Hvítárvalla-Skotta

Скотта из Хвитаурветлира

Sigurður er maður nefndur; hann var Jónsson, ættaður frá Einarsnesi í Borgarhrepp; hann bjó á Hvítárvöllum í Borgarfirði. Sigurður var sýslumaður í Borgarfjarðarsýslu (1704–1738, eða þó heldur til 1741). Kona Sigurðar sýslumanns hét Ólöf; hún var dóttir Jóns Magnússonar eldra á Eyri í Seyðisfirði vestra og Ingibjargar dóttur Páls prests Bjarnarsonar í Selárdal í Barðastrandarsýslu (1645–1706 og prófasts í sömu sýslu um 50 ár eða lengur). Kona Páls prófasts, móðir Ingibjargar, hét Helga og var Halldórsdóttir, sú er varð fyrir galdraásóknunum 1669 og Espólín getur um að hafi verið beðið fyrir „til guðs í söfnuðum þar vestra“.1 Ólöf Jónsdóttir kona Sigurðar sýslumanns hafði alizt upp vestra hjá foreldrum sínum; hún var kona væn og sköruleg og gjörðust margir þar vestra til að biðja hennar, en Sigurður Jónsson varð hlutskarpastur og fékk hennar.

Одного человека звали Сигюрдом1; он был сыном Йоуна, родом с Эйнарснеса в Боргархреппе; он жил в Хвитаурветлире в Боргарфьёрде. Сигюрд был сислюманном в Боргарфьярдарсисле (1704–1738 гг., или даже скорее до 1741 г.). Жену сислюманна Сигюрда звали Оулёв2; она была дочерью Йоуна Магнуссона Старшего3 из Эйри в Западном Сейдисфьёрде и Ингибьёрг4, дочери священника Пауля Бьяртнарсона5 в Сельаурдаре в Бардастрандарсисле (1645–1706 и пробст в той же сисле в течение 50 лет или более). Жену пробста Пауля, мать Ингибьёрг, звали Хельга Халльдоурсдоуттир6; ей было предъявлено обвинение в колдовстве в 1669 году, и Эспоулин упоминает о том, что за неё молились «Богу в приходах там на западе»7. Оулёв Йоунсдоуттир, жена сислюманна Сигюрда, выросла на западе у своих родителей; это была красивая и видная женщина, и многие там на западе сватались к ней, но Сигюрд Йоунссон оказался предпочтительнее всех и женился на ней.

Það má að líkindum ráða að biðlunum hafi vaxið hatur til þeirra hjóna, Sigurðar og Ólafar, en engar eru ljósar sagnir frá því. En almæli er að einhver af hinum fyrri biðlum Ólafar hafi vakið upp draug og sent henni; mælti hann svo um að hann skyldi fylgja Ólöfu. Þessi draugur var karlkyns og var hann kallaður Stormhöttur. Hann fylgdi Ólöfu nokkurn tíma og var allfrægur. Ætlandi er að Sigurði hafi eigi verið vel í þokka við þenna fylgisvein konu sinnar og leið ei langt um áður hann fékk af kunnáttumönnum að koma honum fyrir; var hann settur niður í Heggstaðaásum skammt suðaustur frá Hvítárvöllum og kom aldrei upp síðan, en jafnan þykir óhreint í ásum þeim.

Можно предположить, что бывшие женихи возненавидели эту чету, Сигюрда и Оулёв, но точных сведений об этом нет. Однако согласно всеобщему мнению один из женихов Оулёв пробудил драуга и послал ей; он повелел ему преследовать Оулёв. Этот драуг был мужского рода, и его назвали Стормхётт [Капюшон Бури]. Он преследовал Оулёв некоторое время и стал весьма знаменит. Вероятно, Сигюрд не обрадовался такому спутнику своей жены, и прошло не так много времени, прежде чем он нашёл сведущих людей, чтобы расправиться с ним; его загнали под землю на гребнях Хеггстадааусар, немного к юго-востоку от Хвитаурветлира, и с тех пор он больше не появлялся, но эти гребни всегда считались местом нечистым.

