Þorgils á Uppsölum

Торгильс из Уппсалира

Maður er nefndur Þorgils Gunnlögsson; hann var húskarl Erlendar bónda á Munkaþverá. Það var einn sumardag fyrsta að hann fór kynnisleit á bæ þann er heitir á Uppsölum og dvaldist þar lengi dags; en er aftna tók réðist hann til heimferðar. Veður var blítt, en jörð að neðan heldur svellrunnin og snær víða í giljum. Lækur einn rennur fyrir sunnan bæinn á Uppsölum er Skáldalækur heitir. En það bar til um kenningarnafn þetta að skáld þrjú fóru um farinn veg og hét einn þeirra Auðun, annar Geirmundur og enn þriðji Þorbjörn. Og sem þeir komu að sögðum læk þá rann þar á ein mikil og flóði yfir drang þann er enn stendur á enum syðra lækjarbarmi og kallaður er Einbúi. Hér námu skáldin staðar því áin hljóp fram og var hverju kvikendi ófær yfirferðar. Þá mælti Auðun: „Nú kemur að því sem mælt er, félagar, að fljótt beri að farartálmann og fer slíkt að vonum er vér höfum farið næsta tómliga í allan dag og verið heldur óþarfir griðkonum búenda.“ Þá mælti Geirmundur: „Ekki tjáir að sakast að svo komnu og finnum oss heldur aðra skemmtan.“ Þá kvað Þorbjörn vísu:

Одного человека звали Торгильс Гюннлёйгссон1; он был работником бонда Эрленда из Мункатверау2. Однажды в первый день лета случилось так, что он отправился посетить хутор, который называется Уппсалир, и пробыл там большую часть дня; а с наступлением вечера он решил поехать домой. Погода стояла мягкая, но землю понизу покрывал лёд, и во многих ущельях лежал снег. К югу от Уппсалира протекает ручей, который называется Скаульдалайк. А причина такого прозвища в том, что ехали проезжей дорогой трое скальдов, одного из них звали Эйдюн, второго — Гейрмюнд, а третьего — Торбьёртн. И когда они подъехали к вышеназванному ручью, там в ту пору текла одна большая река, и она скрывала скалу, которая до сих пор стоит на южном берегу ручья и называется Эйнбуи, Отшельник. Здесь скальды остановились, поскольку вода в реке поднялась, и ни одному живому существу было через неё не переправиться. Тогда Эйдюн сказал:

— Нынче, друзья, вышло, как говорят, что скоро возникает препятствие на пути, и подобного следовало ожидать, ведь мы весь день ехали, не торопясь, и доставили немало хлопот служанкам бондов.

Тогда Гейрмюнд сказал:

— Бесполезно жаловаться, что так случилось, давайте лучше поищем себе иное развлечение.

Тогда Торбьёртн сказал вису:

Þá mælti Geirmundur: „Nú gjörir þú bert hverja skemmtan þú vilt upp taka; skal nú og ei dvelja það fram að láta er ég hefi til.“ Síðan kvað hann:

Тогда Гейрмюнд сказал:

— Вот ты и раскрыл, какое развлечение хочешь устроить; и теперь нужно без промедления выложить то, что есть у меня.

Затем он сказал:

Auðun svaraði: „Ykkur mun þykja mér farast ódrengilega ef ég heykist að standa undir með ykkur um þá gleði er þið viljið frammi hafa;“ og kvað vísu:

Эйдюн ответил:

— Вам, верно, покажется, что с моей стороны будет подло, коли я откажусь поддержать вас в этом веселье, которое вам хочется устроить, — и сочинил вису:

En svo brá undarliga við um kveðskap þeirra að flóanda þann enn mikla gjörði á samri stund svo næsta lítinn sem smálækur væri og hélzt það æ síðan. Var þá snúið heiti árinnar og kallaður Skáldalækur.

А от их поэзии вышло такое чудо, что этот поток сделался в тот самый миг почти столь же мал, как если бы это был маленький ручеёк, и с тех пор так оно и оставалось. Тогда название реки поменяли на Скаульдалайк, Ручей Скальдов.

