Garpsdalsdraugurinn

Драуг из Гарпсдаля

Um haustið 1807 varð sá ókyrrleiki um nótt í skálanum í Garpsdal að skálahurðin lamaðist, en þar sváfu inni vinnumenn prests, Þorsteinn Guðmundsson, Magnús Jónsson, og barn eitt sem Þorsteinn hét. Síðar um haustið, 16. nóvember, var brotinn bátur sem presturinn átti niður við sjó um bjartan dag, og þótt höggin heyrðust heim að bæ var engin mannleg mynd sýnileg sem þetta framkvæmdi. Allt fólkið var heima við bæinn í Garpsdal og unglingsdrengurinn Magnús Jónsson ýmist út við fjárhús eða heima við bæinn, og honum hefur andinn oftast birzt í kvenlíki. 18. dag s. m. voru brotnar fjórar fjárhúshurðir á björtum degi meðan prestur var í kirkju að gefa saman hjón og flestir heimamenn þar viðstaddir og Magnús með þeim. Sama daginn um kvöldið varð vart við þenna kvenanda í fjárhúsunum því hún lézt vilja fá sér í steik eina ána sem presturinn eignaði sér, en þegar gömul kona sem var í Garpsdal, skýr og margfróð, sem Guðrún hét Jónsdóttir, handfór ána minnkaði korrið í henni svo hún rétti við og kom aftur á fætur. En Magnús stóð í húsdyrunum á meðan Guðrún fór höndum um ána, en í þessum svifum var brotinn einn raftur úr húsinu og brotunum fleygt framan í Magnús; í því sagði hann að kvenandi þessi hefði farið burtu. Hestar prestsins voru þar á vellinum og í sömu svipan setti svo mikla fælni að þeim að þeir hlupu jafnt yfir blásvell sem svellalausa jörð; þó varð þeim ekkert meint við hlaupin.

Осенью 1807 года ночью в хижине в Гарпсдале случились такие беспорядки, что дверь хижины повредилась, а там внутри спали работники священника: Торстейн Гвюдмюндссон, Магнус Йоунссон1 и один ребёнок по имени Торстейн2. Позже осенью, 16 ноября, средь бела дня была сломана лодка, которую священник держал внизу у моря, и хотя удары слышали на хуторе, не было видно никакой человеческой фигуры, которая это сделала. Весь народ был дома у хутора в Гарпсдале, и подросток Магнус Йоунссон ходил то к овчарне, то к дому, и дух чаще всего являлся ему в облике женщины. 18-го числа того же месяца в ясный день были сломаны четыре двери овчарни, пока священник венчал в церкви пару, и большинство домочадцев присутствовало там, и Магнус с ними. Вечером того же дня этот женский дух заметили в овчарне, поскольку она изъявила желание взять на жаркое одну из овец, которая принадлежала священнику, но когда жившая в Гарпсдале старуха, смышлёная и многосведущая, по имени Гвюдрун Йоунсдоуттир, прикоснулась к этой овце, та перестала хрипеть, поправилась и встала на ноги. А Магнус стоял в дверях овчарни, когда Гвюдрун трогала овцу руками, но в этот миг одна балка в крыше сломалась, и обломки полетели Магнусу прямо в лицо; тут, по его словам, этот женский дух ушёл прочь. Там на поле были лошади священника, и в это же самое время их охватил такой сильный страх, что они побежали по гладкому льду как по безлёдной земле; однако бег не причинил им никакого вреда.

Að kvöldi hins 20. s. m. kvað einna mest að þessum ókyrrleika; þá voru brotin þil frá húsum innanbæjar og stofuhurðin. Presturinn stóð þá í bæjardyrunum, Magnús og stúlkur tvær eða þrjár og segir Magnús við prest að andinn hafi farið inn í stofuna. Prestur hljóp þá í stofudyrnar og þegar hann hafði staðið þar litla stund og verið að tala við fólkið brast ein rúða í glerglugganum í stofunni fyrir innan hann. Magnús stóð þar hjá presti fyrir framan stofudyrnar og var að tala við hann, en segir þegar rúðan brast að nú hafi andinn farið út um rúðuna. Gekk þá presturinn að rúðunni og sá að hún var brostin og öll brotin í smámola. Um kvöldið eftir, 21. s. m., gerði andinn enn vart við sig með bramli, skrölti og illum látum.

Вечером 20-го числа того месяца случились одни из самых больших беспорядков; тогда была сломана внутренняя обшивка стены внутри дома и дверь в переднюю комнату. Тогда в дверях хутора стояли священник, Магнус и две или три девочки, и Магнус сказал священнику, что дух вошёл в комнату. Священник побежал к двери в комнату, и пока он недолго постоял там, беседуя с народом, одно стекло в окне комнаты разбилось прямо перед ним. Магнус стоял там рядом со священником перед дверью комнаты и говорил с ним, но сказал, когда стекло разбилось, что дух теперь вышел наружу через окно. Тут священник подошёл к стеклу и увидел, что всё оно разбито на мелкие кусочки. Следующим вечером, 21-го числа, дух опять дал знать о себе шумом, грохотом и скверным поведением.