Aðrir segja svo frá afdrifum Stormhattar að Ólöf hafi komið út fyrst þegar hann kom að Hvítárvöllum og mætt honum á hlaðinu, en þegar hún vissi erindi hans hafi hún sagt við hann: „Farðu til andskotans norður á heygarð,“ og sé það sami draugurinn sem liggi þar á heyjum svo þau rjúfi ekki.2

Другие о кончине Стормхётта рассказывают, будто Оулёв вышла наружу первой, когда он явился в Хвитаурветлир, и встретила его на площадке перед домом, а когда она узнала о его задании, то сказала ему:

— Иди к дьяволу на север на сеновал!

И будто бы это тот самый драуг, который лежит там на сене, чтобы оно не разметалось8.

En er það fréttist vestur að búið væri að ráða Stormhött af dögum þóttust þeir er höfðu sent hann grátt leiknir og hugðust að senda Sigurði sjálfum sendingu er honum skyldi að fullu ríða. Vöktu þeir þá upp kvenmann, mögnuðu hana og sendu til ófarnaðar Sigurði. Eitt sinn var Sigurður á ferð við annan mann fyrir vestan Hvítá. Þá sjá þeir að eftir þeim rennur mórauð tófa. En er hún nálgast þá þykir þeim tófa sú nokkuð frábrugðin, því hún ávarpar þá og spyr hvar Sigurðar á Hvítárvöllum sé að leita. Sýslumann grunar hvað í efni muni vera og heldur að ekki sé lakara að láta hana þreyta sig dálítið og segir henni því að Sigurður sýslumaður sé niðri á Álftanesi. Tófa snýr þá af leið og bregður sér þangað, en sýslumaður hélt áfram sem af tók heim að Hvítárvöllum því hann átti skammt heim. En er hann var öldungis nýkominn heim og var að fara úr kjólnum var ráðizt á hann allóþyrmilega og varpað niður á stofugólfið því hann var ekki búinn við glímu í það sinn.

Но когда на западе узнали, что со Стормхёттом расправились, те, кто его послал, посчитали, что с ним дурно обошлись, и они задумали отправить самому Сигюрду «посланца», который должен был с ним покончить. Тогда они пробудили женщину, наделили её силой и послали на беду Сигюрду. Однажды Сигюрд находился в пути с другим человеком к западу от реки Хвитау. Тогда они увидели, что за ними бежит светло-коричневая лиса. Когда же та приблизилась, они сочли её несколько странной, поскольку лиса обратилась к ним и спросила, где искать Сигюрда из Хвитаурветлира. Сислюманн заподозрил, в чём тут дело, подумал, что было бы неплохо её немного утомить, и потому сказал ей, что сислюманн Сигюрд сейчас на Аульфтанесе. Тогда лиса свернула с пути и побежала туда, а сислюманн как можно скорее поехал домой в Хвитаурветлир, поскольку был уже недалеко. Но едва он прибыл домой и начал снимать сюртук, как на него очень жестоко напали и бросили на пол комнаты, ведь он ещё не приготовился к борьбе.

Önnur sögn er það að Skotta hafi náð Sigurði við ferjuna yfir Hvítá; þá var með Sigurði vinnumaður hans einn er bæði var ötull og skyggn. Hann sá það að Skotta ætlaði upp í bátinn, en með því hann þóttist vita hvað vera mundi þrífur hann hnakkinn sýslumannsins og fleygir í hana, og halda þeir svo suður yfir ána hið bráðasta. En Skotta tók hnakkinn og reið klofvega í honum á vestri bakka Hvítár þó hann væri latur unz þar bar að annan mann sem ekki sá hana, en þekkti hnakk sýslumannsins og hirti hann. Síðan var hann ferjaður suður yfir og færði Sigurði hnakkinn og sagði að hann mundi hafa gleymzt fyrir vestan á. En það tækifæri notaði Skotta til að komast suður yfir ána svo enginn varð var við sem á ferjunni voru.

