Прядь о Торгриме сыне Халли

Þorgríms þáttr Hallasonar

Одного человека звали Торгрим сын Халли, он был исландец. Торгрим был богат, и у него было много друзей. Он жил в Усадьбе Над Обрывом в Потоках1. Торгрим был дружинником конунга Олава Святого2 и получил от него богатые подарки.

Однажды летом он купил у норвежцев половину корабля, а второй половиной владели двое братьев-исландцев, сыновья Халльбьёрна Скребуна из Долины Лососьей Реки3. Один из них звался Бьярни, другой — Торд. После этого Торгрим собрался уехать из страны. С ним вместе отправился его сын Иллуги и двое его людей. Одного из них звали Гальти, это был человек рослый и сильный, а другого — Кольгрим, он был невелик ростом и проворен.

А еще раньше зимой, в рождественский пост, когда Торгрим отправился по своим делам вместе с женой и детьми, случилось так, что они попали в сильнейшую снежную бурю, и в этом ненастье погиб его старший сын, которого звали Асбьёрн. Сам же Торгрим так изнемог, стараясь помочь своим спутникам, что был найден лежащим при смерти без чувств. Его перенесли в усадьбу и там отпаивали горячим молоком.

Теперь надо вернуться к тому, что летом они снарядили свой корабль, как было сказано раньше, и, когда все приготовления были закончены, вышли в море. Бьярни и Торд насмехались над Торгримом и выказывали ему свою неприязнь, он же делал вид, что ничего не замечает. Дул попутный ветер, и они пристали к берегу на севере в Трандхейме.

В Норвегии правил тогда конунг Магнус Добрый, однако в ту пору он был на юге в Дании4. Самым могущественным человеком в Трандхейме был Кальв сын Арни5. Он находился в городе и пригласил к себе исландцев. И вот Бьярни, и Торд, и Торгрим со своими спутниками проводят у него зиму. Кальв усадил Торгрима напротив себя6, а братьев — рядом с собой.

Зимой Торгрим был молчалив и все время казался чем-то озабоченным. Он часто вспоминал свою прошлую жизнь и дружбу святого Олава конунга. Братья же сильно задавались и были весьма словоохотливы. Они очень превозносили Кальва, а с Торгримом обходились грубо и постоянно злословили у него за спиной.

Как-то раз они беседовали с Кальвом и сказали ему:

— Разве ты не замечаешь, Кальв, что Торгрим не питает к вам дружбы, и единственный человек, к которому он привязан, это Олав конунг? Что до нас, то мы предпочитаем тот прием, который нам оказываешь ты.

Кальв ответил:

— Я заметил, что Торгрим нам не друг.

Бьярни сказал:

— Я сочинил о вас песнь и хотел бы, чтобы вы ее выслушали.

— Надо послушать твою песнь, скальд, — сказал Кальв, — так как можно ожидать, что она хорошо сложена7.

Бьярни исполнил песнь в присутствии множества людей. В ней то и дело упоминалась битва при Стикластадире8, и события, которые в ней воспевались, были представлены в самом благоприятном для Кальва свете.

А когда песнь была окончена, Торгрим сказал:

— Достойно удивления, Кальв, что такой умный человек, как ты, считает для себя почетным, когда складывают песни о его злокозненности, а также о низости, которую он проявил, выступив против Олава конунга.

Бьярни сказал:

— Молчи, негодяй! В Исландии ты прикинулся больным, чтобы тебе в рот вливали молоко во время поста.

Торгрим вышел из палаты и направился в покой, где он обычно спал.

Он сказал:

— Нелегко выслушивать такое — когда возводят напраслину на Олава конунга и осыпают оскорблениями меня самого. Сейчас же пойди туда, Иллуги, и убей Бьярни!

Мальчик ответил:

— Не думаю, чтобы это было безопасно в наших теперешних обстоятельствах.

Тогда Торгрим бросился назад в палату и нанес Бьярни смертельный удар. Торд, его брат, схватился было за оружие, но люди встали между ними.

Кальв сказал:

— Скверное это дело, и оно не прибавляет чести ни нам, ни нашим гостям, но, как бы то ни было, оно будет рассмотрено в полном согласии с законом.

После этого он созывает тинг и велит всем явиться на него безоружными. Гальти Силач, человек Торгрима, схватил секиру и перед тем, как пойти на сходку, припрятал ее под одеждой. Как только начался тинг, люди окружили Торгрима.

Кальв сказал:

— Что ты можешь сказать в свою защиту, Торгрим?

