Gróa á Hrófá

Гроуа из Хроувау

Skömmu fyrir aldamótin var kelling á Hrófá sem Gró hét, mikil vexti og var því kölluð Stóra-Gróa. Hún hafði alizt upp suður í Breiðafjarðardölum. Hún sagðist hafa verið send eftir hestum einn kvöldtíma þá hún var unglingur, í tunglskini, en hún átti að sækja hestana fram á dal sem þar lá fram frá bænum sem hún var á. Hún fann hestana sem hún átti að sækja og hélt svo heimleiðis, en þegar hún kom að hól nokkrum sem þar var í dalnum sá hún hólinn opinn og sýndist hann vera að sjá innan líkastan kotbæ. Þar voru göng á móti dyrum og pallskák, en undir skákinni var vefstaður og kall sat við vefinn og var að vefa; hann var ófrýnilegur útlits í mórauðri peysu og svörtum stuttbuxum með stóran barðahatt á höfði sem náði ofan á nef, skeggið var kolsvart, kjafturinn náði út undir eyru og tönnurnar voru gular. Á pallinum sat kelling; hún var í sortuðum hempugarmi með skuplu svonefnda á hausnum. Stelpa var þar hjá henni og hafði líkan búning og kellingin, en mikið var hún útlitsbetri en kallinn og kellingin, því það lýsti sér á svip þeirra að þau mundu vera hjón því bæði voru þau illileg og grettin í ásýnd, en stúlkan hafði það yfirlit sem hún væri mennsk og hefði verið heilluð. Kerling var að spinna gráan lopa, en stelpan að tæja ull. Því lengur sem Gróa horfði inn í hólinn, því grimmlegri varð kallinn og kelling hans, en stelpan stóð í stað. Þegar þessu hafði svo farið fram um stund sá Gróa að kallinn seildist upp á pallskörina og tók ofan stóra skálm mjög biturlega og stendur upp frá vefnum og ætlar að ganga út mjög snögglega, en Gróa varð dauðhrædd og ætlaði á bak á hest sinn og komst það naumlega fyrir hræðslu. En í því bili heyrði hún dynk og leit við. Kalltetrið hafði þá dottið um þrepskjöldinn þá hann ætlaði út, en Gróa keyrði upp á klárinn og setti hann á skeið, reið heim frá hestunum, sleppti reiðskjóta sínum á hlaðinu og tók ekki af honum beizlið, komst naumlega inn í bæinn og mátti ekki sjá ljós þá nótt alla út, svona var hún orðin hrædd og umturnuð af sjón þessari.

Незадолго до начала века в Хроувау жила старуха по имени Гроуа, огромного роста и поэтому прозванная Великой Гроуа. Она выросла на юге в Брейдафьярдардалире. Она рассказывала, что как-то вечерней порой её, когда она была молодой девушкой, послали при лунном свете за лошадьми, а она должна была привести лошадей по долине, которая прилегала к хутору, на котором она жила. Она нашла лошадей, которых должна была привести, и затем направилась домой, но когда она приблизилась к какому-то холму, который был там в долине, то увидела, что холм открыт, и внутри он был очень похож на небольшой хутор. Напротив двери был проход и возвышение, а под возвышением стоял ткацкий станок, за которым сидел мужчина и ткал. У него была безобразная внешность, он был в светло-коричневой вязаной куртке и чёрных коротких штанах, с большой широкополой шляпой на голове, которая опускалась к носу, борода была чёрной как уголь, рот доходил до ушей, а зубы были жёлтыми. На возвышении сидела женщина; она была одета в чёрный рваный плащ и с каким-то подобием косынки на голове. Рядом с ней была девушка, одетая так же, как женщина, но внешность у неё была гораздо красивее, чем у мужчины и женщины, поскольку по их виду было понятно, что это супруги, ведь оба были злобные и с недовольными лицами, а у девушки была внешность, как если бы она была человеком и была зачарована. Женщина пряла серую шерсть, а девушка чесала пряжу. Чем дольше Гроуа смотрела внутрь холма, тем свирепее становились мужчина и его жена, но девушка не менялась. Когда это продолжалось уже некоторое время, Гроуа увидела, что мужчина протянул руку к краю возвышения, взял там большой нож, очень острый, встал из-за станка и собрался резко выйти наружу, а Гроуа смертельно испугалась и попыталась сесть на своего коня, и это едва у неё получилось от страха. В тот же миг услышала она глухой звук и обернулась. Мужчина споткнулся о порог, когда выходил, а Гроуа пришпорила коня и пустила его вскачь, помчалась домой, бросив лошадей, оставила своего скакуна на площадке перед домом, не сняв с него уздечку, кое-как вошла в дом и всю ту ночь не могла смотреть на свет, столь она была испугана и поражена этим зрелищем.