Есть другой рассказ о том, что Скотта догнала Сигюрда на переправе через реку Хвитау; тогда Сигюрда сопровождал один из его работников, который был предприимчивым и ясновидящим. Он увидел, что Скотта намеревается забраться в лодку, а так как он догадался, что тогда будет, то схватил седло сислюманна и бросил в неё, и затем они как можно скорее направились на юг через реку. А Скотта взяла седло и поскакала на нём верхом по западному берегу Хвитау, хотя и медленно, пока не натолкнулась на другого человека, который её не видел, но узнал седло сислюманна и подобрал его. Затем он переправился на юг, отнёс Сигюрду седло и сказал, что тот его забыл к западу от реки. Но Скотта воспользовалась этим случаем, чтобы перебраться через реку на юг, и никто из тех, кто был на том пароме, её не заметил.

Sigurður var hið mesta karlmenni, en þó þurfti hann hjálpar á móti þessum fjanda. Loksins gat hann losað sig við hana, en ekki gat hann yfirbugað hana svo að hún fylgdi honum og ætt hans og fylgir hún niðjum hans enn í dag. Þá er hún glímdi við Sigurð var hún búin að kasta tófuhamnum og var þá í konulíki. Búningi hennar er svo lýst að hún var í belghempu svartri með gamaldags fald á höfði, en faldhornið lafði aftur á hnakkann sem skott væri; dró hún nafn af því og var kölluð Skotta. En sökum þess hún var send að Hvítárvöllum var hún Hvítárvalla-Skotta kölluð og er það nafn æði almennt, en síðar fékk hún önnur nöfn er enn mun sagt verða.

Сигюрд был очень мужественен, однако нуждался в помощи против этого врага. В конце концов он смог от неё отделаться, но не смог с ней расправиться, чтобы она не донимала его и его семью, и она преследует его потомков и по сей день. Когда она боролась с Сигюрдом, она уже сбросила лисий облик и была в образе женщины. Её наряд описывают так: она была в чёрном плаще без рукавов и старомодном головном уборе, кисточка которого свисала сзади на затылке, словно хвост; из-за этого она получила своё имя, и её назвали Скотта [Хвостатая]. А по той причине, что её послали в Хвитаурветлир, её прозвали Скоттой из Хвитаурветлира, и это имя общеизвестно, но позднее она получила другие имена, о которых ещё будет рассказано.

Enn er önnur sögn um það hvar Skotta hafi hitt Sigurð. Er sagt að hún hafi fyrst komið að Hvítárvöllum og spurt að Sigurði. Henni var sagt hann væri uppi í Stafholti. Hún kom á glugga í Stafholti þar sem Sigurður svaf inni og spurði eftir Sigurði á Hvítárvöllum. Sigurður gegndi sjálfur og hvað hann vera frammi í Reykholti; fór hún þegar. Sigurður lét taka hest sinn hið skjótasta og reið skemmstu leið heim. Var það mjög jafnsnemma að Sigurður reið í hlað að norðan og Skotta kom að austan, og var hún þá búin að fara að Reykholti og komin þaðan aftur.

Есть ещё другой рассказ о том, где Скотта встретилась с Сигюрдом. Говорят, будто сперва она явилась в Хвитаурветлир и спросила о Сигюрде. Ей сказали, что он в Ставхольте. Она пришла к окну в Ставхольте, где внутри спал Сигюрд, и спросила о Сигюрде из Хвитаурветлира. Сигюрд ответил сам, что он якобы находится в Рейкхольте; она сразу ушла. Сигюрд как можно скорее взял своего коня и поскакал кратчайшим путём домой. Почти одновременно Сигюрд въехал на площадку перед домом с севера и Скотта пришла с востока, и она уже успела побывать в Рейкхольте и вернуться оттуда.

Ekki verður hér greinilega sagt frá spillvirkjum Skottu á meðan hún fylgdi Sigurði sýslumanni, en mjög þótti hann jafnan sækja illa að þar sem hann kom; var það oft að stórgripir, kýr og hestar, lágu dauðir eða lamaðir og eignuðu menn það Skottu; varð og Sigurður oft að bæta fyrir hana.