Тот ответил:

— Я отдаю свое дело целиком на суд конунга.

Кальв сказал в ответ:

— Конунг теперь далеко, чтобы рассудить это дело.

— Знаю, — сказал Торгрим, — что тебе хотелось бы самолично вынести решение, но я не даю на это своего согласия, и я отлично вижу твои намерения, ведь больше всего тебя разозлила моя верность Олаву конунгу.

— Это неправда, — говорит Кальв. — И тем не менее решение будет вынесено теперь же, разве что Торд согласится поступить иначе.

Торд заявил, что он не собирается соглашаться ни с какими требованиями Торгрима.

Кальв сказал:

— В таком случае признайте его виновным и объявите вне закона.

Дело об убийстве Бьярни так и рассудили, как посоветовал конунгов управитель.

Торгрим сказал:

— Случилось то, чего я опасался, и, похоже, ты, Кальв, позаботился о том, чтобы за меня не было уплачено виры9. И все же дело может обернуться иначе, ежели в него вмешаются помощники.

Тут Торд подскочил и сразил его.

Тогда Кольгрим Коротышка, человек Торгрима, сказал:

— Отомсти за него, Гальти, ведь у тебя с собой секира.

Тот ответил, что не смеет.

— Ты говоришь как последний трус, — сказал Кольгрим. — Да ты куда хуже обычного труса: ведь хоть ты и вышел и ростом, и силой, в груди у тебя ни капли мужества. Отдай мне секиру!

— Не смею, — сказал тот.

— Раз так, ты не смеешь и держаться за нее, — сказал Кольгрим. Он выхватил у него секиру и нанес Торду такой сильный удар в спину, что эта рана казалась смертельной.

После этого Кольгрим был схвачен, и Кальв велел держать его в оковах, однако он не захотел казнить его до того, как выяснится, выздоровеет ли Торд. Тем временем Магнус конунг возвратился с юга из Дании на север в Трандхейм. Торд же умер от раны, которую ему нанес Кольгрим.

Кальв приготовил для конунга угощение. Магнус конунг успел прослышать кое-что об этом убийстве, прежде чем он отправился пировать. Когда конунг вошел, Кольгрим сидел в оковах в сенях. Он сказал, обращаясь к конунгу:

— Вы, верно, сочтете за дерзость, государь, если узник попросит у вас защиты. Но я прежде всего хотел сказать, что сложил песнь о святом Олаве конунге, вашем отце.

Конунг остановился и ответил:

— Не ты ли был с Торгримом сыном Халли?

— Да, государь, — сказал тот.

— И ты отомстил за него? — сказал конунг.

— Я попытался, — сказал Кольгрим, — но, сдается мне, что моя месть — слишком малая расплата за такого человека. Все же сказалось неравенство сил — наших и тех, кто нам противостоял.

— Может быть и так, — сказал конунг. — Ослабьте его путы, чтобы он мог войти в палату.

А когда он вошел, конунг попросил его произнести песнь. Он повиновался и исполнил ее превосходно. И по мере того, как сказывалась песнь, в ней зашла речь о гибели Торгрима и обо всем этом деле. В одной висе были такие слова:

С князем рад бы ладить,
делит власть он с Кальвом.

Тут конунг сказал:

— Это уже больше не так, скальд.

Когда же песнь была окончена10, конунг сказал:

— Первое вознаграждение за песнь, которое ты от меня получишь, Кольгрим, — это свобода. Теперь ясно, Кальв, что ты не оправдал нашего доверия и предпочел поступить не по-родственному11. И тем не менее, хоть ты и добился того, что Торгрим был признан виновным и объявлен вне закона, за него теперь будет уплачено возмещение, как если бы он был убит, находясь под защитой закона. Пусть Иллуги получит виру из тех денег, что принадлежали Бьярни и Торду. Тебе, Кольгрим, надлежит позаботиться об имуществе Иллуги, пока он не возвратится в Исландию, а за твою отвагу я отдаю тебе половину корабля, чтобы вы владели им вместе с Иллуги.

Кольгрим ответил:

— Государь, вы, как всегда, проявили великодушие. Однако я должен сказать кое о чем, что для меня важно: я поклялся совершить паломничество в Рим и намерен осуществить это во что бы то ни стало.

Кольгрим отправился на юг, а Иллуги остался ждать его в Норвегии под присмотром конунга. А когда Кольгрим воротился, он снарядил их корабль для поездки в Исландию, и когда все приготовления были закончены, они вышли в море. Они пристали к берегу в устье Реки Кольбейна12. Иллуги поселился в Усадьбе Над Обрывом и продал Кольгриму свою половину корабля. Тот ездил из страны в страну и считался отменным купцом.


