили в состав Норвегии, поэтому жители тех мест в плане культуры и языка схожи с их норвежскими соседями по ту сторону границы. Норвежцы порой называют Емтландию в шутку Восточным Трёнделагом.

Если в Стрёмстаде бывает тепло уже на Пасху и есть пляж, то в Стурьлиене есть горный курорт и много мест для рыбалки и охоты. Молодёжь с Восточной Норвегии любит весной-летом приезжать в Стрёмстад устраивать своеобразный парад автомобилей (субкультура rånarar, в Швеции известная как raggare). Молодёжь же из Трёнделага едет зимой-весной в Стурьлиен кататься на скутерах, что порой вызывает недовольство как местных саамов, так и лыжников. Есть ещё такой стереотип, что северяне на отдыхе в Стурьлиене пьют кашк (кофе с самогоном и сахаром), а южане, приезжая в Стрёмстад, пьют пьолтер и грогг (типы хайбола; у шведов и финнов пьолтер и грогг — синонимы).

3 июня. День святого Расмюса (Эразма Формийского). Примерно в это время саамы спускаются с оленями на летние пастбища ниже по долинам и ближе к морю. В Румерике под Осло считалось, что снег на день Расмюса — к хорошему урожаю. Снег в Норвегии действительно может выпадать в июне, но обычно вместе с дождём, что действительно может полезно для увлажнения почвы в сухой год. Июньский снегопад в ряде мест назывался Elgskulde — Лосиный Холод, так как он якобы хорошо сказывается на здоровье лосят.

В зависимости от климата села, примерно в это время начинают кишеть комары и мокрецы. В холодных местностях этот период начинается чуть позже, а в тёплых может начинаться уже в мае. В конце мая — начале июня жители берегов северной Атлантики собирали яйца бескрылых гагарок. Это было одной из причин вымирания этого вида. В Норвегии бескрылая гагарка стала редкостью уже в XV веке.

7 июня празднуется день разрыва унии со Швецией, который произошёл в 1905 году. Интересно, что национальный день Дании отмечается 5 июня, а национальный день Швеции — 6 июня, однако по какой-то причине 7 июня не стало национальным днём Норвегии. Вместо него служит День Конституции 17 мая, который, впрочем, отмечается гораздо масштабнее, чем большинство национальных дней других европейских стран.

8 июня. День святых Медарда и Гильдарда. По распространённой примете, погода, наблюдаемая в этот день, будет доминировать весь месяц вплоть до сенокоса. В некоторых местах эта дата считалась последним днём весны. Лето норвежцы раньше понимали как тёплую часть года, а не ограниченный тремя месяцами период, поэтому начиналось лето 9 июня, а кончалось в августе.

Как было сказано выше, примерно ко дню Медарда и Гильдарда заканчивали посев в горных сёлах и распрягали лошадей, что называлось скоклефаллом. Период между скоклефаллом и июльским сенокосом назывался håball (хобаль, реже — ховоль), когда у крестьян было больше свободного времени, например, чтобы проводить кулачные бои, рубить лес, гнать дёготь, варить мыло, добывать торф или устраивать свадьбы.

Проведение свадеб весной затруднял снег, тогда как зимой по снегу можно было ехать на санях. Более проблематично было проводить свадьбу, если ближайшая церковь находилась за горой. В этом случае свадьбы в деревне вынуждены были проводить именно летом, и в церковь приходилось часто идти через горы. В горах, окружающих Сетесдал и Сирдал, для свадебных процессий к церквям проложены особые тропы, вдоль которых вертикально поставлены камни (не менгиры, а камни среднего размера, обычно удлинённые). Такие тропы называются brudled (брюлэ, «тропа невесты») или brureled («тропа невест»). Так как деревьев в таких местах нету, то камни помогают ориентироваться. Часть из камней, особенно на концах ряда, имеют фаллическую форму. В народе они так и называются — pikksteinar (перевод очевиден). Точно не известно время появления первых невестиных троп, но можно предположить, что проложены они были ещё в Средние Века. Пара из них используется до сих пор в качестве курьёзной традиции.

Всего таких троп известно более сотни, и, что странно, не все они ведут к церквям. Также есть много фаллических камней, стоящих на насыпях посреди сетесдальской горной тундры около сёл Bygland и Hovden, сильно в стороне от невестиных троп, однако назначение этих камней неизвестно. Кроме того, есть четыре церкви в разных частях страны, около которых раньше стояли фаллические камни тоже непонятного назначения (как минимум в одном случае сразу несколько камней у одной церкви). Две из этих церквей находятся в Трёнделаге (Ranem и Varøya), одна под Хаугесундом (Talgje), и лишь четвёртая находится в Сетесдале, в том же селе Bygland. Что интересно, все эти церковные камни были из геологических пород отчётливо светлых цветов, вплоть до настоящего мрамора. Церковные фаллические камни, очевидно, были возведены во время постройки церкви, но могли раньше стоять в другом месте. Сходные камни найдены в Норвегии даже в слоях каменного века. Датировка же камней из тундры наиболее затруднительна. Можно лишь предполагать связь горных и церковных фаллических камней с вышеупомянутыми посевными камнями, использовавшимися главным образом в Телемарке.

В тех же горах по границам Сетесдала и Сирдала горные хуторы (сетры) использовались не как пастбища, а в первую очередь для покоса, в то время как скот пасли пастухи ещё выше в горах. Там, на горных плато, не растут деревья, зато много травы. До июня там делать нечего из-за снега и холода, но летом пастухи отправлялись с овцами и коровами на самые вершины этих плато и оставались там длительное время, порой живя в пещерах.

Пастушеская пещера такого рода называется lege или helle, и вход в неё обычно перегорожен стеной, грубо сложенной из камней. В некоторых случаях пещеры были оборудованы входными дверьми и печками-буржуйками, однако чаще представляли из себя трещины в скалах или норы под валунами, куда можно было спрятаться от непогоды вместе с овцами. При хорошей погоде пастух ночевал в палатке или вовсе под открытым небом. Так как речь о горных плато, то летняя непогода там не ограничивается дождём и градом: часты снегопады и сильный морозный ветер даже в июле-августе. Последние пастушеские пещеры активно использовались до 1920-х годов, после чего некоторые из них были перестроены под полноценные хижины для туристов и охотников.

9 июня. День Колбьёрна с сёмгой (Kolbjørn med laksen). Изначально день назывался в честь святого Колумбы, но норвежцы окрестили его более привычным им именем Колбьёрн, а, так как в это время начинается нерест сёмги, то она вошла в его прозвище. Сегодня в Норвегии распространено разведение сёмги, а ловля дикой сёмги особенно продуктивна в реках Трёнделага и Финнмарка. Из сёмги готовится «закопанная сёмга» (гравлакс), ныне популярная на главные праздничные дни (в первую очередь Рождества и Дня Конституции). Однако, если старинный гравлакс квасится в бочках, зарытых в песок, то современный гравлакс маринуется несколько дней в укропе с лимоном. Под Бергеном сёмгу ловили неводом во фьордах, сидя в особых вышках, называемых laksegilje, откуда невод можно было натягивать, завидев передвижение рыбы.

17 июня. Месса святого Ботольфа Икенского (Botsok, Буцок, или же Bolsvoku, Булсвукку). В этот день было принято полоть сорняки, так как их корни в это время «слабеют». Из норвежских сорняков стоит упомянуть в первую очередь одуванчик, сныть, иван-чай, мать-и-мачеху, крапиву, полынь, чернобыль, скерду, марь, бодяк и щавель длиннолистный. Последний, впрочем, следовало выпалывать между Юнсоком (24 июня) и Сикцоком (2 июля). Подорожник, купырь и лебеда в Норвегии гораздо менее назойливы, чем в соседних странах. Кроме сорняков, есть ряд ядовитых растений, которые в Норвегии растут на опушках и болотах, также считаясь дурной травой: звездчатка, борец-аконит, конский вёх, цикута, багульник болотный, болиголов, нартециум и якобея.

В новое время к списку злостных сорняков прибавились иностранные: рейнутрия, пупавка красильная, свербига, золотарник канадский, тимофеевка, рябинник, волжанка и, на севере — борщевик, а сегодняшним царём норвежских сорняков стал завезённый из-за рубежа люпин. В тёплых местах иногда дичают садовые растения иностранного происхождения: туя, падуб, рододендрон, кизильник, рябинник и снежноягодник. На горных лугах к середине июня обильно цветут одуванчики (в более тёплых местах ближе к берегу они цветут уже с апреля). Сейчас популярно собирать цветущие одуванчики на вино, однако изначально одуванчиковое вино было придумано в Англии.

21 июня отмечали Летний Солнцеворот (Sumarsolkverv или Solsnu, Сульсню, на букмоле пишется как Sommersolverv без буквы К). Среди норвежских неоязычников и атеистов термин «Сульсню» заменяет день святого Иоанна и Рождество, однако это исторически неверно, так как это немного разные даты (про Зимний Солнцеворот смотри ниже). На Солнцеворот, как летний, так и зимний, нельзя было пользоваться вращающимися вещами, чтоб не дразнить солнце.

22 июня. День Десяти Тысяч Рыцарей (казнённых на Арарате). В некоторых сёлах Летний Солнцеворот отмечался в этот день. Вообще же, далеко не все семьи отмечали Солнцеворот по фактическому положению солнца на небе. Днём летнего солнцестояния могли считать вечер 23 июня, а днём зимнего — день святой Люсии 13 декабря. Также большую роль играло положение солнца по отношению к самой ферме: например, когда солнце впервые можно было увидеть через в люк над очагом (как было сказано выше, вместо печной трубы в старые времена использовали люк). Это происходило обычно в июне, и тогда крестьянин вскарабкивался на крышу и мазал сливочным маслом вокруг люка, чтоб «покормить солнце». Этот обычай, отмеченный в Сетесдале и под Кристиансандом, очевидно, связан с вышеупомянутым весенним жертвованием сливочного масла солнцу.

Под тем же Кристиансандом есть гора Кварен, откуда видно море. На неё местные крестьяне раньше поднимались, чтобы «приветствовать солнце», встающее из моря. На вершине горы стоит тур (кучка камней). С собой на этот день брали камень и клали его в тур. Однако неизвестна точная дата когда этот ритуал совершался. Сходный ритуал известен был также на севере страны в Салтене и на Несне, но проводился он в начале года, с появлением солнца после полярной ночи, и никаких камней с собой не брали. Зато в Исландии подобные ритуалы с приношением камней в тур на горе для солнца имели место быть в ряде мест. Про то, как северяне приветствовали солнце, отправляясь на вершины гор, повествует ещё Прокопий Кесарийский в VI веке.

На День Десяти Тысяч Рыцарей считалось, что показывались призраки, а ведьмы начинали готовить всяческие козни для дня св. Иоанна.

Ночь на 24 июня. Вечер святого Иоанна, называемый Санкт-Ханс или Юнсок (Jonsok). Во многом схож со славянским праздником Купалы. До сих пор широко отмечается в Норвегии кострами. Раньше для юнсокского костра было принято весь июнь копить старые доски, бочки и ветки, а сейчас обычно для серьёзных костров используют лишние стройматериалы и поддоны, не взирая на едкий дым, так как важен размер костра. В Бергене на Юнсок строят настоящую башню из бочек, и поджигают. В других случаях костёр устраивается поменьше и из нормальных дров, чтоб вокруг него можно было сидеть и танцевать. В некоторых местах было принято сжигать на юнсокском костре дрова от девяти видов деревьев. Среди девушек ходил обычай собрать семь или девять разных цветков в вечер Юнсока и положить под подушку, чтобы приснился вещий сон.

В селе Эйсборг (Eidsborg) в Телемарке есть средневековая деревянная церковь у небольшого озера. У церкви стоит одно из самых древних жилых деревянных строений в мире — Виндлаусский Дом, по легенде принадлежавший местной «царице» Осэ. В эйсборжской церкви ещё с католических времён хранилась деревянная статуя святого Николая (Sankt-Nikuls, святой Никюлс). На Юнсок её выносили из церкви и шли крестовым ходом с ней вокруг озера. Если она мироточила, это обещало тёплый август, и её окунали в воды озера. Также было довольно странное поверье, что, если у человека болит голова, то он мог ударить статую по шее и животу, и тогда боль проходила. В 1845 году статую отдали в столичный музей, но в 1965 году местный музей при церкви получил копию, с которой в наши дни на Юнсок иногда проводятся крёстные ходы-реконструкции (впрочем, священник в церкви к ним относится критически).

Дрёма двудомная и пальчатокоренник цветут в Норвегии особенно во время Юнсока, отчего они и называются Jonsokblom. На болотах в это время цветут росянка и жирянка, которые собираются для лекарственных целей именно в период цветения. Примерно с Юнсока можно увидеть много ручейников, подёнок и жуков-восковиков.

Между началом июня и Юнсоком в Норвегии и поныне собирают многие лечебные растения, такие, как иван-чай, мак, зверобой, манжетка, лядвенец, душица, норичник, коровяк, короставник, пижма, дербенник, тысячелистник, окопник, живучка, лапчатка, незабудка, ситник, пухонос, чистец, яснотка, горичник, сабельник, астрагал, василёк, сушеница, цицербита, ожика, бартсия, таволга, горный баранник и листья боярышника. Раньше в этот список входили также вереск и папоротник, которые шли на корм скоту, и свежая лебеда, из которой в голодные годы делали хлеб.