En það er að segja af Þorgilsi skarða er fyrri var frá horfið, að þá er hann kom að Skáldalæk sótti hann ómegi svo fast að ei mátti hann halda á göngu og lagðist hann til að sofa. Ei hefir hann legið alllanga hríð áður honum þykir megnum reykjareim bregða fyrir nasir sér og því næst verður hann var við að reykjargjósanda miklum slær í loft upp hið efra í fjallinu. Sprettur hann á fætur og litast um hvort efni muni í vera. Hann getur litið glugg einn í lækjarhvammi allskammt þaðan viðlíkan sem ljóra á húsi, og lagði þaðan reykinn. Varð honum það fyrir að hann sveip möttulskauti sínu um höfuð sér og grúfðist ofan að glugginum. Þar sér hann jarðhús eitt lítið og brennur eldur á arni. Hver hékk yfir eldinum á járnteini, en svo virtist honum ketillinn vella að af því gnötraði hann á ásinum. Tveim megin sátu konur tvær heldur vöxtugligar og stórgerðar mjög í andliti og höfðu spjót að skörungum. Á baki annarar þeirra sá hann bing á að líta sem ís mulinn í frosta. Sú var sýslan þeirra að önnur bakaði hleif og var sá blóði litaður, en hin þvaraði í katlinum og kváðu þær vísu og mælti sína hending hvor þeirra:

А о Торгильсе Заячьей Губе, которого мы оставили ранее, следует сказать, что, когда он подошёл к Скаульдалайку, на него напала такая сильная слабость, что он не смог продолжать путь и прилёг поспать. Он пролежал совсем недолго, как кажется ему, будто в нос ему ударил крепкий запах дыма, и следом за этим он замечает, как высоко на горе в небо ударяет огромное облако дыма. Он вскакивает на ноги и осматривается, нет ли там чего-нибудь. Во впадине на спускающемся к ручью склоне совсем недалеко оттуда ему удаётся разглядеть окно, похожее на дымовое отверстие в крыше дома, и дым исходил оттуда. Он прибег к тому, что обернул полу плаща вокруг головы и улёгся ничком над этим окном. Там он увидел маленькое подземное жилище, и в очаге горел огонь. На железном пруте над огнём висел котёл, и ему показалось, будто в котле так кипит, что от этого он гремит на шесте. По обеим сторонам сидели две женщины, довольно большие и грубые лицом, а вместо кочерёг у них были копья. За спиной одной из них он увидел кучу, которая, должно быть, выглядела, как дроблёный в мороз лёд. Они были заняты тем, что одна пекла хлеб, и был он цвета крови, а другая помешивала в котле, и они произносили вису, каждая говорила свою строчку:

Þá Þorgils skarði hefir séð þessi tíðindi slær yfir hann felmtri miklum og vill hann hafa sig á brott, en í þeirri svipan leit önnur konan við honum og mælti: „Þú sefur að vísu Þorgils, en jafnt er sem þú vakir og mun ég láta þess nokkrar jarteiknar að sýn sú er fyrir þig hefir borið sé ei að öllu ómerkilig.“ Og í því enu sama blés hún glóandi koli á vör Þorgilsar og við það vaknaði hann. Var þá eftir skarð mikið í hinni efri vörinni er honum þókti kolið hafa á komið. Af þessu öllu saman varð honum svo illa við að hann sló undir sig fótum og létti ei fyrri en hann kom á Munkaþverá.

Когда Торгильс Заячья Губа увидел это, его охватывает великий испуг, и он хочет убраться прочь, но в это мгновение одна из женщин посмотрела на него и сказала:

— Ты, без сомнения, спишь, Торгильс, но это то же самое, как если б ты бодрствовал. И я оставлю что-нибудь в знак того, что видение, представшее перед тобой, вовсе не бессмыслица.

И в тот же миг она сдула тлеющие угли на губу Торгильса, и от этого он проснулся. С тех пор в его верхней губе, куда будто бы попал уголёк, осталась большая щель. От всего этого разом ему сделалось так плохо, что он пустился бежать и не останавливался, пока не добрался до Мункатверау.