Примечания

«Прядь о Торгриме сыне Халли» («Þorgríms þáttr Hallasonar») сохранилась только в составе «Саги о Магнусе Добром» в рукописях «королевских саг» «Hulda» (AM 66 fol., 1350–1375 гг.; изд.: Fornmanna sögur. Bd. 6: Sögur Magnúsar konúngs góða, Haralds konúngs harðráða ok sona hans. Kaupmannahøfn, 1831. S. 30–36) и «Hrokkinskinna» (GKS 1010 fol., 1400–1450 гг.). По мнению ее издателя, Йоунаса Кристьянссона (ÍF IX. Bls. CXVI), прядь о Торгриме может быть датирована XIII в.

Рассказ о Торгриме сыне Халли принадлежит к числу «прядей о поездках из страны», описывающих конфликты приезжающих в Норвегию исландцев с могущественными правителями страны. Особенность данного рассказа состоит в том, что ее центральный персонаж, Торгрим, погибает, и нарушенная в отношении него наместником конунга справедливость восстанавливается уже самим государем, причем лишь тогда, когда вместо Торгрима на авансцену выходит его мститель и «заместитель», Кольгрим. Налицо, таким образом, удвоение конфликта и замена главного героя. Судя по тому что среди исландцев — персонажей пряди, нигде более не упоминающихся, оказывается скальд, который исполняет хвалебную песнь, цитируемую в целом ряде других источников, и содержание этой песни вступает в противоречие с описанным в пряди конфликтом (см. примеч. 7), рассказ о Торгриме сыне Халли, очевидно, является вымыслом.

Перевод сделан по изд.: Íslendinga sögur og þættir. I–III / Ritstj. Bragi Halldórsson o. fl. Reykjavík, 1987. III. bindi. Bls. 2262–2265. (Svart á hvítu).


1 …жил в Усадьбе Над Обрывом в Потоках. — Потоки — см. примеч. 1 к «Пряди о Торхалле Шишке». Усадьба Над Обрывом (Brúnastaðir) существует по сей день.

2 Торгрим был дружинником конунга Олава Святого… — О том, что у конунга Олава Харальдссона был дружинник, носящий это имя, больше нигде не упоминается.

3 Халльбьёрн Скребун из Долины Лососьей Реки — этот исландец неизвестен из других источников. Долина Лососьей Реки — местность в Полуостровном Фьорде на севере Исландии.

4 …конунг Магнус Добрый (…) в ту пору он был на юге в Дании. — Действие рассказа относится к началу правления сына Олава Святого, Магнуса Доброго (род. ок. 1024, норвежский конунг 1035 — 25 октября 1047). Согласно сообщениям «королевских саг» конунг Магнус впервые отправился в Данию уже после того, как Кальв сын Арни (см. след. примеч.) покинул Норвегию.

5 Кальв сын Арни — могущественный и знатный норвежец, один из сыновей Арни сына Армода (о Кальве и его братьях Финне, Арни и Торберге см. также «Прядь о Стейне сыне Скафти» и «Прядь о Раудульве»). Отец Магнуса Доброго конунг Олав Харальдссон (Святой) сделал Кальва своим лендрманном (см. примеч. 47 к «Пряди о Торстейне Бычья Нога») и поставил его управлять Внутренним Трандхеймом (Трённелагом). В отличие от своих братьев, которые, после того как конунг Олав лишился власти в Норвегии (1028), последовали за ним в изгнание в Гардарики (на Русь), Кальв в отместку за убийство близких ему людей примкнул к противникам Олава, датскому конунгу Кнуту Могучему (чтобы заручиться его поддержкой, пообещавшему сделать Кальва ярлом-наместником Норвегии) и норвежскому ярлу Хакону сыну Эйрика, и, возглавив войско, сражался против конунга Олава и собственных братьев в битве при Стикластадире (29 июля 1030). По сообщению ряда саг (ср. «Сагу об Олаве Святом», гл. 228 в «Круге Земном»: КЗ, 363–364), Кальв нанес Олаву одну из ран, от которых конунг умер. Впоследствии Кальв пожалел о том, что поддался на уговоры конунга Кнута, не сдержавшего ни одного из данных ему обещаний, порвал с былыми союзниками и весной 1034 г. отправился в Новгород с предложением поддержать и возвести на норвежский престол находившегося там у Ярослава Мудрого малолетнего Магнуса, сына Олава от его рабыни Альвхильд. Как рассказывает Снорри Стурлусон, «было решено, что норвежцы, которые приехали, станут людьми Магнуса и будут ему служить, и это было скреплено клятвами Кальва и всех тех, кто сражался при Стикластадире против Олава конунга. А Магнус заключил с ними полный мир и поклялся, что он будет им верен, что и они во всем могут на него положиться, если он станет конунгом Норвегии. Он должен был стать приемным сыном Кальва сына Арни, а Кальв обязался делать все, что, по мнению Магнуса, способствовало бы укреплению его власти в Норвегии…» (КЗ, 378). Однако вскоре после того, как Магнус стал конунгом Норвегии, его отношения с приемным отцом испортились. Как сообщается в «Саге о Магнусе Добром» (ср. в редакции КЗ, 385), «Кальв сын Арни первое время был главным правителем страны при Магнусе конунге. Но затем люди напомнили конунгу, на чьей стороне был Кальв в Стикластадире. После этого Кальву стало нелегко угодить конунгу». В результате он бежал в Шотландию, а Магнус «наложил руку» на его усадьбу Эгг и все его имущество. Кальв вернулся в Норвегию лишь после смерти Магнуса Доброго, при содействии своего брата Финна примирившись с конунгом Харальдом Суровым, который возвратил ему его владения, и спустя год (как полагают, в 1050 или 1051) погиб во время похода этого конунга на Фьон (о. Фюн).