Большое значение лечебные травы имели не только потому, что был плохой доступ к врачам и ветеринарам, но дело ещё и в том, что до самого ХХ века в Норвегии бытовали болезни, в других странах не наблюдаемые, что доставляло много хлопот учёным и сказывалось на их авторитете. Из человеческих недугов такого рода известны kregda, revje, rensel, ammetåke, mosott и ratesjuke. Как ни странно, уникальных психических расстройств, как кликушество и мерячение, в Норвегии известно не было. У скота был тоже целый ряд специфических заболеваний, которые не подходили под описание известных болезней, вроде trollride, sviva, trollrev и tauver. То же касалось и болезней зерна: так, наряду со спорыньёй, головнёй и бурой ржавчиной бытовал неизвестный нигде в других странах загадочный opegjerd, вероятно, связанный с плохой почвой. Спасение, очевидно, искали у знахарей и колдунов, тем более, что их было легче найти, чем опытных учёных. Считалось, что лечебные растения, собранные в вечер перед Юнсоком обладали особенно сильным действием. Но во многих сёлах также было поверье, что лечебные травы обретают такую силу по вечерам и после Юнсока, однако лишь три четверга подряд до середины июля. В иных же местах считалось, что лечебные травы надо собирать не только на Юнсок, но и на Пяшок (29 июня) или Сикцок (2 июля).

В апреле, июне и конце сентября можно встретить скопления ужей. Считалось, что на Юнсок они собираются на Змеиное Вече, где председательствует Змеиный Царь (Ormekongen). Про этого царя сохранились баллады, схожие с русским сказанием о Соломоне и Китоврасе или немецкой сагой о Маркольфе. В норвежских и шведских балладах Змеиный Царь усыпляет своим ядом невесту царя Давида. Её хоронят, но Змеиный Царь её выкапывает и увозит к себе. В шведском варианте его царство находится нигде иначе, как в Новгороде. От волхва Давид узнаёт о том, что случилось, и, переодевшись в паломника, едет к Змеиному Царю. Увидев свою невесту, он убивает врага.

Считалось, что на Змеином Вече присутствует некий волшебный камень (bustein). Такие камни, зачастую просто каштаны или безоары скота, продавались в Норвегии цыганами и колдунами, вдобавок к какому-нибудь занятному рассказу о том, как продавец рисковал жизнью, добывая сокровище. Камень нельзя было трогать голыми руками. Его клали в дойное ведро и доили туда молоко коровы. Считалось, что это не столько защищает молоко от ведьм, сколько способствует здоровью коровы. Если болела лошадь, то камень клали в воду для питья лошади. Также подобные камни использовали от водянки у людей.

На севере, особенно у саамов, бытовали ещё камни, использовавшиеся для помощи про родах — løysingsstein, также называвшиеся яйцами морских змеев (sjøormsegg). Под морским змеем имеется ввиду мифическое чудовище, напоминающее огромного змея, живущее в морях и озёрах (sjø означает как море, так и озеро). Однако яйца морских змеев имеют более интересное происхождение, чем какие-нибудь каштаны — это принесённые Гольфстримом гигантские тропические бобы видов энтада, мукуна и диоклея, причём по какой-то причине их приносит течением именно на север Норвегии. Кокосы на берегах Лапландии тоже порой находили, но использовались ли они в местной народной медицине — неизвестно.

29 июня. День святого Петра, Persok (обычное аустландское произношение: Пяшок). День ассоциируется с цветением полевых цветов и их собиранием. Считалось, что хорошая погода на день св. Петра сулит богатый урожай. Это поверье, скорее всего, взято из датских альманахов.

2 июля. День святого Свитуна (Syftesok или Siktsok, Сикцок), иногда также назывался Мессой Посещения Марии (в честь встречи Марии и Елизаветы). На этот день во многих сёлах принято было полоть сорняки или ловить речную рыбу. В ночь на Сикцок в поле некоторые крестьяне ставили крест, приговаривая: «теперь я собираюсь выпалывать сорняки с этого поля, а ольху и можжевельник оставлю, чтоб росли большими и здоровыми». На обед же готовили кашу с молоком или сливками, добавляя туда сливочное масло.

На Сикцок также собирали лекарственные растения. Это либо связано с тем, что в определённые дни корни «слабели» (по этой же причине и вырывали сорняки), либо с тем, что Сикцок совпадал с Юнсоком по старому стилю, о чём хорошо помнили в некоторых сёлах, а на Юнсок как раз и собирали лекарственные растения. Из этого можно предположить, что на Сикцок собирали в первую очередь не листья, а корни лекарственных растений (вроде дягиля и горечавки). С Западного Побережья известно, что между Юнсоком и Сикцоком хорошо было корчевать ядовитую наперстянку, где она особенно надоедлива.

По поверью из Рингерике, погода на Сикцок продержится весь июль. После Сикцока начинает созревать горец живородящий, в Норвегии называемый горной или заячью рожью, поповским хлебом или вороньим зерном. Его мешали с молоком и мёдом, либо добавляли в хлеб.

8 июля. День святой Суннивы. Эта святая особенно почитается и поныне в районе Бергена. На севере Норвегии в первой половине июля кончалось гнездование гаг. Для этих птиц специально строили небольшие деревянные укрытия, откуда в июле собирали гагачий пух.

10 июля отмечался Knut med ljåen (Кнют мэ ёэн, буквально «Кнут с косой»). В этот день во многих сёлах принято было косить сено, а период сенокоса в целом назывался slåttonn (шлотт-онн). Тогда кончался вышеупомянутый Håball — летнее время, когда работы по хозяйству мало и люди позволяли себе больше отдыхать.

В связи с сенокосом можно привести рассказы про колдунов-косцов. Так, рассказывают про Колдуна из Табачного Дома — лесной хижины в долине Этнедал. Однажды его наняли косить сено на огромной поляне. Прийдя на покос, он разделся до гола и за один день скосил всю поляну. Под современным городком Рьюкан, за лет сто до его основания, на ферме Фюкен жил колдун Турбьёрн, который, по рассказам, нанимал самого дьявола, чтоб тот косил сено.

11 июля. День святого Щелля Ютландского (Kjell fut или Kjell Svidebygg). В районе Осло это время часто засушливо, откуда и произошло одно из прозвищ Щелля (“svidebygg” означает «палящий ячмень»). Щелль, как и Кнют, знаменовал начало сенокоса.

12 июля называли днём «Катьки с граблями» (Kari med riva). Здесь, вероятно, имеется ввиду святая Екатерина, однако в церковном календаре этого дня не было, а день святой Екатерины норвежцы отмечали 25 ноября. Образ женщины с граблями здесь использован в качестве аллегории по отношению ко дням Кнюта и Щелля, так как после покоса сено сгребали в копны, а копны в стога. Покос и сгребание продолжались до Лашока (10 августа), с передышкой на праздники (вроде Улсока). Те, кто ленился и не начинал косить сено вовремя, получали наказание от Улсокского Лиса, о котором будет рассказано ниже.

14 июля. День Середины Лета (Midtsumardagen). Норвежский Мидсоммар отличается от шведского как датой, так и связываемыми с ним традициями. Например, майского дерева, столь типичного для Швеции, в Норвегии не знали. Норвежская молодёжь, пасшая скот в горах на сетрах, на День Середины Лета устраивала сходки с плясками, играми и кулачными боями. В некоторых районах это делалось немного раньше, либо же на Улсок 28–29 июля или на Лашок 10 августа. Обычно сходки устраивали на одной из сетер (например, известные и поныне Vaset и Vålåskardet). В иных же случаях их устраивали, как ни странно, на утёсах. Такие утёсы и по сей день носят названия вроде Dansarsteinen или Spelemannssteinen. Для кулачных боёв имелись особые поляны, известные как Leikarvoll или Stridsmo.

В последние четыре века главным норвежским музыкальным инструментом на подобных сходках, а также на ярмарках и свадьбах, является скрипка. Однако есть множество других: гармошка, варган, стиральная доска-трещотка (skorefele), бубен и всевозможные струнные и духовые инструменты. Скрипка в Западной Норвегии обрела весьма специфический вид, который адаптировали остальные норвежцы к югу от гор Довре. Гармошку в Норвегии сделали популярной татэры (иначе известные как тавринги, северные путешественники или норвежские цыгане), и в начале ХХ века она стала неотъемлемым инструментом на норвежских праздниках. Гитара в Норвегии стала тоже обрела известность в ХХ веке, причём многие ранние норвежские гитаристы вдохновлялись бардами Швеции и даже Высоцким.

20 июля. День Маргариты Черпака-с-водой (Marit Vassause). Под святой Маргаритой имеется ввиду Маргарита Антиохийская. Норвежская традиция наградила её черпаком за то, что в этот период ожидается дождь, так что после дня Маргариты с черпаком следуют ещё два дня с подобными смешными названиями: день Якова с мокрой шляпой и день Анны с обоссаными чулками. В каждый из этих дней дождь считался дурным знаком, сулившим дождливый август и осенний неурожай.

Так как во времена Унии альманахи печатались в Дании, то в норвежских семьях, где календарные даты сверяли по датским альманахам, день Маргариты отмечали 13 июля по датскому обычаю. Печатать альманахи в Норвегии было запрещено, однако норвежцы этот запрет порой обходили, а также бытовали в ходу шведские альманахи. Многие приметы о погоде в норвежской традиции взяты именно из альманахов, чем можно объяснить частую схожесть норвежских примет с датскими, немецкими, французскими и даже русскими, так как европейские альманахи часто основывались на прототипах из Германии и Франции.

Самый катастрофический дождь на день Маргариты Черпака случился в 1789 году. Тогда на 20 июля в Норвегию со стороны Польши пришли тучи и хлынул ливень. На следующий день тучи покрыли уже большую часть страны, но ливень не прекращался ещё пару дней. В итоге погибло до 80 человек, и полторы тысячи ферм оказались разорены. Многие крестьяне вообще забросили свои фермы и переселились в другие районы страны, причём настолько массово, что это повлияло на местные наречия в некоторых сёлах. При этом ни Швецию, ни Исландию потоп не затронул, но в Англии выпал град.

22 июля. Месса Марии Магдалины (Mari Stol, Маристуль, по аналогии с вышеупомянутым Петровым Стулом). В этот день было дурной приметой трогать сено, так как это якобы могло навлечь мор скота.

После мессы Марии Магдалины начинались Собачьи Дни — период длинной в месяц, характеризующийся жарой и ливнями, что в определённом сочетании даёт хороший урожай, а в неудачном сочетании ведёт к его гибели. Собачьи Дни также известны в других странах, а само это название происходит от латинских Каникул. Дни этого периода в Норвегии назывались «собаками»: так, 24 июля называлось «второй собакой». В это время было трудно хранить свежую еду, особенно мясную, поэтому в Швеции тот же период известен под более очевидным названием «Гнильный Месяц» (rötmånad). То же название известно в разных формах в Восточной Норвегии (например, røtmåne). Впрочем, это название, скорее всего, заимствовано из немецкого.

В Собачьи Дни хорошо работает интересное изобретение норвежской смекалки — «погодная ветка» (vêrkvist), популярная в Телемарке. Это короткая отрубленная ветка, очищенная от коры и листьев, прикрепляемая к стене снаружи дома. При повышении влажности в жаркий день она изменяет угол наклона, что может говорить о приближении дождя.

В Гюбраньсдале (Гудбраннсдалене) считалось, что в Собачьи Дни категорически нельзя делать кровопускание и ставить кровяные банки или пиявок, так как это опасно для здоровья (вероятно, из-за жары или инфекций). В иных сёлах избегали в эти дни купаться в реках и озёрах — очевидно, во избежание солнечного удара (схожее поверье было у славян о Полуднице), однако в народе причиной указывалось, что «вода в это время ядовита».

25 июля. День апостола Якова (Jakobsok, Якубсок). Также называется Jakob Våthatt — «Якуб Мокрая Шляпа». Аналогично дню Маргариты, в этот день принято было ожидать дождь — это, по поверью, сам Яков мочился с небес. В некоторых сёлах дождь на день Якова сулил дожди в течении трёх недель. Ещё хуже дождь на этот день воспринимался в сочетании с дождями на день св. Маргариты и на день св. Анны, следующий 26 июля, сразу за днём апостола Якова. Это сулило дожди до самого Рождества и, вследствие этого, гибель урожая и порчу сена.

26 июля в Восточной Норвегии назывался не иначе как Anna Pissihose — «Анна Обоссанные Чулки», в честь святой Анны. В этот день было принято стирать одежду. Как уже сказано, если дождь шёл на день св. Маргариты, день апостола Якова и на день святой Анны, то следовало прятать сено под крышу и готовиться к неурожаю и наводнениям.

27 июля. Sjusovardagen — день семи отроков эфесских, заснувших в пещере. Легенда о людях, проспавших много лет, имеет параллели в Талмуде, в Коране и у Аристотеля, однако в скандинавском фольклоре неизвестна, поэтому в Норвегии этот день особенного смысла не обрёл. Однако в Скандинавии повсеместно считалось, что погода на этот день продлится ещё семь недель. От названия дня происходит норвежское слово sjusovar — соня (буквально «семиспящий»). Слово также известно в шведском языке. Нынче День Семи Отроков особенно популярен в финском Наантали, но в остальных северных странах он почти забыт.