Здесь не будет подробно рассказано о злодеяниях Скотты, совершённых пока она преследовала сислюманна Сигюрда, но у него постоянно случались несчастья, куда бы он ни пришёл; часто бывало так, что крупный скот: коровы и лошади — лежали мёртвыми или покалеченными, и люди обвиняли в этом Скотту; часто Сигюрд также был вынужден возмещать ущерб за неё.

Þegar Sigurður og kona hans voru orðin aldurhnigin sleppti hann sýslustörfum. Þá bar það við eina nótt eftir þorrann (1751) að bærinn á Hvítárvöllum brann og er mælt það yrði af tóbakspípueldi. Páll sonur þeirra hjóna gat bjargað þeim úr eldinum, en brann inni sjálfur með fimm mönnum öðrum. Bruna þenna eignuðu sumir óbænum Guðríðar Hinriksdóttur systur þeirra bræðra Ólafs og Sigurðar Hinrikssona er voru vinnumenn á Hvítárvöllum og dóu þar, sökum þess að Sigurður sýslumaður hefði ei viljað unna henni arfs eftir þá, en hann hafði tekið undir sig jörðina Hvítárvelli. Aðrir eignuðu brunann Skottu. Eftir brunann fór Sigurður vestur að Setbergi til frænda sinna.

Когда Сигюрд и его жена состарились, он сложил с себя обязанности сислюманна. Как-то ночью после месяца «торри» (1751 год) хутор в Хвитаурветлире загорелся, и говорят, что это случилось из-за зажжённой курительной трубки. Хозяйский сын Пауль9 спас родителей из огня, но сам сгорел внутри вместе с пятью другими. Этот пожар одни приписывали проклятиям Гвюдрид Хинриксдоуттир, сестры братьев Оулава и Сигюрда Хинрикссонов, которые были работниками в Хвитаурветлире и умерли там, по той причине, что сислюманн Сигюрд якобы не захотел предоставить ей наследство после них, а прибрал себе землю Хвитаурветлира. Другие приписывали пожар Скотте. После пожара Сигюрд отправился на запад в Сетберг к своим родственникам.

Synir Sigurðar sýslumanns og Ólafar voru Páll er inni brann á Hvítárvöllum og Jón prestur í Hvammi í Norðurárdal (1752, † 1780). Hann átti fyrir konu Kristínu Guðmundsdóttur systur frú Þórunnar og Eggerts á Álftanesi. Séra Jón Sigurðsson og Kristín kona hans áttu dóttur er Ragnheiður hét; hún giftist Jóni Jónssyni yngra presti að Gilsbakka (1771, † 1796). Þeirra börn voru: séra Jón á Bergsstöðum (1826, † 1838 eða 1839), húsfrúrnar Kristín í Víðidalstungu og Halla fyrri kona Jóns á Leirá. Ragnheiður Jónsdóttir missti mann sinn og giftist aftur Einari Guðbrandssyni aðstoðarpresti í Hvammi 1801, og bjuggu þau að Brekku í Norðurárdal. Þá var prestur í Hvammi Þórður Þorsteinsson.

Сыновьями сислюманна Сигюрда и Оулёв были Пауль, который погиб при пожаре в Хвитаурветлире, и священник Йоун10 из Хвамма в Нордюраурдале (1752, ум. 1780). Он взял в жёны Кристин Гвюдмюндсдоуттир11, сестру фру Тоурюнн12 и Эггерта13 с Аульфтанеса. У преподобного Йоуна Сигюрдссона и его жены Кристин была дочь по имени Рагнхейд14; она вышла замуж за Йоуна Йоунссона Младшего15, священника в Гильсбакки (1771, ум. 1796). Их детьми были: преподобный Йоун из Бергсстадира16 (1826, ум. 1838 или 1839), госпожи Кристин17 из Видидальстунги и Хатла18, первая жена Йоуна19 из Лейрау. Рагнхейд Йоунсдоуттир потеряла мужа и снова вышла замуж за Эйнара Гвюдбрандссона20, викария в Хвамме, в 1801 году, и они жили в Брекке в Нордюраурдале. Тогда священником в Хвамме был Тоурд Торстейнссон21.

