Próventukarlinn

Старик на содержании

Þegar síra Jón Jónsson „lærði“1 var prestur til Grundarþinga í Eyjafirði og bjó í Möðrufelli hafði hann próventukarl einn er Jóhannes hét; karl þessi átti bæði fasteignir og peninga. Afhenti hann presti fasteignirnar í lifanda lífi, en peningana fékk hann honum aldrei. Karlinn bjó einn í húsi fram í bænum skammt frá baðstofu og þar fékk enginn inn að koma annar en hann sjálfur og þegar hann dó var spesíunum og ríxdölunum raðað um allt rúmið undir rekkjuvoðunum. Um þær mundir sem Jóhannes dó bjó Árni, kallaður Æsustaða-Árni, á Grund og sömu nóttina sem Jóhannes dó dreymdi Árna að hann kæmi til sín og heimtaði með harðri hendi dýnuna sína. Árni þóttist enga dýnu hafa því hann vissi ekki til að hann hefði nokkra dýnu sem Jóhannes ætti. Jóhannes varð því verri og sagðist vilja fá hana undireins, en Árni þverneitaði og sagðist enga dýnu hafa. Lauk svo að Jóhannes fór, en Árni svaf það sem eftir var næturinnar. Daginn eftir fréttist lát Jóhannesar; fór hann þá að spurja eftir því hvort þar (á Grund) væri nokkur dýna sem Jóhannes í Möðrufelli hefði átt og kom það þá upp að Árni hafði sofið á dýnunni. Árni sendi hana sem skjótast upp að Möðrufelli og varð hann ekki var við Jóhannes framar.

Когда преподобный Йоун Йоунссон Учёный1 был священником в Грюндартинге в Эйяфьёрде и жил в Мёдрюфетле, у него на содержании был один старик, которого звали Йоуханнес2; этому старику принадлежали и недвижимость, и деньги. Недвижимость он передал священнику при жизни, но денег ему не вручил. Старик жил один в комнате у дверей хутора, рядом с бадстовой, и заходить туда нельзя было никому кроме него самого, и когда он умер, по всей кровати под простынёй рядами были уложены специи и ригсдалеры. Во время, когда умер Йоуханнес, в Грюнде жил Ауртни3, по прозвищу Айсюстадирский Ауртни, и в ту же ночь, когда Йоуханнес умер, Ауртни приснилось, будто тот подошёл к нему и сурово потребовал вернуть его перину. Ауртни подумалось, что никакой перины у него нет, поскольку он не знал, чтобы у него была какая-либо перина, которая принадлежала бы Йоуханнесу. От этого Йоуханнес рассердился ещё больше и сказал, что хочет получить её немедленно, однако Ауртни наотрез отказался и ответил, что у него нет никакой перины. Кончилось тем, что Йоуханнес ушёл, а Ауртни проспал остаток ночи. На следующий день разнеслась весть о кончине Йоуханнеса; тогда он начал спрашивать, нет ли там (в Грюнде) какой-то перины, которая принадлежала Йоханнесу из Мёдрюфетля, и тут выяснилось, что Ауртни спал на этой перине. Ауртни как можно скорее отослал её в Мёдрюфетль, и больше он Йоуханнеса не замечал.

Eftir að Jóhannes dó þótti mönnum hann fara að gjörast hávaðasamur í skála sínum; heyrðist þaðan á kvöldum og um nætur skrölt og peningahringl og öll ill læti. Kvað svo rammt að því að fólkið í Möðrufelli gat ekki sofið fyrir ólátunum. Fór fólkið að kvarta yfir því við síra Jón, en hann lét fátt yfir. Eitt kvöld þegar fólk var flest háttað í Möðrufelli og Jóhannes gamli var sem háværastur, af dauðum mönnum að vera, vatt síra Jóni fram í baðstofu; bannaði hann öllu fólki að skyggnast um hagi sína þangað til hann kæmi aftur. Síðan fór hann fram. Uxu þá ólætin um allan helming; en úr skálanum færðust þau fram í göngin, úr göngunum fram í bæjardyrnar, úr bæjardyrunum út á hlað og svo vissi enginn um þá meir. En um morguninn kom prestur heim dasaður mjög og meðhjálparinn sem bjó í Holti með honum. Holt er næsti bær fyrir ofan Grund. Hafði prestur komið þangað um fótaferðatíma neðan frá Grund berhálsaður og berhöfðaður (enginn vissi hverra erinda) og beðið meðhjálparann að fylgja sér heim að Möðrufelli og það hafði hann gjört. Seinna fannst hálsklútur hans neðan við völlinn á Möðrufelli, en húfan sunnan við túnið í Holti.

После того, как Йоуханнес умер, людям показалось, что он начал поднимать шум в своей хижине; по вечерам и ночью оттуда доносились грохот, звон монет и всякий дурной гам. Он был таким сильным, что люди в Мёдрюфетле не могли спать из-за этого шума. Народ начал жаловаться на это преподобному Йоуну, однако тот высказывался мало. В один вечер, когда большинство людей в Мёдрюфетле легли спать и старый Йоуханнес шумел сильнее, чем кто-либо из мертвецов, преподобный Йоун неожиданно появился в бадстове; он запретил кому-либо подсматривать, как у него идут дела, пока он не вернётся. Затем он прошёл к сеням. Тут шум во всей половине усилился; а из хижины они переместились в сени, из сеней — к дверям, от дверей — во двор, и дальше никто больше о них ничего знал. Однако наутро священник вернулся домой очень утомлённым, и вместе с ним — ризничий, который жил в Хольте. Хольт — это следующий хутор над Грюндом. Священник явился туда в час подъёма с оголённой шеей и без головного убора (никто не знал, по какому делу) и попросил ризничего сопроводить его домой в Мёдрюфетль, и тот сделал это. Позже его шейный платок обнаружили ниже поля в Мёдрюфетле, а шапку — на юге у туна в Хольте.

Enginn vissi hvað þeim Jóhannesi og presti hefir farið á milli, en aldrei varð hans vart framar hvorki til orða eður gjörða.

Неизвестно, что происходило между Йоуханнесом и священником, но с тех пор от него больше не было ни слуху, ни духу.