28 июля. Вечер святого Улава. Как и на день святого Иоанна (Юнсок), на вечер перед Улсоком жгли костры и устраивали игры, а уже на день святого Улава (29 июля) шли в церковь. В наши дни Вечер св. Улава не отмечается, так как был поглощён Днём св. Улава. В одном селе в Трёнделаге в канун Улсока наряжали ёлки перед фермой и водили вокруг них хороводы. Пастухи в Вечер св. Улава устраивали собрания с играми и танцами, где принимали участие пастухи со всей округи (см. подробнее про подобные сходки выше).

29 июля. День святого Улава (Olsok, Улсок). Святой Улав — креститель Норвегии, по описаниям в норвежском фольклоре ничем не уступающий библейским персонажам, а по количеству якобы совершённых им чудес спокойно обходит их всех вместе взятых. По легендам, Улав побывал почти по всей стране, в каждой долине побеждая язычников, троллей и чудовищ. Во многих сёлах есть скалы, где якобы отпечатались следы его ног (в ряде случаев это наскальные рисунки Бронзового века, изображающие следы ног). Там, где не отпечатались его ноги, есть отпечатки подков его чудесного коня, прыжок которого был исчислялся вёрстами. В некоторых рассказах и поверьях святой Улав заменил языческого Тора (к примеру, в легенде про обвал у хутора Urdbø, основанной на Песне о Трюме).

Есть также огромное количество «целебных источников», названных в честь Улава, но по большей части это не родники, а просто лесные и болотные ручьи, причём далеко не всегда с чистой водой. Эта традиция, очевидно, происходит из Европы с католических времён, где в честь святых называли настоящие родники. Тем не менее, подобные ручьи именно называются источниками, и часто текут на север. Это перекликается со шведскими «источниками Троицы», которые тоже обычно текут на север, и в которые принято было кидать монетки на удачу или пить из них воду в определённые дни. Но и в этом случае волшебные источники, текущие на север, могут имеют европейское происхождение. По крайней мере, они упоминаются в европейских гримуарах (книгах по чёрной магии). К ручьям святого Улава ходили брать воду на Улсок и на Малый Улсок. В Швеции целебные ручьи, названные в честь Улава, тоже встречаются, но гораздо реже, чем в Норвегии.

Пасмурный Улсок считался предзнаменованием плохого урожая. На Улсок во многих местах ожидались либо очень холодная ночь, либо наводнение. Если Улсок выпадал на полнолуние, то это сулило неурожай. Картошку, редиску, репку и морковку под Бергеном и Хаугесундом принято было собирать только после Улсока, а зимнюю капусту сажать не раньше Улсока. Забой скота, как считалось, не следовало начинать до Улсока, так как мясо становится вкусным лишь к августу. Улсок ассоциируется с цветением лесной герани, в отдельных сёлах — посевной конопли и венерина башмачка.

Считалось, что, хоть вплоть до Улсока слепни и оводы кишмя кишат, но после Улсока редко встречаются, так как у них якобы проводятся свадьбы. То же по всей Норвегии (и в Швеции) говорилось и о сороках, что их на Улсок венчают хюльдры или даже сам «Старый Эрик» (Сатана). Угри же, наоборот, к этому времени часто встречаются в реках, поэтому наводнения, происходящие на Улсок, назывались угорьными. Угрей, как и во всех странах, ловили острогой, однако ныне угри в Норвегии занесены в Красную Книгу. По норвежскому и шведскому поверью, кукушка после Улсока не кукует, поэтому услышать кукушку в августе считалось дурной приметой.

С Улсока начинают особенно сильно докучать осы. От осы ходил заговор «жаль кору и дерево, а не плоть и кровь». Вероятно, он родственен русскому заговору «соль-вода, улетай на провода». Против ос в Норвегии используется интересная ловушка: в бутылку с водой добавляют немного сахара и мыла. Осы, чуя сахар, попадают в бутылку, но, как только касаются воды, намокают и тонут, так как мыло делает водную поверхность менее тягучей. Такие ловушки являются постоянным атрибутом норвежских ямных туалетов (utedass), наряду с портретом короля (однако традиция портрета короля в туалете имеет гораздо более туманное происхождение). Шершни в Норвегии тоже есть, но только с недавних времён. Ещё лет тридцать назад в Скандинавии они обитали только в южной Швеции.

Бытовали легенды об Улсокском Лисе (Olsokreven), вероятно связанные с Собачьими Днями (то есть под лисом изначально мог иметься ввиду Сириус). Этот лис испражнялся на луга и копны тех, кто ленился и откладывал сенокос. Тогда их сено к осени гнило. Эта легенда призвана была не откладывать сенокос, так как с наступлением Собачьих Дней был риск долгих ливней, когда сено косить было глупо. Да и вообще, чем раньше начинали косить сено, тем больше его успевали накосить до осени.

Улсок также празднуется на Фарерских островах, финнами, шведами, эстонцами Моонзундских островов и финскими шведами. В 1890–1945 годах Улсок в Норвегии имел ярко националистический окрас, что способствовало его частичному забвению после Второй Мировой. Сейчас он до сих пор празднуется в ряде мест, но чаще всего с подачи местной администрации, а не по народной инициативе. Место смерти Улава, Стиклестад, во времена немецкой оккупации обрело статус, противоположный Эйдсволлу — месту создания Конституции. Ожесточённые споры о значении Стиклестада и Улсока в контексте современной культурной политики ведутся до сих пор, однако факт остаётся фактом — в роли национального дня Улсок сильно уступает Дню Конституции 17 мая.

Согласно этнографу Кристиану Бингу, называние «День святого Улава» было придумано лишь в конце XIX века. До этого использовалось только название «День Улсока», в противовес Вечеру Улсока (28 июля). Так как на Улсок проводили игры и ярмарки, то Улсоком в широком смысле называли всю неделю (то же порой касалось Юнсока и Дня архангела Михаила). В некоторых местах Улсок отмечали «по старому стилю» 8 или даже 11 августа.

1 августа. День Вериг святого Петра (Per Vinkel, «Пётр-Угол», неверно понятое латинское Petrus ad vincula). Считалось, что, если на этот день идёт дождь, то следующие три недели будут дождливы. В этот день не следовало косить или грести сено.

3 августа. Малый Улсок, в честь перезахоронения тела св. Улава. Этот день традиционно отмечали на сетре: старшие члены семьи готовили кашу на ферме и отправлялись с кашей в горы навестить своих детей, которые следили на сетрах за скотом. Родители помогали делать на сетре сыр и сливочное масло, после чего отправлялись обратно на ферму. В Южном Мёре день отмечался не в честь св. Улава, а в честь Улава Трюггвасона.

В отличие от шведских и финских саамов, Малый Улсок отмечался норвежскими саамами. Они, также как и норвежцы, очень почитали этого святого и про него у них ходило много легенд. Например, рассказывали, что как-то раз язычники загнали его в пещеру, но тогда появился гигантский паук и закрыл вход в пещеру своей паутиной, задержав врагов. С тех пор у саамов не принято убивать пауков. Улав пытался найти выход в лабиринте пещеры, но не мог даже разглядеть пути. Тогда ему на помощь пришла блоха в его одежде. Блоха, по велению самого Господа, кусала святого всякий раз, когда он шёл не туда. Так Улав нашёл выход и спасся от врагов. Сходные истории, впрочем, известны у евреев про царя Соломона.

10 августа. День святого Лаврентия (Larsok, Лашок). Оконочание сенокоса. Сено норвежцы традиционно сушат на стожарах (staur) или на горизонтальных козлах (hesje), примерно как это принято в Словении и Штирии. Сразу же после сенокоса принято было начинать собирать хворост, лишайники, кору и первую опавшую листву для хозяйственных нужд, вроде плетения веников и покраски шерсти.

Большинство лишайников и трав, которые есть в норвежской природе, дают шерсти бурую, жёлтую или зелёноватую окраску. Однако есть и довольно интересные красители. Например, настойка лишайника умбиликарии с нашатырём даёт ярко-фиолетовый окрас. Этот лишайник у норвежцев называется «горной берёстой» (fjellnever) или «пуповым лишайником» (navlelav).

Лишайники также использовались в медицине. Например, дымом от пельтигеры лечили кожные заболевания под общим названием «эльфийский всполох» (alvgust), так как считалось, что ими заражаются от духов-всполохов, которые насылаются эльфами, поэтому пельтигеру называли «эльфийской берёстой» (alvnever). Конечно, от более серьёзного типа «всполохов» (типа стригучего лишая, герпеса и чесотки) лечили уже мазями из трав, например, из антеннарии (antueldgras), аконита, водосбора или вороньего глаза, причём ещё туда обычно подмешивали что-нибудь вроде латунной пыли, жжёной меди, каломели, сулемы, мышьяка, свинца или боракса. В качестве связывающего компонента мази использовали масло или воск. Сходные рецепты от кожных болезней, где смешаны травы и металлы, известны также у саамов и русских.

В некоторых местах местах считалось, что, какая погода наблюдается на Лашок, такой же она и будет в ноябре-декабре. В других местах считалось, что погода 10 августа будет стоять две недели вплоть до дня св. Варфоломея. В это время в Норвегии цветёт белозор болотный, поэтому иногда называемый Larsokblom. Он применялся в норвежской народной медицине против депрессии.

После Лашока ожидались очень холодные ночи или даже заморозки, однако конкретная дата начала таких ночей варьировалась в зависимости от села. Морозные ночи в августе называются Jarnnettene, буквально «Железные Ночи» (искажённое древнескандинавское слово с иным значением). В Швеции это понятие тоже используется, но по отношению к заморозкам в мае-июне. Заморозки в ночь на 10 августа даже норвежцами холодных областей не считались чем-то обыденным, а скорее нежелательным событием, которое плохо сказывалось на урожае, поэтому, если заморозки и вправду наступали так рано, то ожидался голод. По этой причине любые ранние признаки мороза и воспринимались так серьёзно.

Период от Лашока до середины сентября в норвежском фольклоре связан с зарницами, которые называются kornmo («корнму» или «кёньму» в зависимости от диалекта), что буквально переводится как «зернозрей». Тем же словом порой назывался и сам этот период. Зарница — это такой феномен, когда вдалеке видно молнию, но не слышно грома из-за большого расстояния, и чаще всего это наблюдается именно перед сбором урожая. От этого зарницы и получили своё норвежское название, так как считалось, что они способствуют созреванию зерна.

От удара молнии под порог дома клали особые камни, называемые «гвоздями гномов», «громовыми камнями» или «свечами курганных духов» (dvergnagl, torestein, vetteljos). У датчан они назывались «камнями Зеведея» (bodejesten), что является отсылкой к Воанергес. Такие камни обычно были окаменелостями белемнитов. Также у норвежцев были известны скалы и валуны с лунками. Иногда лунки имели природное происхождение, иногда были сделаны ещё в Бронзовом Веке, однако крестьянам это было неизвестна. После грома, молний и ливня было принято брать из лунок дождевую воду и использовать в народной медицине.

С приходом длинных ночей в августе можно наблюдать феномен свечения болотных газов. На западе страны считалось, что сильное болотное свечение по ночам предвещало дождь, либо смерть детей. Там болотные огни называют skitfot, буквально «дрянная нога». Вообще, болотные огни во многих местах Норвегии ассоциировались с мертвецами или считались предвестниками смерти, откуда происходят названия «мертвецкий огонь» (draugljos или nåljos) и «огонь-предвестник смерти» (feigdeljos). Болотные огни ещё могут называть «фонарщиками» (lyktemenn) или «огнями подземных жителей» (vetteljos). В отличие от фольклора других стран, с кладами они часто не ассоциируются.

15 августа. Ранняя Месса Марии (Marimesse fyrre). Ранней называется в противопоставление Поздней Мессе Марии, что отмечается в сентябре. Есть ещё три «Маримессы»: одна зимой, другая весной, а третья отмечается в тот же самый день, что и день святого Свитуна (Сикцок). На Раннюю Мессу Марии было принято молиться о хорошем урожае.

16 августа. День святого Роха (Rugsok, Рюгсок). Его имя изменилось на «Рюг» из-за того, что в этот день под Осло сажали озимую рожь, которая по-норвежски называется «рюг».

24 августа. День святого Варфоломея. Назывался по-разному: Barsok (Башок), Baro Bukkekniv (Бару Козлиный Нож), Bertel Brytestrå (Бертель Колосолом), Skiftesok (День Смены). Второе название связано с тем, что на этот день устраивали забой козлов. Иногда забой на День св. Варфоломея устраивали «по старому стилю», 2–6 сентября (дата была не строго по старому стилю, а просто по местной традиции, поэтому в разных семьях дата была разной). Третье название основано на поверье, что в этот день часты ураганные ветры и ливень, ломающие колосья, влеча гибель части урожая. Название «День Смены» скорее всего значит, что после 24 августа начинается осень (в иных сёлах последним днём лета считался аж день св. Лаврентия 10 августа, а в сёлах с более оптимистичным настроем приходом настоящей осени считали лишь середину сентября).

В конце августа — начале сентября, когда ночью уже долго темно, жители прибрежных сёл традиционно занимаются вечерней ловлей крабов. Тогда же ведётся охота на вяхирей. С конца августа по ноябрь, по неизвестным причинам, возрастает риск заражения туляремией, поэтому осенью в Норвегии не рекомендуется брать воду из лесных ручьёв.

