Ferming hjá huldufólki

Конфирмация у сокрытого народа

Á Móafelli í Fljótum bjó eitt sinn ekkja ein; ég ætla hún héti Anna. Hún átti dætur tvær og son einn sem Jón hét. Hann var fremur gáfutregur og atgjörvislítill til sálar og líkama. Þegar þær stúlkur eru á 17. og 18. ári en Jón á 14. var það einn dag í þoku um haustið að þær Móafellssystur fóru til grasa fram á Móafellsdal. Voru þær þar um miðjan daginn á einum mó fyrir austan ána. Sáu þær þá hvar tvær stúlkur voru við grös á öðrum mó. Innan skamms bar fundum þeirra saman og þekktu Móafellssystur ekki stúlkurnar. Spurðu þær þær hvar þær ættu heima og sögðust þær eiga heima ekki langt í burtu, en ekki vildu þær greinilega segja nafn sitt né heimili. Nú talast þær ýmislegt við; meðal annars spyrja aðkomustúlkurnar Móafellssystur hvort þau séu ekki fleiri systkinin, og segjast þær þá eiga bróður á 14. ári. „Því fór hann ekki með ykkur til grasanna?“ „Æ, hann er þetta si sona ofur bjálfalegur,“ segja Móafellssystur og tjá nú hið ljósasta frá atgjörvisleysi hans til líkama og sálar. „Æi, lofiði honum nú með ykkur þegar þið farið næst til grasa; okkur þækti ósköp gaman að sjá hann,“ segja hinar.

Однажды в Моуафетле во Фльоуте жила одна вдова; я1 полагаю, её звали Анна. У неё было две дочери и сын по имени Йоун. Он был довольно несмышлёный и не имел ни духовных, ни телесных дарований. Когда девушкам было шестнадцать и семнадцать лет, а Йоуну — тринадцать, осенью в один туманный день случилось, что сёстры из Моуафетля отправились за мхом в долину Моуафелльсдаль. В середине дня они были там на одной вересковой пустоши к востоку от реки. Тут они увидали, как две девушки собирают мох на другой пустоши. Вскоре они повстречались, и моуафетльские сёстры этих девушек не узнали. Они спросили, где их дом, и те ответили, что живут неподалёку, однако не захотели подробно назвать ни свои имена, ни семью. Вот они беседуют о том, о сём; среди прочего пришлые девушки спрашивают сестёр из Моуафетля, нет ли у них ещё братьев или сестёр, и тогда те отвечают, что у них есть тринадцатилетний брат.

— Почему он не пошёл с вами за мхом?

— Ах, он почти всегда такой круглый дурак, — говорят сестры из Моуафетля, и теперь во всех подробностях рассказывают о его духовном и телесном несовершенстве.

— Ох, позвольте ему пойти с вами, когда в следующий раз отправитесь за мхом. Нам кажется, будет ужасной забавой его повидать, — говорят те.

Nokkru eftir þetta fara Móafellssystur aftur til grasa og hafa nú Jón bróður sinn með sér. Fara þær nú hér um á sömu stöðvar; var þá sótþoka. Finna þær þar þá stúlkurnar ókunnugu. Biðja þær að lofa Jóni heim með sér, það skuli ekki verða að honum — „en ekki skulu þið undrast um hann þó hann komi ekki strax aftur.“ Þetta eftirlétu þær systur, enda var Jóni viljugt að fara.

Через некоторое время после этого моуафетльские сёстры снова отправляются за мхом, и теперь с ними их брат Йоун. Вот они приходят примерно на то же место; в это время стоял густой туман. Тогда они встречают там незнакомок. Те просят, чтобы Йоуну разрешили пойти с ними к ним домой, ему ничего от этого не будет:

— Но вы не беспокойтесь, что он пропал, если он не вернётся сразу.

Сёстры согласились на это, да и Йоуну хотелось пойти.