Litlar eru sagnir um Skottu á þessu tímabili, en þó fylgdi hún þeim Gilsbakkahjónum og þóttust menn sjá hana trítla á undan séra Jóni þegar hann reið á annexíuna að Síðumúla; var hún jafnan komin í tún í Síðumúla þegar sást til prests á Háafellsmelum, en Háafell er fremsti bær í Síðumúlasókn.

О Скотте в тот период имеется мало рассказов, однако она преследовала чету из Гильсбакки, и людям казалось, будто они видели, как она семенит перед преподобным Йоуном, когда он ехал верхом в филиал церкви в Сидюмули; она всегда появлялась на туне в Сидюмули, когда священник показывался в Хауафелльсмеларе, а Хауафетль — самый крайний хутор в приходе Сидюмули.

Eftir að húsfrú Ragnheiður giftist séra Einari og þau fluttu að Brekku var hún kölluð Brekku-Skotta. Ekki eru talin mörg afreksverk hennar þar; þó var henni eignað að hún hefði drepið vinnumann á Brekku er Gunnar hét; gekk hann í fjós um kvöld; annaðhvort var hann að bera vatn að fjósamanni eða vita hvernig liði í fjósinu; en hvað sem um það var fannst hann dauður í fjósranghalanum, en fjósamanninum heyrðist sem hörð húð væri dregin í sama bili eftir fjósmæninum. Eitt sinn var Þórður prestur í Hvammi á reið um sókn sína; hafði hann farið niður í dal að erindum sínum og lá leið hans um bakka þá er liggja á milli bæjanna Brekku og Hraunsnefs og kallast Pálsengi. Prestur sér þá hvar Skotta kemur að honum. Hefur hún engar sveiflur á því nema sezt á bak fyrir aftan hann. Prestur var maður einbeittur og lét sér ekki bilt við verða. Rennir hann sér hið skjótasta af baki, sker á gjörðina og strýkur hnakkinn aftur af. Því næst fer prestur á bak aftur og reið berbakt heim til sín, en Skotta sást sitja í hnakknum lengi um daginn og barði fótastokkinn.

После того, как госпожа Рагнхейд вышла замуж за преподобного Эйнара и они переехали в Брекку, её прозвали Скоттой из Брекки. О её деяниях там говорится не много; однако ей приписывали, будто она убила в Брекке работника по имени Гюннар; вечером он пошёл в хлев; он должен был то ли отнести воду скотнику, то ли узнать, как обстоят дела в хлеву; но как бы там ни было, его обнаружили мёртвым в хлеву в проходе, а скотник слышал, будто как раз в это время по коньку крыши хлева словно волочили сушёную шкуру. Однажды священник Тоурд из Хвамма объезжал верхом свой приход; он спустился в долину по своим делам, и его путь пролегал через холм, что находится между хуторами Брекка и Хрёйнснев и называется Паульсэйнги [Луг Пауля]. Священник увидел, что к нему идёт Скотта. Она взяла да и села верхом позади него. Священник был мужчина решительный и не дал себя испугать. Он как можно скорее спрыгнул с лошади, перерезал подпругу и стащил седло назад. Затем священник снова сел на лошадь и поехал без седла к себе домой, а в тот день долго видели, как Скотта сидит на том седле и болтает ногами.

Eftir dauða húsfrú Ragnheiðar fylgdi Skotta þeim börnum hennar. Kristín dóttir hennar átti Jón stúdent Friðriksson Thorarensen í Víðidalstungu. Honum þótti Skotta enginn þokkagestur í ætt sinni og vildi því verða laus við hana. Skotta var þá gömul orðin og gengin mjög að knjám sem von var því fáir höfðu orðið til að skæða hana. Bar þá saman fundum þeirra er Jón kom úr suðurferð og reið norður Arnarvatnsheiði. Hann spurði Skottu á hvaða ferð hún væri, en hún kvaðst ætla að finna konu hans. En með því Skotta var orðin sárfætt og Jón vildi verða laus við hana samdist svo með þeim að hún skyldi láta ætt hans í friði, en hann skyldi gefa henni á fæturna. Fór hann þá úr rammgjörvum reiðstígvélum járnuðum og kastaði þeim til hennar, en hún fór í þegar og hvarf síðan.