29 августа. В Южном Мёре назывался Вторым Днём Варфоломея. На этот день там следовало покидать сетры, так как скот, остававшийся на горных пастбищах после 29 августа, по поверью, могли увести подземные жители. В остальных местах таким днём переезда из сетер обычно считалось 29 сентября, о чём будет подробнее рассказано позже.

1 сентября. День св. Эгидия, чаще называемый Kvernknurren (Квенькнюррн, Квярнкнаррн, Кведнгнаррн). Это название вообще означает фоссэкалла — духа водяной мельницы, «водопадного мужичка», который живёт в реке и часто мешает молоть муку. Иногда квернкнюрром или фоссэкаллом также называется птица оляпка, национальная птица Норвегии, иначе ещё именуемая по-норвежски «речным королём». Точная причина связи названий оляпки с духом мельницы неизвестна. Если в день Эгидия река у мельницы была мелкой, то, по поверью, она оставалась бы мелкой до октября, поэтому ожидались проблемы с ранним помолом.

В сентябре в большинстве мест ведётся сбор урожая. Этот период работ общим словом называется skurdonn (скюронн, трёнделажское произношение: скюлонь). В отличие от восточной Европы, в странах Скандинавии осенний сбор грибов мало распространён, и именно под влиянием из Карелии и Франции в последние 200–300 лет в Норвегии стал популярен сбор лисичек, ежовиков, козляков, вёшенок, груздей, рыжиков, волнушек и белых грибов. Впрочем, и до этого грибы изредка собирали, но скорее в голодные годы. Известно, что в XVIII веке норвежцы в качестве афродизиаков собирали оленьи трюфли, а лет двести назад некоторые норвежцы собирали сморчки и разводили шампиньоны. Также были известны зеленушки, говорушки и рядовки, но сейчас грибники считают их ядовитыми. К опятам норвежские грибники тоже относятся осторожно.

Осенью в первую очередь норвежцы собирают ягоды и, если позволяет климат села, фрукты и яблоки. Среди лесных ягод в Норвегии преобладают черника, голубика, брусника, морошка, земляника, водяника, можжевельник, дикая малина и шведский дёрен. Костяника и дикая смородина встречаются редко. С брусничным вареньем принято есть некоторые мясные блюда (эта традиция, возможно, возникла как мера борьбы с цингой). В новое время в Норвегии появились ирга, облепиха, боярышник, бузина и арония. Также следует упомянуть черёмуху и рябину, однако они в Норвегии считаются скорее лекарственными.

Конечно же, есть в Норвегии и ядовитые ягоды. Это, в первую очередь, крушина ломкая, вороний глаз, волчье лыко, чёрная калина, дурман, белена, ландыш, паслён и красавка. Все они, за исключением ландыша, довольно редки. Ядовитыми, отчасти, считаются также толокнянка и очиток.

Названия ягод до недавнего времени очень сильно различались в разных сёлах, вплоть до нескольких названий на одну долину. Часто одно и то же название ягоды в разных сёлах означает разные ягоды. То же самое можно сказать и о подавляющем большинстве диких растений. Стандартизации названий способствовали школьные учебники и телерадиовещание, однако и теперь старинные местные названия часто используются.

8 сентября. Поздняя Месса Марии (Marimesse sidare). Примерно в это время занимались перегоном скота из сетров вниз обратно на фермы, а на 8 или 12 сентября принято было собирать овец на стрижку. В то же время саамы в начале сентября перегоняют оленей с летних пастбищ у моря и в долинах выше по местности, в болотистые и лесные места на склонах гор. Хорошая погода на Позднюю Мессу Марии сулила тёплую осень.

14 сентября отмечалась Осенняя Крестовая Месса (Krossmesse um hausten). В этот день начинался старинный «Осенний Месяц», когда уже надо было готовиться к зиме. Начиная с ночи на 15 сентября до первого воскресенья после Для архангела Михаила повсеместно гадали по Млечному Пути. Его названий в норвежских говорах очень много. В основном он называется Mjølkevegen (Молочная Дорога), но есть и такие названия, как Vettervegen (Зимняя Дорога), Snøråkja (Зимник), Stjarnebrauta (Звёздный Зимник), Vinterfevil (Зимний Одуванчик) и Vinterguttu (Зимняя Просека). Восточная половина Млечного Пути знаменовала погоду вплоть до Сретения (2 февраля), а западная половина — погоду в следующем году от Сретения до 14 апреля. Чем больше звёзд на определённом участке — тем больше снега. Например, если середина Млечного Пути яркая, то жди обильных снегопадов в январе-феврале. Между Бергеном и Хаугесундом Осеннюю Крестовую Мессу отмечали по «старому стилю» 24 сентября.

10 сентября открывается сезон охоты на тетеревов, глухарей, косачей и куропаток. Как и в других северных странах, в Норвегии среди охотников ходили всяческие байки про заколдованного тетерева, которого берут только серебряные пули. В это же время начинается сезон свечения морского планктона (moreld).

21 сентября. Месса апостола Матвея. На День Матвея норвежцы сгребали палую листву. Примерно в это время начинается нерест кумжи, поэтому в современной Норвегии её ловля осенью запрещена. Однако речной вид кумжи можно ловить почти круглый год, особенно летом в пасмурную погоду.

23–25 сентября в некоторых сёлах отмечали осеннее равноденствие. В последний четверг сентября с 1997 года был введён День Форикола — одного из традиционных блюд Норвегии, которое готовится в сентябре из варёной ягнятины с капустой и картошкой. Изначально вместо ягнятины использовали просто баранину или гусятину.

29 сентября. Месса архангела Михаила (Mikkelsmesse). 15-й день так называемого «Осеннего Месяца». В большинстве мест к этому дню покидали сетры, перегоняя скот обратно в долины, так что считалось, что 29 сентября сетры переходили обратно во владение тюссов, а в лесах появлялись тролли и прочая нечисть. На западе сетрами пользовались до 10 или 12 октября — т. н. «Мессы Михаила по старому стилю». Если сетра находилась не очень далеко, то сено и дрова целиком оттуда не увозили, а хранили про запас там же под навесами всю зиму. Иногда на сетрах могли ночевать осенью и зимой во время охоты, но далёкие сетры старались не тревожить, опасаясь гнева тюссов. Есть и исключения: в Восточной Норвегии были сетры, куда семьи отправлялись праздновать Рождество, тогда как за скотом оставались ухаживать служанки и батраки, которые заодно получали всю ферму в своё распоряжение, чтоб справлять праздник там, а не в своих скромных жилищах.

К югу от озера Бандак в Телемарке у деревни Spokkeli есть валун Тюссюль. Когда возвращались осенью со скотом обратно с сетры домой, то тому валуну «приносили в жертву» сливочное масло. Согласно Магнусу Ландстаду, эту традицию прервал в первой-второй трети XIX века крестьянин Юн Юнссон, унаследовавший сетру, и особо не отличавшийся суеверностью.

В конце сентября начинается гон лосей и косуль, и тогда же открывается сезон охоты на них. Впрочем, косуля в Норвегии — новый зверь, который появился в королевстве лишь в прошлом веке, но стал к нашему времени очень многочислен. То же надо сказать и о кабанах, которые в Норвегии были истреблены ещё в Средние Века, но теперь проникли в Скандинавию с юга и в последние десятилетия заметно расплодились в Норвегии. В последние годы в Норвегии появилась так называемая хроническая истощающая болезнь, поражающая лосей, косуль и оленей смертельными прионами, но как это скажется в будущем на охоте — пока вопрос.

Также в сентябре начинается охота на зайца, особенно с первым снегом, когда зайца хорошо видно, пока он ещё не успел полностью сменить цвет своего меха. Заячьи лапы, в отличие от многих стран, в Норвегии в качестве талисманов не бытовали, однако ими вполне себе пользовались в норвежских школах для стирания мела с доски, а также для полировки латуни. Заец в большинстве мест называется «харэ» или, реже, «хорро», но в горных и западных районах его называют «ясэ» или «ёсо».

Конец сентября и начало октября характеризуются осенними дождями, а, следовательно, и наводнениями (на Западном Побережье этот период наступает позже). Сапоги к этому времени должны быть залатаны, лошади подкованы, а топоры наточены. В прибрежных сёлах считалось, что ночью 29 сентября скот должен был быть под крышей, а не то его уведут «морские жители» к себе в подводные стада. Если на День архангела Михаила дует южный ветер, то на юге считалось, что это сулит много глухарей и тетеревов в лесу.

По ночам с 29 сентября по конец октября, издавна вели ловлю рыбы острогой со светом. Для этого брали железную корзину с длинной рукояткой (lysterkorg), клали в неё лучины и берёсту, затем вешали на нос лодки и поджигали, приманивая рыбу светом. Такие корзины, как в Скандинавии, так и на севере России, часто не имели ободов и поэтому скорее напоминали ряд длинных крюков, торчащих вверх, поэтому по-русски они назывались баранами или козами, по ассоциации с рогами. Также известно севернорусское название «кобра», означающее по-карельски руку (пригоршню). Ловля рыбы при помощи остроги и такой корзины изображена на картине “Lystring på Krøderen” известных норвежских художников Гюде и Тидеманна. Сейчас такой метод ловли рыбы сильно ограничен норвежским законом.

Так как день осенью укорачивался, из рыбьего жира тогда начинали готовить масло для ламп-жирников, которые назывались kole или kulu («колэ» или «кюлю»). Порой так же назывались вышеупомянутые корзины-козы. Во внутренних горных районах Норвегии (вокруг Довре, Рондане, Йотунхейма, Сетесдалсхейи и Хардангервидды), где денег было мало, а заморские и городские товары были в дефиците, жирники и лучины использовались для освещения жилищ вплоть до конца XIX века, и лишь на рубеже веков, с развитием дорог и транспорта, там стали широкодоступны керосиновые и электрические лампы.

В сентябре-ноябре принято заквашивать рыбу для ракефиска (rakefisk). Это блюдо изначально происходит из внутренних районов страны (в первую очередь Телемарк и Валдрес).

7 октября. Месса святой Биргитты (Britemesse). В этот день в некоторых сёлах было принято собирать урожай капусты и заквашивать, отчего его ещё называли Капустным Днём. В сёлах с более тёплым климатом капусту собирают лишь в ноябре.

10 или 12 октября. «Старый» День св. Михаила. В этот день стригли овец. В особых избушках (stabbur) вешали мясо на сушку. Такие домики до сих пор стоят во многих сёлах. Кроме мяса, там хранили вообще всякую еду, и конструкция избушки продумана так, что мышам трудно добраться до еды, так что стаббюры не похожи на обычные амбары, но скорее напоминают обычные избушки. У саамов тоже известны особые хранилища для мяса, обычно называемые «ньялла». Ньялла выглядят как ящик или небольшой сруб, стоящий на столбе. Зверь на такой столб не залезет, а человек может просто подставить бревно или лестницу. На Дальнем Востоке России сходные строения называются сайбами (впрочем, иногда так называют особый тип погребения — арангас).

14 октября называлось Зимним Днём (Vinterdagen). В этот день кончалась летняя половина года и начиналась зимняя (например, именно в этот день переворачивали рунические календари, о которых будет подробно рассказано ниже). В некоторых местах Норвегии к этому времени уже выпадает снег. Среди членистоногих, которых можно встретить в Норвегии в это время, можно назвать оленью кровососку, златоглазку, божью коровку, стрекозу, уховёртку, жужелицу, паука-сенокосца, жука-долгоносика и цикадку-пенницу. В последние десятилетия с изменением климата ареалы распространения насекомых изменились, а их периоды активности сместились. Оленья кровососка, к примеру, в Норвегии известна лишь с 1983 года, и её ареал продолжает расширяться. В домах в последние годы стали появляться кожееды Смирнова и американские виды щетинохвосток. В октябре в сравнительно холодных лесах под Осло можно увидеть гемеробию, которая раньше наблюдалась лишь на юге страны, да и то обычно до середины сентября.

21 октября. День одиннадцати тысяч дев, или День св. Урсулы. Как и на Летний и Зимний Солнцевороты, в этот день нельзя было прясть, молоть жерновом, ездить на телеге и так далее. Что странно, в отличие от солнцеворотов, когда этот запрет ясно относился к солнечной тематике, День одиннадцати тысяч дев к солнцу отношения не имел. В некоторых местах день назывался в честь некоего святого Мугенса (скорее всего, Магнуса Оркнейского, хотя его день отмечали весной).

28 октября. Месса Симона и Иуды (Simonsmesse, иначе Fyrebod). В этот день ожидали сильный снегопад. В Согне и Мёре в этот день пары молодожёнов плавали на лодках по фермам вдоль берега, выпрашивая еду, однако в 1730-е годы этот странный обычай был запрещён.

День Всех Святых до 1770 года отмечался 1 ноября, но потом стал отмечаться в первое воскресенье ноября. В южных прибрежных областях Норвегии (районы Кристиансанда, Осло и Драммена) в это время ожидался ежегодный осенний паводок, получивший название Наводнение Мессы Святых (Helgemessflaum).

