Séra Sæmundur á Útskálum drukknar

Преподобный Саймюнд из Утскаулара тонет

Síra Sæmundur Einarsson er fæddur að Kaldaðarnesi í Flóa, Eiríkssonar, Klængssonar, Eiríkssonar prests á Krossi í Landeyjum 1635–81, Þorsteinssonar. Hann fekk Útskálabrauðið 1812 og þjónaði þar til síns dauða er þannig að bar:

Преподобный Саймюнд1, родившийся в Кальдадарнесе во Флоуи, был сыном Эйнара2, сына Эйрика3, сына Клайнга, сына Эйрика4, священника в Кроссе в Ландэйяре в 1635–1681 годах, сына Торстейна. Он получил приход в Утскауларе в 1812 году и служил там до самой смерти, которая произошла таким образом.

Formaður sá er Einar hét og var Ásgrímsson hlóð sig í sjó. Um það kvað Jón prestur Hjaltalín:

Капитан по имени Эйнар Аусгримссон5 свалился в море. Об этом священник Йоун Хьяльталин6 сказал:

Þenna Einar rak upp og átti að jarðast þann 3. júlí 1826 og stóð [fyrir því] Jón dannebrogsmaður í Vörum — sem heldur vildi titilinn en launin. Dróst það fram eftir öllum degi að líkið kom ekki, en presturinn beið ferðbúinn til Reykjavíkur. Komst hann ekki á stað fyrr en um nón; atlaði þá að senda hestana með Erlendi mági sínum á Lambastöðum, Erlendssonar á Bátsendum, inn til Reykjavíkur. En er það heyrði Kristján Finnsson sýslumanns að Erlendur atlaði landveg stökk hann af skipi og fór með honum. Skildi þar milli feigs og ófeigs.

Этого Эйнара выбросило на берег, и его должны были похоронить 3 июля 1826 года, а обеспечил это Йоун, кавалер ордена Даннеброг из Варира — который предпочёл это звание вознаграждению. Дело затянулось на весь день, тело не появилось, а священник ждал, готовый к плаванию в Рейкьявик. Он тронулся с места не раньше трёх часов дня и собирался отправить коней вместе со своим зятем Эрлендом7 из Ламбастадира, сыном Эрленда из Баутсэндара, в Рейкьявик. Но когда Кристьяун8, сын сислюманна Финна, услышал, что Эрленд собрался ехать сушей, то сошёл с корабля и отправился вместе с ним. Там разделились те, кто был обречён на смерть, и кто — нет.

Með síra Sæmundi voru fimm menn úr heimili hans: Þorsteinn Snjólfsson uppeldis- og systursonur hans, Pétur og Jón sjómenn að norðan og tveir menn aðrir, Hólmfríður vanfær kvenmaður sem atlaði kynnisför til móður sinnar inn á Nes. En er skipið fór úr vörinni var það ofhlaðið af háfermi, skreið og þess konar, og það svo ólánlega, að það lá á hnýfli, en skuturinn skrolldi. Mælt var [síra Sæmundur] hefði farið með mikið af peningum sínum. En er þeir komu inn á sjó sofnaði presturinn. Hvessti hann þá á landsunnan. En er prestur vaknaði voru þeir komnir inn á Skerjafjörð og reru inn með löndum. Vildi þá síra Sæmundur fara að slaga sig — þetta var um morguninn 4. júlí — en þar eð skipið var óliðlega og of hlaðið drakk það svo í sig sjó að framan [að] inn rann á milli allra keipa. Segir þá Pétur svo frá — er einn komst af skipsbrotinu — að hann vissi ekki betur en Þorsteinn Snjólfsson gengi þá útbyrðis, en síra Sæmundur féll útbyrðis; sá hann ekki lengur til hans en svo að hann sökk á höfuðið og skaut ekki upp framar — eins og mælt er um alla drukkna menn er í vatn falla. Jón bróðir hans komst á árar og hrakti vestur eftir sjó, en Hólmfríður, vanfæri kvenmaðurinn, sökk ekki og bar sig mjög aumlega sem vonlegt var; eins er og sagt um allar óléttar konur að þær sökkvi seint. Hefir hann svo frá sagt að sér hafi mest fundizt um að heyra til konunnar. Pétur losnaði aldrei til fulls við skipið og komst upp með stýrinu og stóð upp með mastrinu svo að hann var í sjónum upp að kné því skipið marði í kafi. Þannig var hann á sig kominn er Magnús Sigurðsson á Bakka — sá er átti Solveigu Kortsdóttir er getið er í Þjóðsögunum1 — fann hann, þá á ferð til Reykjavíkur. Voru þá liðin til vissu tvö dægur frá því þeir drukknuðu. Var hann þá svo ringlaður orðinn öðru hverju að hann vissi ekki hvort hann var á þuru landi eður votu. Það var fram undan Akranesi er hann fann hann. Þessi Pétur heitstrengdi að fara ekki oftar til sjós eður sjóróðra. Hann drukknaði þó nokkrum árum seinna suður í Njarðvíkum.