После смерти госпожи Рагнхейд Скотта преследовала её детей. Её дочь Кристин вышла замуж за студента Йоуна Фридрикссона Тораренсена22 из Видидальстунги. Он счёл Скотту нежеланным приобретением для своего рода и потому хотел избавиться от неё. Скотта тогда уже состарилась и ходила на коленях, чего следовало ожидать, ведь мало кто снабдил бы её обувью. Они повстречались, когда Йоун возвращался с юга и ехал верхом на север через Артнарватнсхейди. Он спросил Скотту куда она направляется, а она ответила, что намерена навестить его жену. Но так как у Скотты стёрлись ноги, а Йоун хотел избавиться от неё, то они договорились о том, что она оставит его семью в покое, а он позаботится о её ногах. Тогда он снял крепкие сапоги для верховой езды подбитые железом и бросил ей, а она сразу надела их и затем исчезла.

Ekki hafa menn neinar sögur um að hún hafi fylgt Jóni presti á Bergsstöðum, en þó virðist svo hafa verið því álitið er að hún fylgi Jónasi syni hans sem nú er bóndi í Arnarholti í Stafholtstungum og þykir hann jafnan sækja illa að þegar hann kemur einhverstaðar. Eftir það þau skildu Jón í Víðidalstungu og Skotta er það sögn manna að hún hafi helzt haldið sér að Höllu fyrri konu Jóns á Leirá, enda gjörði hún honum ýmsar glettur, drap fyrir honum gripi og annað þess konar. Jón var fyrstu ár búskapar síns í Kalmanstungu í Hvítársíðu. Þaðan fluttist hann að Leirá; var Skotta eftir það kölluð Leirár-Skotta og því nafni heldur hún enn og fylgir fyrri konu börnum Jóns á Leirá. Lítið er að segja um afrek hennar síðan því mjög er hún gömul orðin og farin og það svo að haft er eftir henni sjálfri að hún geti ekki dregið sig öðruvísi en að skríða á hnjánum, enda er hún komin talsvert yfir hinn venjulega draugaaldur, 120 ár.3

Нет никаких рассказов о том, что она преследовала священника Йоуна из Бергсстадира, однако, похоже, имеется мнение, что она преследует его сына Йоунаса23, который сейчас является бондом в Артнархольте в Ставхольтстунгюре, и с ним постоянно случаются неприятности, когда он куда-нибудь приходит. После того, как Йоун из Видидальстунги и Скотта расстались, люди рассказывают, будто она обратила своё внимание на Хатлу, первую жену Йоуна из Лейрау, ведь она делала ему различные пакости, убивала у него скот и тому подобное. Первые годы Йоун вёл своё хозяйство в Кальманстунге в Хвитаурсиде. Оттуда он переехал в Лейрау; после этого Скотту назвали Скоттой из Лейрау, это имя она сохраняет до сих пор и преследует детей Йоуна из Лейрау от первой жены. Мало что можно сказать о её поступках позднее, поскольку она стала очень стара и немощна, и это заметно по ней самой: она может передвигаться не иначе как ползком на коленях, ведь она давно перешагнула обычный возраст драугов в 120 лет24.

Þó þykir Leirárfólk jafnan sækja illa að þegar það kemur einhvers staðar og oft þykjast menn sjá hana á Akranesi því bæði róa þar vinnumenn frá Leirá og koma þangað í ýmsum erindagjörðum, en jafnan þykir verða vart við Skottu á undan þeim.

Однако считается, что с жителями Лейрау постоянно случается какая-то беда, когда они приходят куда-нибудь, и людям часто кажется, что они видят её на Акранесе, поскольку работники из Лейрау ловят там рыбу или приходят туда по различным делам, а Скотту неизменно замечают там перед их появлением.