Хэллоуин в Норвегии, отмечаемый 31 октября — молодая традиция, пришедшая из США, однако сам обычай детей наряжаться в костюмы и ходить по домам, выпрашивая сладости, не нов. В Швеции до сих пор дети наряжаются в påskkärring в ночь на Великий Четверг. В Финляндии известен маскарад pääsiäisnoita. В Норвегии подобным образом делали в декабре-январе (см. ниже про рождественских козлов). У славян известны колядование (которое в некоторых местах было отнюдь не только на Коляду), овсеньканье, щедрование (на Щедрый Вечер), а также еврейский Пурим в Украине до Холокоста, в котором принимали участие как еврейские, так и не-еврейские дети. С первого взгляда, судя по распространённости, подобные детские праздники могут иметь общее древнее происхождение. Но стоит учитывать, что изначально в норвежских и шведских маскарадах с выпрашиванием участвовали люди постарше (подобно русским славильщикам), потом — молодёжь, и лишь к XX веку главным образом дети. Перед Второй Мировой этот обычай стал угасать, но к концу XX века появился вновь уже на Хэллоуин.

Из традиционных норвежских кондитерских изделий следует упомянуть солёную лакрицу (чёрные «конфеты» из лакрицы, соли и нашатыря) и треак (сливочные можжевеловые тянучки).

1 ноября в Воссе открывался сезон охоты. Там же был закон о том, что если кто-то после 1 ноября находил чью-то потерявшуюся овцу, то имел право требовать от её хозяина награду. Овец раньше помечали не бирками, а надрезами на ушах, вид которых у каждой фермы были свой.

В отличие от Швеции, где бабье лето привязано ко Дню святой Биргитты (отчего называется brittsommar), в некоторых местах Норвегии бабье лето ожидается гораздо позже, на День Всех Святых, по причине чего получило название helgemessesumar, т.е. «Лето Мессы Святых». На западном побережье (Ставангер, Берген и Согн) бабье лето строгой привязки к дате не имеет и называется там батрацким летом (husmannssumar), малым летом (veslesumar или litlesumar), козлиным летом (geitsumar) и «перелетьем» (attpåsumar).

2 ноября. День всех усопших верных. В Норвегии был известен мало. В этот день в Валдресе было принято не прясть.

11 ноября. Месса святого Мартина (Мортена), Mortensmesse. Эта дата считалась последним днём осени. Святой Мартин — покровитель бедноты, поэтому татэры (норвежские цыгане) и бродяги отмечали его день также весело, как Рождество. В этот день принято было есть гуся или поросёнка. Гусь, очевидно, связан с легендой о святом Мартине, который однажды спрятался среди гусей.

По килю гуся в Норвегии в этот день, так же как в некоторых других странах, гадали. Для этого смотрели киль на просвет, и, если передняя часть была светлее (тоньше) задней, то ожидали много снега до Рождества. Если же наоборот — то больше всего снега выпадет уже после Рождества. Этот обычай напоминает вышеупомянутое гадание по Млечному Пути.

На юго-востоке от Осло считалось, что, если 11 ноября было морозным, то в декабре будет тепло. Ко дню св. Мартина горностаи и ласки уже имеют белый мех, поэтому открывался сезон охоты на них. Норки в Норвегии появились лишь в 1927 году. Во многих регионах Скандинавии к югу от Лапландии также является новым зверем лесной хорёк, раньше обитавший только в к юго-востоку от Осло и на юге Швеции.

21 ноября. Введение Девы марии в Храм (Marioffer). К северу от Бергена было поверье, что в этот день в хлев приходит дух некой Борили (Borild Båsemor). Она проверяет, хорошо ли позаботился крестьянин о своём скоте на зиму.

23 ноября. Месса святого Климента (Klemetsmesse). Этот святой ассоциировался в народном сознании норвежцев со снегом и морозом.

25 ноября. День святой Екатерины Александрийской (Kari med rokken, буквально «Катька с прялкой»). В этот день женщины стирали бельё и пряли.

30 ноября. День апостола Андрея. В этот день традиционно ставили капканы на лис, куниц и росомах, а также прятали брёвна под крышу (на зимнюю сушку). В некоторых сёлах на День св. Андрея ели баранью голову. Примерно в то же время саамы гонят оленей на зимовку в тундру. На ферме Ølgøgn в Валдресе был курган, куда в былые времена, вероятно на эту дату, ставили деревянную статую Андрея и ей молились. Она, подобно эйсборжской статуи св. Николая, была, очевидно, спрятана крестьянами от Реформации, и оставалась реликтом католического культа, а ко временам Наполеоновских Войн её уже не почитали. Её руки пошли на дрова, а сама она сгнила в сарае.

4 декабря. День святой Варвары (Barbromess, Барбрумясс). К этому дню стиранная для рождественских праздников одежда должна была быть сухой.

6 декабря. День святого Николая. Норвежцами, в отличие от многих других народов, как-то особо не отмечался. Раньше во многих сёлах считался днём окончанием морского судоходства. Кожевники на этот день начинали готовить кожу для следующего года, а вот праздничная кожаная обувь для рождественских заказов уже должна была быть готова. Святой Николай поэтому превратился в «Нильса Кожемяку» (Nils Skinngnikar): он ходил по кожевням, проверяя, всё ли готово к праздникам.

8 декабря. Зимняя Месса Марии, или Зачатие Марии. Одна из пяти месс, названных в честь Девы Марии, поэтому уточняется, что она именно зимняя. Хотя месса была в честь зачатия Марии Анной, беременные норвежские женщины на этот день молились Марии, так как под зачатием Марии неверно понимали зачатие Иисуса Марией, а Анне молились уже на 9 декабря, День святой Анны. На Мессу Марии или на День св. Анны стирали и зашивали праздничную одежду на Рождество.

10 декабря. День Юдифи. В это время готовили солод для рождественского пива. Сушилка для солода называлась sonn (сонь), kjone (щунэ) или kylne в зависимости от диалекта, причём все три названия попали в Норвегию с Британских островов ещё во времена викингов, а туда в свою очередь пришли из латыни. Название плевела, который портит пиво, skjeraks или skjak, тоже заимствовано из старо-ирландского языка. Пиво в Норвегии пили из разной посуды. Часто использовали рог или деревянную кружку с крышкой. Во многих местах пили из особых деревянных мисок (ølbolle), иногда с двумя конскими головами (kjenge) или в виде птицы (ølfugl). Такие миски украшали росписью, стихами и даже стилизованными рунами. Пили часто из одной миски по очереди, но, в XIX веке это делать резко перестали, опасаясь заразиться туберкулёзом. Дрожжи для пива назвались «квейк». Их разводили в кадках ещё со Средних Веков, и в Норвегии обособилась отдельная культура дрожжей, которая характеризует традиционное норвежское рождественское пиво, ныне весьма редкое и дорогое, так как сейчас квейк крупными норвежскими пивоварнями не используется, как и старый метод ферментации.

13 декабря. Ночь святой Люсии. В народном сознании норвежцев её имя смешалось с Люцифером, причём то же самое произошло и в Швеции. Поэтому во многих сёлах считалось, что в ночь Люсии по улицам ходит некая Люсси и наказывает непослушных детей и людей, нарушающих определённые запреты (например, тех, кто в этот вечер печёт хлеб). В эту Люсси верили в довольно обширном регионе (Телемарк, Сетесдал и часть Ругаланда), однако подробных записей про её природу не сохранилось, а к XIX веку про Люсси уже забыли. В некоторых записях вместо Люсси напрямую упоминается Люцифер или даже Локи из древнескандинавской мифологии.

В Воссе и его северных окрестностях вместо ночи святой Люсии отмечали ночь святого Магнуса (Mongsmessenatt).

Как и Рождество, день святой Люсии был связан с Дикой Охотой, когда по небу ночью якобы проносятся ведьмы и призраки (так называемая «рэя»). Дело в том, что при вводе григорианского календаря зимнее солнцестояние в юлианском календаре отмечалось на григорианскую дату 13 декабря. Легенда о Дикой Охоте после введения григорианского календаря разделилась на две даты: в одном случае считается, что в ночь 13 декабря по небу летит «Люссирэя», а в рождественскую ночь или на зимний Солнцеворот летит «Ускурэя» (Асгардская Рэя). Интересно, что день святой Люсии ошибочно считали днём зимнего солнцестояния не только в Норвегии, но также и в датских альманахах. На Хардангере предводителем Люссирэи считали тролля по имени Трун (Thron). Впрочем, тролль с таким именем фигурирует в сказках в обработке Юхана Фалькбергета и дуэта Асбьёрнсена и Му, поэтому это скорее всего просто стереотипное имя для тролля.

В современной Норвегии в день Люсии принято, что с наступлением темноты школьники младших классов выходят в белых одеждах из школы на улицу, держа в руках свечи, и поют псалмы, идя по улицам. Этот обычай норвежцами был взят из Швеции, где появился в 1892 году по инициативе музеев, чтобы прививать детям шведскую культуру. По опросам норвежцев в 1978 году видно, что детские процессии со свечами нравились далеко не всем, и проводились далеко не во всех школах.

В Швеции в этот день принято готовить жёлтые булочки «люссикатты» — буквально, «кошки Люсси». Правда, раньше они назывались «ёвельскаттами», то есть «чёртовыми кошками». Изначально жёлтые булочки пришли в Швецию из Германии несколько веков тому назад, но немцы готовили их на Рождество. Ныне традиция люссикаттов распространилась и в Норвегии.

21 декабря. День святого Фомы. К этому дню всё должно было быть готово к праздникам, иначе святой Фома лично мог прийти и наказать лентяев, выполняя ту же функцию контроллёра, как Люсси, Бориль, Нильс Кожемяка, Улсокский Лис и Рождественский Козёл.

22 декабря отмечали Зимний Солнцеворот (Solhov). Подробнее см. выше про Летний Солнцеворот 21 июня. Интересны поверья про воду в это время. В Норвегии и Швеции считалось, что на Зимний Солнцеворот вода в ручьях, колодцах и озёрах превращалась в яд, который по вкусу был подобен вину, а по виду был как вода. Пьющий воду мог умереть или ослепнуть, а одежда от стирки в такой воде портилась. Поэтому в ночь солнцеворота нельзя было ходить по воду. На Рождество тоже считалось, что вода ночью ядовита, а колодцы сторожат от людей тролли. Вообще же было поверье, что пьющий воду из реки или озера любой ночью может быть «укушен тюссами» (под укусом тюссов скорее всего имелась подагра). Возможно, подобные поверья уходят глубоко в древность, так как они известны даже в Талмуде (трактат Авода Зара 12-Б).

23 декабря в Трёнделаге праздновалась месса святого Сигурда (Sjulsmess или Sjursmesse). Точно не ясно, кто именно этот святой Сигурд (Щур или Щул). В поговорках месса св. Сигурда фигурирует в одном ряду с мессой святой Люсии (13 декабря), а в Трумсё мессу св. Сигурда отмечали 12 декабря, так что можно предположить, что 23 числа отмечалось «по старому стилю» (так как юлианский календарь в Норвегии отменили раньше, чем в России). Мессу святой Люсии во многих сёлах под Бергеном отмечали 21 декабря, а 23 декабря там отмечали мессу святого Толлака (Tollesmesse), и ни про какого Сигурда не знали.

Известно, что Дикую Охоту в балладах Телемарка возглавлял именно Сигурд, взятый из древней мифологии, а в других местах — Люсси, которая в Телемарке выступала в качестве бабайки. Из этого можно сделать вывод, что под святым Сигурдом изначально имелся ввиду именно легендарный Сигурд Убийца Фафни. Также возможно, что месса была в честь Сигурда Крестоносца, но из-за созвучия имён его образ сменился Сигурдом из мифологии. По тому же созвучию месса Сигурда (Щура) в упомянутом Трумсё понималась вообще как день сороки, которую там называют «шур».

На Хитре «щулсмессом» называли бабайку. Здесь, вероятно, имеет место опять-таки созвучие, а именно схожесть слов «месса» и «мейск» (чёртик). Точно так же и упомянутый святой Толлак, епископ Исландии, у крестьян под Ставангером тоже превратился в бабайку, которым пугали непослушных детей.

Последнее воскресенье перед Рождеством называлось Ymbresundag. Тогда было принято есть баранью голову и пробовать рождественское пиво (skakedrikk).

Рождество (Юль). Современное празднование Рождества в Скандинавии мало отличается от США или Англии в следствии глобализации. Из современных отличий норвежского Рождества можно назвать еду, фильмы и музыку, которые в других странах с Рождеством не ассоциируются. Так, утром принято есть кашу, вечером пить глинтвейн (глёгг). Из безалкогольных рождественских напитков в ХХ веке были популярны имбирное пиво и vørterøl, но сейчас они стали повседневными. В отличие от русских и шведов, кваса норвежцы никогда не делали.

На севере Норвегии на Рождество принято есть лютефиск, в горных районах и на западном побережье — овечьи рёбрышки, а в низинных районах (особенно под Осло) — свинину. Традиции еды сохраняются и при переезде семьи даже через несколько поколений, так что вполне нормально встретить, например, на севере семью, где на Рождество не едят лютефиск, если эта семья происходит с юга, хотя и переехала несколько поколений назад. Лютефиск на Рождество также едят в некоторых семьях в Швеции, однако там его делают обычно из мольвы или сайды, в то время как норвежский лютефиск готовят из трески. Рождественская свинина готовится по особому рецепту, однако в современном виде он оформился лишь с появлением духовок, в то время как овечьи рёбрышки и лютефиск готовили на Рождество ещё несколько веков назад.