Вместе с преподобным Саймюндом было пятеро его домочадцев: Торстейн Сньоульвссон9, его приёмный сын и племянник, Пьетюр и Йоун, моряки с севера, и двое других людей, Хоульмфрид10, беременная женщина, которая намеревалась навестить свою мать на Несе. Но когда корабль вышел из бухты, он был переполнен высоким грузом, сушёной рыбой и тому подобным, и так неудачно, что нос был сильно наклонён вниз, а корма приподнята. Говорили, будто преподобный Саймюнд взял с собой много своих денег. А когда они вышли в море, священник уснул. Поднялся юго-восточный ветер. А когда священник проснулся, они вошли в Скерьяфьёрд и гребли вдоль берега. Тогда преподобный Саймюнд захотел поменять курс — это было утром 4 июля — но поскольку корабль был неповоротлив и перегружен, то он так сильно зачерпнул носом, что вода хлынула внутрь через все передние уключины. Пьетюр — единственный, кто спасся после кораблекрушения — рассказывает, что он опомниться не успел, как Торстейн Сньоульвссон оказался за бортом, а преподобный Саймюнд упал за борт; он видел только как тот погрузился в воду головой, и больше уже не всплыл — как говорят обо всех утопленниках, которые падают в воду. Его брат Йоун забрался на вёсла, и его понесло по морю на запад, а беременная Хоульмфрид не тонула и держалась очень жалобно, как можно было ожидать; также о всех беременных говорят, что они тонут медленно. Он рассказывал, что сильнее всего его впечатлило слышать эту женщину. Пьетюр так и не расстался с кораблём, а прошёл к кормилу и встал у мачты, так что море доходило ему до колен, поскольку корабль был затоплен. Он был в таком положении, когда Магнус Сигюрдссон11 из Бакки — который женился на Сольвейг Кортсдоуттир, упоминаемой в этих «Народных сказках»12 — обнаружил его по пути в Рейкьявик. Прошло уже по крайней мере два дня с тех пор, как остальные утонули. Он был уже в таком помрачении, что не знал, находится ли он на суше или в воде. Его нашли перед Акранесом. Этот Пьетюр дал обет не выходить больше в море или на рыбную ловлю. Однако спустя несколько лет он утонул на юге в Ньярдвикюре.

Enginn veit til vissu hvort hann hefir nokkurn tíma rekið. Þó er það mælt hann hafi rekið vestur á Mýrum höfuðlaus, en þekkzt af báðum fingurgullunum.2

Достоверно не известно, выбросило ли его [т. е. Саймюнда] на берег когда-нибудь. Однако говорят, будто его вынесло на берег на западе в Мираре, без головы, но его опознали по обоим золотым кольцам13.

Eftir dauða Sæmundar prests var það ærið tíðrætt um það hér að hann hefði átt að ganga um híbýli heima á Útskálum svo að síra Brynjúlfur hefði ekki getað gengið þar um; hefði hann staðið við skáladyr, í skotum og göngum, en þó engum gjört mein, líkt og sagt er um Höfðabrekku-Jóku; áttu menn þó að falla í öngvit er hann sáu. En móðir mín er þar ólst upp heyrði samt ekkert um það getið fyrr en hún kom hingað austur, jafnvel þó hún væri þar á næsta bæ, Lambastöðum.

После смерти священника Саймюнда ходило много толков здесь о том, будто он разгуливает по дому в Утскауларе, так что преподобный Бриньюльв14 не мог там пройти; он будто бы стоял у дверей хижины, в углах и проходах, однако никому не причинял вреда, подобно тому, что рассказывают о Йоуке из Хёвдабрекки15; хотя люди падали в обморок, когда его видели. Но моя мать16, которая выросла там, всё же ничего не слышала об этом, пока не приехала сюда, на восток, хотя жила на соседнем хуторе, в Ламбастадире.

Sama er og að segja um svonefndan Hafna-Grána að hún heyrði ekkert um hann getið, jafnvel þó Þórunn húsmóðir hennar væri gagnkunnug þar í Höfnunum. En strax er móðir mín kom hingað austur heyrði hún mikilvægar sögur um hann og afreksverk hans ærið stórfengileg. Hætt er við að afturgöngusögur sé ekki á meiri rökum byggðar velflestar en þessar.

То же самое можно сказать и о так называемом Грауни из Хабнира: она ничего не слышала о нём, хотя её хозяйка Тоурюнн17 знала всех в Хабнире. Но едва моя мать приехала сюда, на восток, она услышала значительные рассказы о нём и его изумительных деяниях. Очень вероятно, что подавляющее большинство рассказов о «возвращенцах» имеет под собой не больше оснований, чем эти.