6 …усадил Торгрима напротив себя… — т. е. на предназначенное для особо отличаемых гостей почетное сиденье, стоявшее против хозяйского места.

7 Надо послушать твою песнь, скальд (…) так как можно ожидать, что она хорошо сложена. — Исландец Бьярни — это, судя по всему, поэт Бьярни Скальд Золотых Ресниц. Восемь строф из его песни в честь Кальва цитируются в «Отдельной саге об Олаве Святом» и в «Круге Земном», где она названа «Флокком о Кальве» («Kálfsflokkr»; флокк — скальдическая песнь, не имеющая припева, так называемого стева, см. «Прядь о Стуве»). Как следует из содержания сохранившейся части поэмы, она, однако, была создана не в первые годы правления Магнуса Доброго, но гораздо позднее: в частности в одной из строф говорится о том, что Кальв впал в немилость (ср. «Князь с тобою ласков / Был, да люди в злобе / Клин меж вами вбили. / Завистники вашу / Вражду разжигали…», перевод О.А. Смирницкой: КЗ, 386), а в другой упоминается об участии Кальва и его людей в морском сражении при Раудабьёрге (Roberry?) между оркнейскими ярлами Торфинном сыном Сигурда и его племянником Рёгнвальдом сыном Бруси, произошедшем ок. 1044 г. Как отмечает издатель поэмы, Э. Финлэй (SkP I, 877 f.), то обстоятельство, что Олав Святой назван в ней «братом Харальда», а его сын Магнус «сыном брата Харальда», скорее всего свидетельствует о том, что скальд Бьярни сложил ее уже после смерти Магнуса Доброго — во время правления Харальда Сурового (т. е. между 1047 и 1050/51 гг., когда Кальв пал в Дании). Если это так, то описанная здесь история, в которой Бьярни гибнет от рук Торгрима еще до бегства Кальва из Норвегии, не согласуется с реальной (и не известной нам) биографией этого скальда. Прозвище Скальд Золотых Ресниц (gullbrárskáld) указывает на то, что Бьярни складывал стихи в честь некой женщины, носившей это прозвище.

8 …битва при Стикластадире… — битва, в которой в 1030 г. пал Олав Святой. Стикластадир (совр. Стиклеста) — поселение в Вердале в Северном Трандхейме.

9 …ты, Калье, позаботился о том, чтобы за меня не было уплачено виры. — За убийство объявленного вне закона человека не полагалось платить возмещение.

10 …песнь была окончена… — Из нее уцелел лишь процитированный здесь фьордунг (двустишие), а ее создатель, Кольгрим, больше нигде не упоминается.

11 …предпочел поступить не по-родственному. — Кальв был приемным отцом Магнуса Доброго (см. примеч. 5).

12 …пристали к берегу в устье Реки Кольбейна. — Гавань в Полуостровном Фьорде (Kolbeinsárós, позднее — Kolkuós), куда прибывали корабли из заморского плавания.

Перевод и примечания Е. А. Гуревич

Источник: Исландские пряди. — М.: Наука, 2016.

© Tim Stridmann