В некоторых семьях в последнее время распространилсь традиция посещать могилы родственников в рождественское утро или даже ближе к вечеру. Есть ещё старинная общескандинавская традиция «миндального подарка» (mandelgåve), когда в кашу прячут миндаль, и тот, кому он достанется, получает в подарок марципановую свинью или какой-нибудь другой приз.

Рождественские фильмы и музыка конечно же разнятся в зависимости от личных предпочтений, особенно в свете иностранного влияния, однако в первую очередь следует назвать кукольную анимацию Flåklypa Grand Prix по трудам Щелля Аукруста (Kjell Aukrust) из Альвдала, хотя само Рождество там не упоминается. Популярностью пользуются чехословацкий фильм «Три орешка для Золушки» и шоу ныне покойного норвежского комика Флекснеса. В целом, Рождество в современной Норвегии считается в первую очередь не только праздником семейного единения, но и олицетворением романтизированного старинного быта с его простотой нравов, что напрямую отражается в выборе фильмов.

Одним из старинных обычаев, которые до сих пор в ходу, является jolenek — сноп колосьев, который вешают на корм воробьям на стену с наружной стороны дома или просто на фонарный столб. Впервые этот обычай был описан в XVIII веке. Если сноп клевали сороки, то это считалось предвестием неурожая. Сейчас по всей Скандинавии принято также вешать на деревьях авоськи с шариками, слепленными из семян и жира, чтобы подкармливать синиц и снегирей. Скворечники, конечно же, тоже известны. Самыми обычными семенами для корма птиц в Норвегии являются подсолнечные. Подсолнухи в Норвегии выращивать трудно из-за климата, так что подсолнечные семечки в норвежской культуре — новинка, которой пока что не найдено особых применений. Так, в отличие от многих других европейских народов, семечек норвежцы не лузгают. Халвы в Норвегии тоже не известно. Кроме использования в качестве птичьего корма, семечки иногда добавляют в хлеб.

Рождественская ёлка в Норвегии получила распространение лишь во второй половине XIX века. Украшение ёлки флагами было позаимствовано у датчан. Была примета, что, если рождественская ночь звёздная, то осенью следующего года будет много морошки. Ещё было очень распространено поверье, что на Рождество нельзя поднимать ничего, что упало на пол, особенно ложки и ножи. Множество рождественских поверий связано со свечами.

Рождественскую кашу нельзя было оставлять без присмотра, чтобы «Люсси» её не испортила. С первого взгляда, это поверье может быть связано с тем, что кашу, оставленную без присмотра, могут пробовать дети, лазая туда грязной ложкой. Однако у старообрядцев, коми-зырян и евреев тоже есть поверье, что в ничем не прикрытую посуду, оставленную без присмотра, может плюнуть ядовитой слюной чёрт (или змея). При готовке каши некоторые семьи бросали в огонь соль. Был и иной вариант этого обряда: немного солода прятали на Рождество в печной трубе и на Пасху сжигали вместе с солью, либо клали вместе с солью в корм скоту. В нескольких сказках колдуны и ведьмы, попадая впросак, жалуются присказкой, что у них нету рождественского солода и пасхальной соли, иначе они бы нашли выход из беды.

Рождество ассоциировалось с появлением призраков, называемых attergangar, etterferd, gjengangar или spøkjelse. Призрака якобы можно было увидеть, капнув в глаза собачьих или лошадиных слёз. По всей Скандинавии считалось, что призраки боятся семян льна. Призраки в норвежском фольклоре делятся на множество видов: skrømt, landdraug, sjødraug, utburd, deildegast, førerynje и так далее. Для защиты от посещения дома духом недавно умершего там человека, труп выносили через особый «трупный люк» (likluke). Подобные дверцы сохранились во многих старых избах и даже более современных усадьбах дворян, но к XIX веку вышли из употребления.

Также было поверье, что некоторые призраки могут превращаться в сов. Из сов в Норвегии водятся как сычи, так и неясыти и филины. Обычно крик совы ночью означал ясную погоду на утро, если дело происходило летом, а зимой крик совы предвещал снегопад. В некоторых местах крик совы считался дурным знамением. В филина, говорили в Телемарке, могли превращаться призраки некрещённых младенцев (utburd). В Агдере считалось, что в сов превращаются дейлдегасты — призраки тех, кто тайно перемещал камни, которыми отмечаются границы крестьянских владений. Убивать сову было дурной приметой.

На местах несчастных случаев у лесных дорог в Скандинавии порой ставили насыпи камней (varp, våle или offerkast), куда проходящие мимо люди кидали палки, монетки и камешки, рассчитывая на то, что местный призрак за это будет помогать им в дальнейшем путешествии. Сходный обычай был иногда связан с местами смерти т. н. «заложных покойников» в Беларуси.

Интересно, что на Рождество в некоторых сёлах было принято стрелять из ружья в воздух, чтоб отпугивать нечисть. Эта традиция старше новогоднего салюта, и, согласно исследователям, может быть связана с символизмом огня, так как на Рождество также был обычай класть у дверей топор или нож в качестве оберега (ведь железо также ассоциируется с огнём), а на утро после Рождества в некоторых семьях было принято делать костёр из семи разных видов деревьев. Стрелять из ружья было также принято в некоторых семьях летом на Юнсок.

В рождественскую ночь рыбаки, участвовавшие в ежегодной ловле рыбы на Луфутенском архипелаге, брали миску и рисовали на её дне карту архипелага. Вместо миски могли использовать ведро, и вместо карты могли просто наносить буквы для обозначения шхер. Затем наливали туда морскую воду и оставляли до утра. Там, где утром на карте появлялось больше всего пузырьков, там и следовало в феврале-марте ждать хорошего улова.

Девушки на Рождество гадали, в пустой комнате наряжая стул в мужскую одежду, и пья самогон. Тогда ночью должен был присниться суженный. Если девушке было суждено умереть, не выйдя замуж, то снился скелет.

Из-за перепада температур летом и зимой в деревянных домах стены имеют обыкновение издавать звуки, похожие на стук. На Рождество, так как этот день был окутан мистикой, подобный стук воспринимали как предзнаменование чьей-то смерти, называя это явление «мертвецким стуком» (draugkakk). Схожее поверье было и у оседлых саамов, но они считали, что причиной стука был дух в виде ходячего сапога, который стучал по стенам, предвещая смерть.

Дикая охота в Норвегии известна под названием Ускурэя (Oskoreia), изначально означающим «Асгардский конный поход». Считалось, что в рождественскую ночь (либо на ночь святой Люсии) по небу проносятся ведьмы и мертвецы, и горе тому, кого они заметят. Поэтому в рождественскую ночь старались не выходить из дому, а у входной двери ставили метлу, чтобы, если какая-нибудь местная ведьма захочет присоединиться к Ускурэе, то она сможет взять эту метлу и полететь на ней, и не причинит зла жильцам дома. Асгард как таковой был в последние тысячу лет известен главным образом из книг и народных песен. Судя по одной из песен, Ускурэю ведут Гюру Конский Хвост (Гудрун), Гюннар (Гунтер) и Щул Свэйн (Зигфрид). Асгард тоже известен в паре песен, но в них он описывается скорее как ферма, а не отдельный мир асов.

На ферме Клевар (у села Sauherad) рассказывали, что сына местного крестьянина забрала Гюру Конский Хвост, выдав ему светло-рыжую лошадь. Несколько четвергов подряд Ускурэя возвращалась мимо фермы, и парня пытались спасти, кидая через его голову нож, но каждый раз не успевали.

В хлеву на Рождество рисовали дёгтем или вырезали крест или пятиконечную звезду, чтобы защитить скот от ведьм. Такой знак назывался tjørukors, lånekors или murukors (с локальными вариантами произношения и написания). Мюрю в этом случае — это Мара. Против неё также вешали в дом и в хлев вихоревы гнёзда (наросты дерева с большим количеством веток) и вырезали на стенах клетчатые квадраты, вроде шахматных досок, так как считалось, что Мара не умеет считать и, увидев такой квадрат, будет до самого утра пытаться сосчитать клетки, пока близость утра не заставит её уйти. Такие квадраты на стенах оттого и назывались muruspjeld, а вихорево гнездо и поныне называется murukvist. Интересно, что еврейские и арабские амулеты от Лилит тоже имеют форму квадрата с девятью клетками, в которых проставлены магические цифры, однако это может быть лишь простым совпадением.

Деда Мороза в Норвегии называют Юлениссэ, буквально «Рождественский Ниссэ», однако возник он лишь в новое время под влиянием иностранных традиций, и мало чем отличается от западного Санты Клауса. Его помощников тоже называют ниссами, однако само слово «ниссэ» не означает гнома, так как гномов норвежцы называют двергами.

Ниссэ более-менее синонимичен с “vette” — это дух, обитающий в доме или в кургане, обычно охраняющий ферму от ненастий. Как ниссэ, так и вэттэ может отличаться дурным характером, и, подобно тюссам (подземным жителям), боится железа. Тюссы в свою очередь могут обитать вдали от ферм, но также могут жить в курганах, а ниссы и вэтты привязаны к местам, где живут люди. Впрочем, схожесть ниссов со славянскими домовыми не полная, хотя общие черты определённо есть.

В некоторых сёлах Дикая Охота называлась Joleskreia (Рождественское Скопище), и в ней участвовали не столько ведьмы, сколько тюссы и вэтты. В других сёлах считалось, что тюссы на Рождество носятся не по небу, а устраивают ярмарки с играми и танцами на полянах, замёрзших лесных озёрах и на пустующих сетрах. Если подкрасться к такой ярмарке и прокричать петухом, то нечисть подумает, что скоро рассвет, и разбежится, побросав свои деньги и товары, которые можно будет украсть. Идентичные легенды известны чуть ли не по всей Евразии.

В старые времена в Норвегии и Швеции был рождественский обычай ставить на чердак или в сарай миску с кашей для «Домового Нисса» (Husnissen), отчего, вероятно, и произошёл перенос понятия на персонажа, взятого с Санты Клауса. Ниссэ в Швеции и некоторых сёлах Норвегии называется «тумтэ» (tomte), а шведский Дед Мороз называется соответственно Юльтумтэн. В других вариантах обычая кашу, пиво или мясо относили не на чердак, а на курган. Кроме того, был и третий вариант, когда еда и пиво прямо оставлялись на ночь на столе. Возможно, с подобной традицией связан ряд сказок, в которых в село или на ферму каждое Рождество наведывается тролль и главный герой его каким-то хитрым способом побеждает.

Также в некоторых местах Норвегии было поверье про «юлесвейнов» (jolesveinar), которые ходили по сёлам и причиняли людям вред. Схожие существа известны в исландской мифологии. Иногда молодёжь даже рядилась юлесвейнами, пугая прохожих и требуя у них подарков. Этот обычай очевидно связан с так называемыми «рождественскими козлами». Считалось, что между серединой декабря и 6 января по сёлам бродил козёл Jolebukken. В некоторых сёлах он считался хранителем порядка, в других же — злым существом. Молодёжь в это время рядилась в костюмы козлов и ходила в гости к соседям, выпрашивая пива и угощений.

Существует версия, что этот обряд имеет дохристианские корни, и, так или иначе, в Норвегии он был в ходу ещё как минимум пять веков назад вплоть до XX века. В пользу его древности говорит и тот факт, что он известен и в других странах. У славян Восточной Европы подобный обряд назывался вождением козы. В более новое время ряженые козлы, в том числе и в Норвегии, стали не выпрашивать подарки, а дарить их. Так, финское название Деда Мороза — Йоулупукки — заимствовано из шведского языка, где рождественский козёл назвался почти так же как и в Норвегии (сам финский аналог ряженых назывался nuuttipukit).

В Сетесдале была уникальная традиция истуканов, которых называли Факсами (единственное число: Fakse, также есть старый просторечный вариант написания Foxi). Судя по всему, Факсэ — это личное имя. Первым следует описать рождественского идола из деревни Рюгнеста (Fakse Rygnestad). Он был сделан из дерева, и имел глаза, вылитые из свинца. Кроме глаз, у него не было черт лица, зато был воротник. Сложно судить, был ли этот идол языческим или же связанным с католицизмом.

Возможно, идол олицетворял какого-то святого. Воротник говорит скорее в пользу того, что это какой-то священник, но уже не католический, а лютеранский, так как священники до Реформации не носили воротников. Из Агдера и Телемарка и вправду известны священники, которых крестьяне после Реформации считали святыми и чудотворцами (например, Besse и Lille-Jæger). Кроме того, по всей Норвегии (да и не только в Норвегии) были легенды чуть ли не про каждого хорошо образованного священника, что он «знал больше, чем Отче Наш», то есть практиковал магию, имел колдовские книжки (svartebok), и учился в колдовской школе в Виттенберге в Германии, где, мол, преподаёт сам дьявол. Эти легенды имели под собой реальные основания, так как многие священники XVI–XVIII веков и вправду интересовались рунами и эзотерикой.

