Повесть о Гриме Убийце Скельюнга

Þáttur af Grími Skeljungsbana

Жил человек по имени Каури Эссюрарсон. Он был по матери племянником Хьяульмульва, который занял Блёндюхлид от реки Дьюпадальсау до реки Нордюрау и жил в Хьяульмульвсстадире. Он покоится в кургане Ульвсхёйг к югу от хутора, следы которого имеются до сих пор. Каури приплыл вместе с Хьяульмульвом, занял землю от Нордюрау вверх до ущелья Меркигиль и поселился во Флататунге; поэтому его прозвали Тунгю-Каури. Его сына звали Торгримом; это был человек великий и дальновидный. Он взял в жёны Аусхильд, дочь Торбранда из Торбрандсстадира в Нордюраурдале и получил за ней в приданое землю Сильврастадира; Торгрим поселился в Сильврастадире и очень разбогател скотом. Торбранд жил в Торбрандсстадире до старости. У него был другой хутор в Хёйкагиле; он велел сделать на своём хуторе большой странноприимный дом, который упоминается в «Книге о занятии земли» и в других местах. Главная дорога пролегала через это здание, и на столе всегда стояла еда, которую можно было брать всем, кто хотел. Торбранд погребён в кургане на другом берегу реки Нордюрау, неподалёку от покинутого хутора, который называется Вик, и это очень большой курган. Он предписал, что хочет обитать там, где сможет видеть оба своих владения, Торбрандсстадир и Хёйкагиль, когда будет осматриваться, и они видны с его кургана. У Торгрима из Сильврастадира с женой был сын по имени Грим; он подавал очень большие надежды и рано возмужал, и все говорили, что не рождалось в Скагафьёрде более храброго человека. Дочь бонда Торгрима звали Ингибьёрг; она была красива и хороша во всех отношениях и потому считалась завидной невестой. У бонда Торгрима было много богатств, особенно скота; там были хорошие пастбища и плодородная земля; он нуждался также в работящем пастухе, который со всем справлялся бы.

Однажды в устье реки Кольбейнсау пришёл корабль из-за моря; это были норвежские купцы. Это было в конце лета. Бонд Торгрим поехал к кораблю, как и другие бонды. На корабле с купцами был один раб по имени Скельюнг, огромный, сильный и очень непокорный. Купцы хотели продать его. Торгрим заговорил со Скельюнгом и спросил, какая работа ему наиболее подходит. Скельюнг ответил:

— Рабам мало что подходит, но я пас овец в хорошую погоду, и так ещё может случиться, если хозяину понравится.

Торгрим сказал:

— Я рискну купить тебя, если ты будешь пасти моих овец. У меня много овец, а пастбища неровные.

Скельюнг предложил ему принять решение. Затем бонд купил раба, и тот отправился вместе с ним в Сильврастадир и начал пасти овец до зимних ночей. Бонд заметил, что у Скельюнга сила двоих мужчин, за что бы тот ни брался; он также был верен и предан хозяину, но домочадцы его мало любили, особенно сын бонда Грим.

Шло время, и ничего особого не происходило. Говорится, что у бонда Торгрима была одна служанка по имени Боула; она была фламандка родом и прибыла сюда с его отцом. Нравом она была настоящая ведьма, злобная, и почти всем с ней трудно было иметь дело. Людям казалось, что она обладает не одной личиной1, и они настолько не поладили со Скельюнгом, ведь оба были вспыльчивыми, что хозяину часто приходилось выступать посредником между ними. В конце концов Боула убежала в бешенстве. Людям казалось, что она ютится в том большом ущелье, которое находится снаружи Сильврастадира и отделяет Блёндюхлид от Нордюраурдаля. В верхней части того ущелья имеется три очень высоких водопада, поскольку по ущелью течёт маленькая река; два из них очень трудно преодолеть, а третий, самый высокий, пройти невозможно. Под ним, как полагают, и поселилась Боула в некоей пещере; оттуда она часто грабила поселение. Позднее в её честь назвали само ущелье и покинутый хутор, который находится к северу.

Как-то в начале зимы у бонда Торгрима пропало пять взрослых овец из отары Скельюнга, и люди решили, что в этом виновата Боула. Пастух очень разозлился из-за этого и захотел узнать наверняка, какова причина исчезновения. Хозяин очень отговаривал его от этого и сказал, что станет хуже, если Боуле причинят беспокойство. На том и порешили. Следующей осенью пропало ещё восемь овец из отары Скельюнга, и бонд опять отговорил его от каких-либо действий. Третьей осенью пропало десять овец; тогда Скельюнг очень разъярился и сказал, что хозяину его не удержать. Тогда его обуяло неистовство берсерка, он помчался на север в то ущелье и побежал по уступу, который расположен напротив того водопада и с тех пор называется Скельюнгсхлёйп [Бег Скельюнга]. Затем он забрался под водопад. О стычке Скельюнга и Боулы точно никому не известно; некоторые рассказывают, будто он после долгой и трудной борьбы смог утопить её в чаше, что образовалась под водопадом, и с тех пор её никто не видел. После этого Скельюнг пришёл домой и сказал, что на сей раз пропажа овец прекратится. Бонд не придал этому особого значения. Люди заметили, что после борьбы с Боулой Скельюнг совсем спятил2, нрав у него теперь испортился. Но он неизменно был верен и предан хозяину. Так прошло некоторое время.