28. s. m. tók yfir um aðgang þessa anda því um kvöldið var lagt gríðarhögg ofan í baðstofuna. Var þá presturinn inni, en Magnús með tveim stúlkum úti í hlöðu. Í sömu andránni var brotið þilið frá vefarahúsinu á baðstofugólfinu og síðan gluggar á baðstofunni, einn yfir rúmi prestsins, annar yfir skrifborðinu og þriðji fyrir framan kamersdyrnar. Inn um einn þeirra var sent bakflettingur af borði, en inn um annan páll. Við þetta hrukku hjónin úr húsinu fram á loftið, en með því presturinn var hugmaður hljóp hann ofan og fram og út; var þá og með honum Guðrún kerling, sú sem áður var nefnd; þar kom og Magnús og fleira bæjarfólk. Í þeirri svipan var hlandkeraldi hent í höfuð Guðrúnar frammi á hlaði, en keraldið hafði staðið inn í eldhúsi. Hljóp þá presturinn inn og Magnús með honum og stúlkurnar; var þá allt á lofti sem lauslegt var, bæði hurðir og spýtur og spýtnabrot. Prestur lauk þá upp stofunni frammi í bæjardyrunum og ætlaði þar inn, en í því var send sleggja sem lá í dyrunum í prestinn, og snerti hún hann aðeins neðan til á síðunni og um huppinn, en gerði honum ekki grand. Fór svo presturinn þaðan með fólkinu innar í baðstofuna er lék þá öll á reiðiskjálfi, þar með fylgdi og skothríð allhörð með fjalasprekum úr þiljunum. Flýði prestur þá af staðnum og fór með konu sína og barn til Múla, næsta bæjar, og skildi hana þar eftir, því hún var orðin dauðhrædd af öllum þessum aðgangi. Síðan fór prestur aftur heim; mættu honum þá tvær stúlkurnar felmtsfullar og fylgdi hann þeim sjálfur um nóttina að Gróustöðum, næsta bæ á hina hliðina við Garpsdal, og var þar einnig sjálfur það eftir var næturinnar. Í þessari lotu brotnuðu glergluggar, bæði í baðstofunni og stofunni.

28-го числа того месяца ярость этого духа возросла, поскольку вечером в бадстове раздался сильный удар. Священник тогда был внутри, а Магнус с двумя девочками на площадке перед домом. В тот же миг была сломана перегородка в ткацкую мастерскую и затем — окна в бадстове: одно над кроватью священника, второе — над письменным столом, и третье — перед дверью в каморку. Внутрь через одно из них был брошен горбыль от доски, а через другое — лопата. Из-за этого супруги отступили из дома на чердак, но так как священник был человек храбрый, он побежал вниз и наружу; тогда с ним была и старуха Гвюдрун, которая упоминалась раньше; также туда пришли Магнус и жители хутора. В это мгновение горшок с мочой швырнули в голову Гвюдрун на площадке перед домом, а горшок этот стоял на кухне. Тогда священник побежал внутрь, и Магнус вместе с ним, и девочки; всё, что было отломано, летало по воздуху: створки, пятники и обломки пятников. Тогда священник открыл наружную дверь в переднюю и собирался войти внутрь, но тут в священника метнули лежавший в дверях молоток, который лишь задел его бок и бедро, но не причинил ему вреда. Оттуда священник с людьми пошёл глубже в бадстову, которая вся тряслась, сопровождаемый ожесточённым обстрелом из щепок от досок перегородок. Тогда священник сбежал оттуда и отправился со своей женой и ребёнком в Мули, соседний хутор, и оставил её там, поскольку она была смертельно напугана всем этим шумом. Затем священник вернулся домой; его встретили две охваченные страхом девушки, и ночью он сам сопроводил их в Гроуюстадир, соседний хутор в стороне от Гарпсдаля, и тоже сам остался там до конца ночи. За это время были разбиты оконные стёкла как в бадстове, так и в передней.

8. dag desembermánaðar gerði þessi kvenandi vart við sig að nýju á björtum degi; braut hann þá hillur í búrinu og þilið framan undan því; stóð prestur sjálfur þar fyrir framan og Magnús hjá og enn fleira fólk. Er það haft eftir Magnúsi að andinn hafi þá hörfað burtu undan orðum prestsins, út í vegginn og farið þaðan í fjósrangalann. Þau Magnús og Guðrún fóru þangað, en fengu þar þær viðtökur að framan í þau var fleygt blautri mold og mykju, þá var og snarað að Magnúsi svo stórum steini að enginn karlmaður mundi stærri stein hefja, en slegið í handlegg Guðrúnar; af því höggi lagðist hún handlama í rúmið í þrjár vikur, en batnaði þó aftur.