Факсэ Рюгнеста имел плоскую голову, поэтому на Рождество на неё ставили миску с пивом или едой, и ненадолго выходили из избы. Возвращаясь в избу, люди якобы видели, что содержимое миски уменьшилось, после чего миску пускали из рук в руки. На Солцеворот (вероятно, летний) идола обмазывали салом и сушили у камина. Если наведывался священник или врач, то идола прятали, однако сами жители фермы боялись это делать. Как минимум, однажды, для этого позвали какого-то пастуха, который переехал в Сетесдал из Восточной Норвегии, и не боялся идола.

Факсэ из деревни Брокке (Fakse Brokke) был сделан из огромного полого пня и был покрыт резьбой вроде урнесского стиля. Пень был якобы осиновым, что, впрочем, маловероятно. Глаза идола были из латуни, а на его голове был то ли обруч, то ли корона, то ли дырявая шляпа. У него был парик с бородой и шкафчик. В дырку в шляпе по субботам клали сливочное масло и лили пиво, а в шкафчик клали еду, однако нигде не упомянуто, исходил ли от идола плохой запах, зато известно, что в шкафчике жили мыши.

Менялись поколения, и идол со временем терял свой статус, а соседи начали подшучивать над его хозяевами, поэтому ок. 1780 г. его убрали на чердак. Но, когда на чердаке стали происходить всякие странности, то от идола вообще решили избавиться и порубили его на дрова. Та же судьба постигла и Факсэ из Рюгнеста.

Это, на первый взгляд, странное забвение обоих факсов (а также уже упомянутой выше статуи св. Андрея в Валдресе) следует на самом деле рассмотреть внимательней. Утрата интереса среди крестьян к подобным «идолам» объясняется не только выросшим в XVIII-XIX пуританством священников, но и распространением пиетизма (в первую очередь, хаугеанства). Идеи духовного пробуждения в те годы глубоко проникли в массы крестьян. Когда в Мельдале в ноябре 1799 года был «за ересь» арестован один проповедник-хаугеанец, вступивший в спор со священником, то за его освобождение по всей долине из самого Реннебю прошла пешая женская демонстрация — это учитывая то, что тогда крестьянство в Реннебю считалось очень тёмным, и там тогда даже не имелось каминов и свечей, а использовались только очаги и лучины. Спустя уже несколько десятилетий в Реннебю появляются настенные часы и клубы трезвенников. В те же годы известный ясновидящий Vis-Knut Nordgaarden из Гёусдала забросил свои увлечения магией, став примером для ряда норвежских ясновидящих вплоть до наших дней. Тогда же, вдохновившись проповедями пиетистов, замуровал свою Чёрную Книгу колдун Gunleik Graver из Телемарка (он же Gonlek Åstøen). Вместо занятий магией он решил открыть первый в селе магазин. У саамов огромной популярностью тогда пользовался проповедник Лестадиус, так что подобные процессы культурной ломки проходили и у них. Вдобавок ко всему сильное влияние оказывал рост образования, а технический прогресс повлёк полную смену уклада сельской жизни, что хорошо отражено в гамсуновской «Трилогии об Августе». Не удивительно, что всё, что казалось языческим, быстро обесценивалось, оставаясь лишь курьёзом, интересным для этнографов.

В селе Austenå жила некая Сири, которая научилась магии у «финнов» (скорее всего, цыган), и хранила у себя небольшую деревянную фигурку-факса с бородой и короной. Каждый вечер пятницы она обмазывала фигурку жиром с почек коровы или овцы.

Наконец, был идол с фермы Рике (село Валле). Его имя в разных источниках немного различается: Hernos, Herrenos, Herrenæse и даже Hermes. Рассказывают, что тюссы, жившие в кургане недалеко от фермы, однажды устроили уборку у себя в доме, и были вынуждены часть своих вещей вынести на поляну перед курганом. Жадный крестьянин из Рике все те вещи украл. Тюссы очень разозлились и начали поджог фермы, пока крестьянин им всё не вернул, однако тюссы сжалились и оставили ему идола и медную фигурку лошади, которые приносили удачу и богатство. История кажется правдоподобной, так как в могилах XII-XIII веков и вправду находят медные фигурки лошадей, которые чеканились на королевском дворе и использовались как грузики для весов.

Крестьянин после сих событий и впрямь разбогател, но однажды к нему явился купец и выторговал фигурку лошади. А вскоре явился некий офицер по прозвищу Чёрный Кос (Kaas или Koss) и украл идола. С тех пор крестьянин из Рике утратил всё своё богатство. Впрочем, история про Чёрного Коса противоречит фактам, так как достоверно известно, что идол был отдан в 1760 году в этнографическую коллекцию священника Спидберга.

К югу от Сетесдала, под Кристиансандом, в селе Høvåg, был идол, которого обмазывали сливочным маслом и пивом, но по каким дням — свидетель не сообщает. В том же Агдере, в селе Gyland, лет триста назад был идол по имени Гюнваль (Gunvald), но о нём вообще ничего не известно. Из Телемарка известно несколько довольно интересных ритуальных фигурок и даже что-то вроде маски, но идолами их назвать сложно. В этом отношении стоит особняком уже упомянутый в разделе про 16 марта «идол» Гюдмюнда. Кроме того, в телемаркском селе Брункеберг у одной семьи хранился подсвечник, сделанный примерно в начале XVII века. Он имел вид всадника, держащего в каждой руке по свече. Звали его «царёк Лавринг» (Lille Kong Lavring), и свечи зажигали на Рождество.

В том же Брункеберге на ферме Kvålseth перед обеденным столом лежали на соломе два камня размером с большой хлеб. На Рождество их мыли, а солому под ними меняли. Каждый раз, когда делали сливочное масло, то камни поливали пахтой. Когда варили пиво на Рождество, то свежее пиво (skakedrikk) тоже подносили камням, прежде чем его пробовал кто-либо из жителей фермы. Местный священник видел эти два камня в конце XVIII века и они особо его не разозлили — совсем наоборот, именно он их и описал, выдвинув версию, что это реликт язычества. Он не стал осуждать крестьян, так как считал, что камням не поклоняются, а просто соблюдают семейную традицию. Впрочем, после этого длилась она не долго, так как уже через несколько десятилетий, по сообщению этнографа-священника Магнуса Ландстада, наследник фермы в один прекрасный день напился и в религиозном угаре разбил эти два камня во имя Иисуса.

Был есть Камень Слёз в Квицейской церкви (Tåresteinen i Kviteseid kykja). Он тоже размером с большой хлеб, но гладко отполирован и, якобы, имеет свойство «потеть» или «плакать». О его предназначении никаких историй не сохранилось, но Ландстад по какой-то причине считал, что это может быть окаменевший хлеб, упомянутый в Саге о Харальде Суровом, однако совершенно непонятно как он очутился в Телемарке. Тем не менее, с подачи Ландстада, сейчас этот камень называется также Хлебным Камнем.

Ханс Якуб Вилле, издавший в 1786 году подробное описание сельюрдской волости, пишет, что на ферме Meås между Брункебергом и Сельюрдом за обеденным столом хранились два чёрных камня размером с пушечное ядро. Магнус Ландстад тоже их видел, так что это уже другие камни, а не те, что описаны выше. Как и Ландстад, Вилле был священником, но фанатизмом не страдал, поэтому камни его заинтересовали как культурная ценность. Он без какой-либо аргументации считал, что культ священных камней предшествовал вере в Одина и Тора. На ферме он узнал, что каждый четверг и по праздникам камни обмазывали сливочным маслом или какой-то иной мазью и ставили сушиться у огня, а потом возвращали за стол. Судьба этих камней неизвестна.

Вне Агдера и Телемарка «идолов» не найдено, однако известна пара небольших фигурок неясного назначения: одна из Реннебю, из чёрного камня, покрытая белыми надписями, и другая из-под Восса, которой дети игрались как куклой, хотя её исходное предназначение было, судя по всему, иным. Сохранилась лишь фигурка из Реннебю, которая, якобы, стояла в углублении у камина на сетре Скамфер. Её высота — пол метра. На спине фигурка подписана инициалами JKS и датой 1877, однако сама фигурка кажется старше. Надписи на передней стороне сделаны сильно искажёнными латинскими буквами, и представляют из себя подписи на частях тела: «броня», «меч», «щит», «набедренный пояс», «стойкость в ногах». Надписи сделаны по-датски, и, скорее всего, взяты из Библии (особенно, если судить по надписи “lænders bælte”). Вместо рук торчат два кривых гвоздя, на одном из них, скорее всего, был прикреплён щит. Голова сделана без черт лиц, но с заострением, на котором написано «шлем». Единственные черты лица — вбитые небольшие глазики из свинца.

26 декабря. День святого Стефана. В этот день во многих сёлах Норвегии и Швеции было принято поить лошадей на чужих фермах, для чего молодые парни со всего села собирались с лошадьми вместе и вели своих лошадей на водопои по всем фермам, но своих собственных лошадей на своих фермах не поили. Каждый раз, посещая ферму, они получали выпивку и угощение, пока их лошади пили воду.

Дни, отмечаемые этническими миноритетами Норвегии

Первым в глаза бросается тот факт, что у религиозных общин в Норвегии нету собственных норвежских дней, которые отличали бы их от общин в других странах. С первого взгляда, это очевидно, так как всего лет двести назад Норвегия была чисто лютеранской страной, куда старались не пускать иноверцев. Более того, въезд иезуитам и евреям был и вовсе запрещён. Однако здесь следует учесть, что норвежские евреи, католики, православные, мусульмане и буддисты очень разношёрстны. Это в первую очередь общины, которые объединены вокруг религии, а не общего языка или общей страны происхождения. Исключение составляют, разве что, народности вроде индусов и оромо, однако они в Норвегии появились в совсем уже новое время и просто не успели сформировать норвежской идентичности. В то же время у старых миноритетов: саамов, квенов, цыган и лесных финнов — есть как национальные дни, так и более чёткая идентичность, вроде общего происхождения, традиций и языковых особенностей.

6 февраля отмечается национальный день саамов в честь Саамского Собрания, прошедшего 6 февраля 1917 года. Хотя собрание было в норвежском Трондхейме, день отмечается не только норвежскими саамами, а вообще саамами всех стран. Сегодня у норвежских саамов есть своё представительство через Саамское Вече (Sametiget), по образу которого были созданы его аналоги в Швеции и Финляндии. Южная граница расселения саамов в Норвегии проходит в волостях Риндал, Реннебю, Гаулдал, Рёрус и Энгердал. Норвежские саамы делятся по своему языку на северных, южных, люльских, питских, скольтских и умских, а также по промыслу: горных, оседлых, лесных и морских.

Интересна история появления саамов в Сетесдале и на Аляске. Один норвежец-южанин, неутомимый авантюрист Улэ Сонгесанд по прозвищу Пилт-Ула во время Наполеоновских Войн отправился на север, где купил у саамов оленей и решил переселиться в Америку. Для этого он пересёк всю северную Сибирь, но, дойдя до Берингова пролива, получил запрет на переселение от царских властей. Он повернул назад и вернулся тем же путём в родное село, где стал учить норвежцев оленеводству. Со временем на юг прибыло много саамов со своими собственными оленями. В первую очередь это были южные саамы (в том числе из Швеции), например, небезызвестный род Ренандеров из Реннебю. Очевидно, про идею Пилт-Улы не забыли, потому что с покупкой Аляски американцами туда пригласили саамских оленеводов. Кроме саамов, на Аляску в те годы переехало много норвежцев.

16 марта отмечается день квенов — народности, близкой к финнам, живущей на севере Норвегии. Этот день был создан лишь недавно, поэтому время покажет, сложатся ли связанные с ним народные традиции.

В первой трети июня каждый год на два-три дня в селе Svullrya провозглашается независимость Республики Лесных Финнов — это потомки финнов, которые четыре-пять веков назад поселились в Восточной Норвегии и внутренних областях Швеции. Хотя лесные финны в Норвегии жили вплоть до Телемарка, их культурным центром всегда были районы на шведской границе. Их характерной особенностью было использование подсечно-огневого земледелия.

29 сентября. День архангела Михаила в наши дни празднуется скандинавскими цыганами в качестве одного из национальных дней. Правда, цыганами они себя не называют, так как прибыли в Скандинавию ещё много веков назад, задолго до современных цыган, и, не смотря на долгие притеснения, стали неотъемлемой частью норвежской культуры. Так, многие норвежские традиционные ножи и норвежские песни происходят именно из их среды. В старые времена скандинавские цыгане (татэры, тавринги или северные путешественники) также занимались ковкой медных вёдер и продажей всяческих украшений и одежды. Также скандинавские цыгане занимались гаданием и магией (например, известна была гадалка Грисилла, объездившая чуть ли не всю страну). Некоторые из них специально ездили жить на север, чтобы получить справку о своём пребывании там и рассказывать, что, мол, учились там шаманизму у саамов. Иногда цыгане даже использовали саамские названия чисел вместо своих цыганских.

Норвежцы часто называли татэров просто бродягами или финнами (обычно имея ввиду саамов или лесных финнов), а иногда путали с евреями. Это следует учитывать, читая норвежские сказки и былички, где фигурируют «финны» или «бродяги», хотя в Норвегии действительно были сообщества бродяг, не связанные с цыганами. Были и одинокие бродяги, тоже не-цыганского происхождения, например, известный сказочник Eilev Bråtene, или, позднее осевший, Tosten Auale. Да и финнами порой называли вообще всех странных людей, включая этнических норвежцев. Например, бродячего колдуна Собачьего Парня (Hundeguten), называли именно финном, хотя он был норвежцем. Про жившего под современным городком Рьюкан колдуна Нильса Бакхюса говорили, что он учился «на севере у финнов», то есть у саамских шаманов. То же самое говорили про колдуна по прозвищу Spå-Eilev, который жил немного южнее Нильса. Про ясновидящую Ингу Тамнес уже в наши дни ходили слухи, что её предки — саамы или татэры.