Nú líða tímar svo að Jón kemur ekki heim að Móafelli, en ekki var samt hvarf hans alkunnugt, allt þar til á sunnudagsmorguninn í föstuinngang að drengur kemur sparibúinn að Móafelli og fer til kirkju að Hnappsstöðum; er messað þar um daginn. Þegar prestur fer að spyrja börn gengur drengur fram á kirkjugólfið og lætur spyrja sig. Furðar þá marga á hvað drengnum gengur vel að svara. Nú hverfur drengur aftur frá Móafelli og kemur ekki fyrri en á skírdagsmorgun, sparibúinn og fer til kirkjunnar. Er hann nú spurður og gengur vel. Eftir messuna nefndi drengur við séra Ólaf að ferma sig, en séra Ólafur var fremur tregur til, þókti drengur hafa sjaldan komið til kirkju, vildi vita hver hefði kennt honum og fleira, og lauk svo að drengur fékk ekkert loforð um ferminguna. Fer nú drengur enn á stað og kemur ekki við á Móafelli. Á laugardaginn fyrir páska er barið að dyrum á Móafelli. Kemur þar út önnur systirin. Er þá önnur ókunnuga stúlkan komin og biður þær systur að koma snemma í fyrramálið fram á móinn þann í haust á dalnum og vera þá sparibúnar. Á páskadagsmorguninn snemma búa þær systur sig í beztu fötin sín og ganga fram á móinn, en hann var rétt á móti klettum sem kallaðir eru Valshamar. Kemur þá sama stúlkan til þeirra og biður þær að koma með sér yfrum ána. Fara þær nú yfrum ána og koma þar að stórum og glæsilegum kirkjustað. Er þeim þar boðið inn og tekið mjög ástúðlega. Segjast nú stúlkurnar vera dætur prestsins hérna og eigi nú að ferma Jón litla í dag. Nú fara þær Móafellssystur í kirkju; er þar haldin guðsþjónusta og börn fermd um daginn. Er Jón bróðir þeirra innstur af fermingarbörnunum; var margt fólk í kirkjunni. Ekki skildu þær systur það sem yfir var haft í kirkjunni, því það var þeim ókunnugt tungumál, en það sáu þær á öllu að það voru kristnir siðir enda heyrðu þær oft Jesús nefndan. Eftir messuna sagði Jón þeim systrum sínum að sín væri ekki von heim að Móafelli aftur. Og liðu nú nokkur ár; þá kom Jón eitt sinn að Móafelli og bauð þeim systrum og móður sinni í brúðkaup sitt; kvaðst hann nú ætla að eiga aðra prestsdótturina. Fóru þær nú mæðgur í brúðkaupið. Gekk það allt af með unun og viðhöfn. Eftir þetta kom Jón aldrei meir til mannabyggðar, og lýkur svo þessari sögu.

Теперь проходит время, а Йоун не возвращается домой в Моуафетль, однако о его исчезновении не было широко известно до самого утра воскресенья в начале поста, когда празднично одетый мальчик приходит в Моуафетль и отправляется в церковь в Кнаппстадире; днём там проходит месса. Когда священник начинает спрашивать у детей катехизис, мальчик выходит на середину церкви и просит, чтоб его спросили. Тут многие дивятся, как хорошо мальчику удаются ответы. Вот мальчик снова исчезает из Моуафетля и возвращается не ранее, чем на утра Великого четверга, празднично разодетый, и отправляется в церковь. Вот его спрашивают, и всё идёт хорошо. После мессы мальчик заговорил с преподобным Оулавом о том, чтоб его конфирмовали, но преподобный Оулав был крайне против этого: он считал, что мальчик редко посещал церковь, и хотел узнать, кто обучил его и прочее; кончилось тем, что мальчик не получил разрешения на конфирмацию. Вот мальчик снова отправляется в путь и не заходит в Моуафетль. В субботу перед Пасхой, в дверь в Моуафетле стучат. К ней подходит одна из сестёр. Это явилась одна из незнакомок, и она просит, чтобы рано утром на следующий день сёстры вышли на ту вересковую пустошь в долине, где были этой осенью, и надели праздничную одежду. Ранним утром на Пасху сёстры одеваются в свою лучшую одежду и выходят на вересковую пустошь, а она находилась прямо напротив скал, которые называются Вальсхамар. Тогда к ним приходит та же девушка и просит их пойти с нею через реку. Вот они переходят через реку и приближаются к большой и великолепной церковной усадьбе. Там их приглашают войти внутрь и очень любезно принимают. Теперь девушки рассказывают, что они дочери здешнего священника, и сегодня нужно конфирмовать маленького Йоуна. Вот сёстры из Моуафетля заходят в церковь; там проводится богослужение, а днём конфирмуют детей. Их брат Йоун стоял к алтарю ближе всех конфирмантов; в церкви было много народа. Сёстры не понимали того, что произносилось в той церкви, поскольку этот язык был им не знаком2, но по всему там они видели, что то были христианские обычаи, и к тому же они часто слышали, как называют имя Иисуса. После мессы Йоун сказал своим сёстрам, чтобы назад в Моуафетле его не ждали. И теперь прошло несколько лет; тогда Йоун однажды пришёл в Моуафетль и пригласил сестёр и мать на свою свадьбу; он сказал, что собирается нынче взять в жёны одну из дочерей священника. Вот мать с дочерьми отправились на свадьбу. Вся она прошла в радости и роскоши. После этого Йоун больше никогда не возвращался в людские селения, и так заканчивается этот рассказ.

Annars er almenn trú að mikið huldufólk sé bæði á Móafellsdal og Tungudal sem eru óbyggðir dalir í Stíflu.

В действительности, существует твёрдое всеобщее поверье, что в Моуафелльсдале и Тунгюдале, необитаемых долинах в Стибле, живёт много сокрытого народа.