8 декабря этот женский дух снова дал знать о себе средь бела дня; тогда он сломал полки в кладовой и перегородку перед ней; священник сам стоял там, и Магнус рядом, и ещё какие-то люди. По словам Магнуса, дух тогда отступил перед словами священника в стену и оттуда — в проход к хлеву. Магнус и Гвюдрун отправились туда, но там их встретили тем, что в лицо им полетели сырая земля и навоз, также в Магнуса метнули такой огромный камень, что ни один мужчина не поднял бы камень больше, но попали по руке Гвюдрун; от этого удара она слегла с отнявшейся рукой на три недели, однако поправилась.

26. dag s. m. varð enn vart við þenna anda þannig að Einar smali Jónsson, harður drengur og einbeittur, særði mynd þessa til að sýna sig. Kom þá þegar yfir hann vingl og æði svo mikið að það varð að hafa sterkur gætur á honum að hann færi sér ekki sjálfur að voða. Var hann svo fluttur til bæjar og vakað yfir honum með ljósi og haldið í rúminu. En þegar hann kom til sjálfs sín aftur sagði hann að þessi stúlkuangi hefði komið yfir höfuðið á sér og ásótt sig einlægt eftir það; þegar hann hafði alveg náð sér aftur fór hann alfarinn burt frá Garpsdal. Nokkru síðar var fleygt í prestinn á baðstofugólfinu taðflögum, en allt fólk annað var uppi og þegar að var gætt með ljósi sást ekkert annað en taðhraukurinn sem þar átti að vera. Síðar meir fannst hestur prestsins dauður í hesthúsi í Múla og sögðu heimilismenn þar að hann hefði verið blár og bólginn.

26-го числа того месяца этого духа опять заметили при таких обстоятельствах, что пастух Эйнар Йоунссон3, юноша суровый и решительный, упросил призрака показаться ему. Тогда им сразу овладело головокружение и такое сильное бешенство, что за ним пришлось тщательно следить, чтобы он сам не подверг себя опасности. Затем его отнесли в дом, бдели над ним со светом и удерживали его в постели. Когда же он пришёл в себя, то рассказал, что этот дух девушки появился у него над головой и затем постоянно преследовал его; когда он полностью оправился, то насовсем покинул Гарпсдаль. Спустя некоторое время в священника швыряли в бадстове кусками кизяка, а весь народ был наверху, но когда глянули со светом, то ничего не увидели, кроме кучи кизяка, которая была там, где и должно. Ещё позже коня священника нашли мёртвым в конюшне в Мули, и тамошние домочадцы рассказывали, что тот был синий и опухший.

„Þetta eru nú þeir markverðustu tilburðir eftir vitnisburðum prestsins sjálfs, séra Sæmundar, einnig Magnúsar, Guðrúnar og alls heimilisfólksins í Garpsdal sem allt vill með eiði þetta staðfesta satt vera og undireins að hér kunni ekki mennskur maður að vera so ósýnilegur sovel á nótt sem degi, heldur sé það einhvers slags andamynd sem illverkin framkvæmi, og af sögunni sjálfri sést að hvorki Magnús1 né nokkur annar maður gat slíkt framkvæmt, hvað allt fólkið vill einnig staðfesta og alla menn að þess vitund frákenna hér út í. — Þannig samin historía var okkur, mér undirskrifuðum ásamt Samúel Egilssyni og Bjarna Oddssyni frá sögð í Garpsdal af sjálfum prestinum og heimilisfólkinu d. 28. maí 1808. Að þetta sé rétt í röð samið eftir því sem velæruverðugur presturinn sr. Sæmundur mér fráskýrði vitna ég að Stað á Reykjanesi 7. júní 1808.

«Вот самые значительные события по свидетельствам самого священника, преподобного Саймюнда4, а также Магнуса, Гвюдрун и всех домочадцев в Гарпсдале, которые все готовы подтвердить клятвой, что это правда, и к тому же обычный человек не мог бы быть невидимым как ночью, так и днём, а скорее всего это был какого-то рода духовный образ, который совершает плохие поступки, и из самого рассказа понятно, что ни Магнус5, ни кто-либо другой не мог бы совершить подобного, что весь народ также готов подтвердить, и ни одного человека, насколько им известно, здесь признать виновным нельзя.

Записанная таким образом история была рассказана нам — мне, нижеподписавшемуся, вместе с Самуэлем Эйильссоном6 и Бьяртни Оддссоном7 — самим священником и домочадцами в Гарпсдале 28 мая 1808 года. Это было записано в правильном порядке, согласно тому, как высокочтимый священник, преподобный Саймюнд, сообщил мне, о чём я свидетельствую в Стаде на Рейкьянесе 7 июня 1808 года.

G[ísli] Ólafsson.“

Г[исли] Оулавссон8».