Самоназвание «татэр», скорее всего, связано с тем, что первые цыгане прибыли в Скандинавию из «Тартарии», либо с тем, что шведские короли нанимали литовских татар на службу, а с татарами прибыли и цыгане. По ряду причин, во время Холокоста норвежские цыгане не подверглись истреблению, однако дискриминационные законы в отношении их действовали аж вплоть до 1990-х годов, что сильно сказывалось на их социальном положении. В этом отношении достаточно упомянуть трудовой лагерь Сванвикен и цыганские интернаты.

Скандинаво-цыганский язык имеет официальный статус в Швеции, где на нём выходят передачи по телевизору. На этом языке доступны книги во многих библиотеках Швеции и Норвегии. Хотя сейчас этот язык (а скорее, целая группа языков, родственная финско-цыганскому языку) пришёл в упадок, многие слова из него прочно вошли в современный шведский, а также в жаргоны норвежцев (не только вымершие ныне жаргоны золотарников и трубочистов, но и современный слэнг). У норвежских цыган были не только свои уникальные названия для городов и сёл, но и даже для разных государств.

Как и цыгане многих других стран, скандинавские цыгане называли Бога «Дэвэл», а Сатану — «Бенг». Знаменитый этнограф Эйлерт Сюндт (Eilert Sundt) приводит встречу с одним цыганом, который поведал про особую цыганскую религию. Однако это лишь единичный случай, ничем не подтверждённый. По этому сообщению, цыгане произошли из страны Асария, откуда их выгнали турки, и они якобы поклоняются Иисусу (Gern) и Убывающему Месяцу (Alako, «Алаку» — очевидно, из финского языка).

26 ноября среди евреев Норвегии отмечается день памяти жертв норвежского Холокоста. В этот день приняты траурные шествия с факелами и свечами во всех крупных городах страны. День посвящён высылке в лагеря 529 евреев на корабле «Дунай» 26 ноября 1942 года, из которых войну пережило лишь девять человек. Этой депортации посвящены многие стихи известной поэтессы Gunvor Hofmo, часть из которых переведена на русский. Её лучшая подруга была выслана на «Дунае» в Освенцим, где была убита.

«Дунай» был отнюдь не единственной депортацией. К началу войны в Норвегии жило более двух тысяч евреев. Въезд евреев в королевство был запрещён до 1851 года, однако еврейская община с тех пор быстро выросла. Часто благодаря помощи местного населения, некоторые евреи во время войны уцелели, например, перебравшись в Швецию. Однако более трети норвежских евреев не избежали участи быть депортированными в лагеря, где почти никто из них не выжил.

Небесные объекты и явления

История Норвегии полна голодных годов, эпидемий и катастроф, что сильно сказалось на культуре и календарных обычаях. Северная страна с неплотным населением и бедная на плодородную почву была очень уязвима переменам в погоде и демографии. Холера и мор скота случались очень часто вплоть до конца XIX века, вдобавок к неурожаям, наводнениям, войнам и пиратскому разбою. Эпидемии чумы вспыхивали в Норвегии в 1521–30, 1547, 1565–67, 1599–1603, 1618, 1625–30, 1637 и 1654 годах.

Казалось бы, особый интерес у народа должны были бы вызывать небесные явления, по которым, как тогда считалось, можно было предсказывать будущее, однако этого не наблюдается. В народе бытовали астрологические прогнозы датской печати, а также были популярны предсказания гадалок, но сами норвежские крестьяне гадали в первую очередь по земным объектам.

Норвежцы сильно отличаются от северных народов бедным запасом представлений о Луне, Плеядах и Большом Ковше. Так, у народов Сибири, Прибалтики, Поволжья, Северной Америки и Белого Моря Плеяды ассоциируются с зимой и холодом, а Большой Ковш — это лось или медведь, то ничего подобного у норвежцев нету. Если у тех же народов, а также у викингов и у современных шведов на Луне помещаются два человека с коромыслом, либо чудовище с кустом в руках, то Луна у норвежцев — это просто Луна. Впрочем, у норвежцев был известен запрет указывать пальцем или долго смотреть на Луну, северное сияние и радугу, который имеет всемирное распространение. Однако и тут есть проблема: у народов Евразии, от саамов и латышей до евреев и якутов, обычно есть всевозможные объяснения этому запрету, а вот у норвежцев ничего подобного нету.

Это вовсе не означает, что норвежцы не питали интереса к звёздам. Астрология и гороскопы были известны норвежцам издревле, в первую очередь из датских и шведских альманахов. В норвежских магических манускриптах были взятые из-за рубежа представления о демонах различных звёзд и планет. Среди образованных слоёв населения довольно быстро стало известно учение Коперника. Священник Герман Рюге (Hermann Christiansen Ruge, 1706–1764) был первым норвежцем, который предположил, что на других планетах и звёздах может быть разумная жизнь. Во времена Рюге Норвегию неоднократно посещали известные астрономы для проведения наблюдений.

Особо хорошо звёзды и северное сияние наблюдаются зимой во время мороза. В зимнее время также считалось, что рыси не могут быстро бегать в полнолуние, так что на них тогда якобы проще охотиться. Если северное сияние располагалось с севера на юг, поперёк Млечного Пути, то следовало ожидать метель. Если северное сияние было на севере, то это сулило морозные и ясные дни, а если на юге — слякоть и зимние дожди. Зимой также часто наблюдался паргелий — два солнечных блика в небе по сторонам солнца. Паргелий по-норвежски называется в том числе солнечным волком, однако есть и много других названий. Если паргелий особенно ярок слева, то он сулит ясную погоду. Лунный паргелий называется månegard. Видеть его зимней ночью — к снегопаду.

Три звезды пояса Ориона норвежскими рыбаками назывались тремя братьями. Всех трёх зовут Пер. Они сидят в лодке и ловят рыбу. Слева — Малый Пер. Он самый младший из братьев, поэтому гребёт медленно. Если он светит ярко, то это к хорошей погоде, так как гребёт именно он. В это время Средний Пер выбрасывает сеть или крючок. Если же близок шторм, то ярче всего светит Большой Пер (Минтака), так как он самый старший и гребёт быстро обратно к берегу.

Большой Ковш у скандинавов называется Повозкой Карла. У норвежцев Арктур раньше считался частью этого созвездия, отчего получил название «Звезда Повозки» (Vagnstjarna).

С солнечными затмениями (solmørke) особых примет не было, но в целом это рассматривалось как нехороший знак. Над районом Осло полные затмения наблюдались в 1654, 1715, 1733, 1896, 1914, 1927, 1945 и 1954 годах, и ещё несколько раз после этого на Шпицбергене. Затмение 1654 года совпало с эпидемией чумы, которая особенно затронула район Осло, после чего в Трёнделаге начались очередные гонения на ведьм, в результате которых пять ведьм и один колдун были сожжены, а уже в 1658 году в тот же Трёнделаг вторглись шведские войска генерала Шерншёльда.

Комета (risstjarne) считалась вестником непогоды, в худшем случае — пожаров и войн. Так, когда на севере был занят крещением саамов святой Трифон, в 1564 году в небе над Бергеном видели комету в виде дракона. В том же году шведские войска под предводительством Клавдия Галлуса и Мадса Далекарла разорили Трёнделаг и Мёре, а на следующий год из России в Скандинавию пришла чума. Кометы наблюдались над севером Европы в 1456, 1514, 1607 и 1630 годах (в первом и третьем случае это была Комета Галлея), но в Норвегии это никем отмечено не было, возможно, из-за пасмурного неба. В этих случаях никаких катастроф, эпидемий и неурожаев в Норвегии не случилось. Зато в 1670-е годы в Норвегии не наблюдалось ни комет, ни затмений, но они были крайне неспокойны: на востоке страны шли постоянные стычки на границе со шведами и жестокие гонения на ведьм, на западе дважды горел Берген.

Забытый святой

Заслуживает упоминания День святого Толлева, точная дата которого неизвестна. Толлев (Турлейф) был крестьянином и жил в верхних частях долины Tessungdal, недалеко от современного городка Rjukan. Долина, ныне малонаселённая, тогда была на распутье нескольких горных торговых путей (Nordmannsslepene). При своей смерти он завещал не хоронить его в земле, а повесить в гробу на латунных цепях у него в доме и читать псалмы в определённый день, впоследствии названный Толлевсвок (Tollevsvok). Когда крестьяне так поступили, то в долине началось процветание и Толлева объявили святым.

Молва о нём была так распространена, что ему даже якобы посвятили часовню в пещере около Сирдала, за многие мили от его дома. Пещеру с тех пор называли Tolvkjørkhellar, что якобы значит «Пещера Церкви Толлева». Впрочем, Андреас Файе (Andreas Faye) в книге “Norske Folke-Sagn” (1844) упоминает совсем иную версию, не связанную ни с какими святыми. Ныне это не представляется возможным проверить, ибо пещера затоплена после постройки плотины, однако есть легенда, что порталы старой Хюлестадской церкви (Hylestad stavkyrkje), где изображён Сигурд, на самом деле были именно в той часовне, прежде чем быть перенесёнными в Хюлестад.

В любом случае, после примерно 1600 года пещеру использовали уже только для ночлега горцы-пастухи, и успевшие там побывать до её затопления исследователи не нашли там никаких следов церкви. Кроме того, вполне возможно, что пещера называлась вообще не в честь тессунгдальца, а в честь Турлофа — монаха, возглавившего неудачное восстание в конце XII века. За что этот монах стал местночтимым святым — такая же загадка, как и в случае с Толлевом. В честь Турлофа была названа часовня под Эльверумом, которая существовала аж до XVII века.

Мессы Толлева продолжали проводиться даже после Реформации, вплоть до 1692 года, когда один священник решил положить конец культу, связанному с католическим прошлым, и сжёг дом Толлева вместе с гробом. На месте фермы Толлева теперь лесная поляна, недалеко от бывшей тессунгдальской школы, а культ святого канул в Лету. Даже дата Толлевсвока (дня святого Толлева Тессунгдальского) ныне забыта.

Рунические календари

Затронув тему норвежского народного календаря, нельзя не упомянуть о рунических календарях (primstav). Впрочем, кроме Норвегии, они бытовали и в других странах, а также известны у саамов. Подобный календарь схож с линейкой, на которой каждая засечка означает день, и особые дни отмечены символами. При этом символы расположены не над засечками, а как бы вырастают из засечек, подобно ветвям, цветам или плодам.

1 мая (Кукушкина Месса) часто помечалось кукушкой, сидящей на конце засечки, как на суку. 9 июня обозначалось рыбой, Большой и Малый Улсок — топором, День св. Андрея — рыболовным крючком. Рождество, как правило, отмечалось рогом для питья рождественского пива. День святого Мартина отмечался гусём, свиньёй или тем же рогом для пива. Зимний День и, иногда, день святого Фомы, отмечались на примставах варежкой. Знаком Дня св. Лаврентия была решётка, на которой, по преданию, казнили этого святого. Основная же часть засечек увенчивалась разнообразными крестами и растениями.

В разных сёлах символы для разных дат могли сильно отличаться, а форма календаря могла быть как прямой, так и в виде кольца или даже деревянного меча. Обычно засечки располагались по обеим сторонам календаря. На летней стороне они (как правило) начинались от 14 апреля и кончались 13 октября. Старейший норвежский примстав датируется 1457 годом.

В некоторых случаях вместо засечек для удобства использовались руны старшего футарка. Руны были знакомы норвежским крестьянам с XVII века, в первую очередь от сельских священников, однако в первую очередь младший футарк. На саамских и эстонских примставах тоже использовались руны, хотя, как ни странно, северные норвежцы о рунах, судя по всему, не знали, что может говорить о том, что норвежские саамы рунам научились у шведов. И действительно, саамские примставы часто сочетают в себе важные даты норвежского и шведского календарей. Норвежские саамские примставы, в отличие от шведских, имеют отмеченным Малый Улсок (3 августа), в то время как на шведских саамских примствах отмечался только обычный Улсок.

Для удобности счёта, недели на примставах делили на восемь групп, однако на самих примставах эти группы никак не выделялись:

7 недель от Благовещенья до Дня св. Халварда,

5 недель от Дня архангела Михаила до Дня Всех Святых,

В XVIII-XIX веках были в ходу небольшие латунные прямоугольные табакерки с примставами на крышках. Там вместо рун или засечек использовались обычные буквы от А до G на каждый день недели, и располагались они в несколько строк, а над буквами важных дат были проставлены символы. При этом ни названий месяцев, ни чисел там вообще не использовалось, как и на обычных примставах, поэтому для современного человека сориентироваться в такой мешанине знаков очень сложно. Подобные табакерки в огромном количестве сохранились в норвежских музеях, самые старые из них шведского производства. Из Швеции эти табакерки попадали также в Финляндию и Карелию.

Основная литература

Дата публикации: 08.04.2026