Теперь расскажем о Гриме, сыне бонда: он воспитывался у своего отца, стал уже взрослым мужчиной и был самым храбрым среди своих ровесников. Однажды Грим пришёл побеседовать со своим отцом и молвил:

— Я хотел бы, чтобы ты дал мне некоторую долю денег, поскольку мне хочется покинуть страну и познакомиться с обычаями других народов; малой будет моя слава, если я вырасту здесь, словно девица на выданье.

Бонд отвечал:

— Я дам денег достаточно, однако боюсь, что может случиться так, что нам ты можешь понадобиться, и тебе лучше остаться дома, иначе тебя ждут большие испытания.

Грим сказал, что рискнёт. Бонд дал ему хорошую сумму и договорился, чтобы его взяли на борт корабля, который принадлежал норвежцам и стоял в устье реки Гёйнгюскардсау. Из-за дрейфующего льда люди очень задержались с отбытием. Отец и сын нежно расстались, и Грим поплыл прочь от берега. Им выдалась плохая погода, они сбились с курса и всё лето носились по волнам. А к зимним ночам в сильную снежную бурю их вынесло к какой-то суше; гавани нигде не было, а берег окружали низкие плоские скалы. Купцы разбили там свой корабль в щепки; груз и все люди утонули, кроме одного Грима, который доплыл до берега, хотя очень устал. Некоторое время он брёл в темноте, пока не услышал неподалёку стук топора. Он пошёл туда и смог разглядеть молодого и крепкого мужчину, который рубил лес, и в руке его свистел дровяной топор. Грим поздоровался с этим юношей. Тот любезно ответил на его приветствие и спросил, кто он такой и какова причина его путешествия. Он рассказал, что его зовут Грим-исландец и что он потерпел здесь кораблекрушение, и люди и груз утонули.

— Но в какую страну я попал, кто здесь правит, и как твоё имя, крепыш?

Тот отвечал:

— У нас одинаковое имя, и меня зовут Грим. А попал ты в ненаселённую Гренландию, очень далеко от людских поселений, но жилище моих родителей недалеко отсюда. Моего отца также зовут Грим, мать — Тоурхильд, а мою сестру, старше меня на два года, — Ингибьёрг. Других людей там нет, а соседей — мало. Теперь, полагаю, для тебя самым лучшим решением будет, чтобы мы отправились домой к моему отцу, посмотреть, как тебя примут, и так проверить его великодушие. Мне кажется, лучше будет тому, кто принимает твою сторону.

Грим-исландец сказал, что так и должно быть, и тёзки отправились к хутору; дом там был опрятный и крепкий. Хозяйский сын Грим повёл своего тёзку к дому; бонд находился там. Он обладал внушительным видом, был на склоне своих лет, однако очень здоровый. Хозяйка также была пожилая женщина, но очень красивая и видная. Бонд ласково поздоровался со своим сыном и спросил, кто этот ловкий юноша, который пришёл с ним. Сын бонда ответил:

— Это исландец, который потерял имущество при кораблекрушении, и теперь будет разумно, отец, помочь ему, ибо я думаю, что хороший и благородный человек.

Бонд ответил:

— Мне кое-что известно о его путешествиях, пусть он получит приют, а ты можешь заключить с ним союз, и добро пожаловать к нам на зиму!

Тёзки поблагодарили бонда за его ответ, и юноши стали побратимами. Дочь бонда Ингибьёрг подавала очень большие надежды и была очень красивой девушкой. Грим-исландец хорошо с ней поладил, и никто им не препятствовал. Все хорошо к нему относились, и зима шла своим ходом.

Незадолго до Рождества побратимы были у моря и проверяли, что выбросило волнами на берег, когда увидели некое живое существо, хотя и в человеческом облике, но с очень грубым и грязным лицом, которое приблизилось к ним и молвило таким образом:

— Я должна сказать вам, парни, что моя мать, которую зовут Скраума и которая живёт здесь в горах, приглашает вас, тёзки, на рождественский пир со словами дружбы, и ей кажется, что многое зависит от того, пообещаете ли вы прибыть.

Побратимы пожелали ей всего худшего и никак не уважили её приглашение. Затем чудовище исчезло. Когда поздно вечером тёзки пришли домой, старик спросил их о новостях. Они ответили, что рассказывать нечего. Бонд сказал:

— Однако вам привиделось кое-что необычное, расскажите правду.

Они ответили, что ничего не видели, кроме какого-то уродца:

— Который передал нам приглашение на рождественский пир от своей матери; нам эти чудовища мало знакомы, и мы не обратили на такое никакого внимания.

Бонд молвил:

— Отказ не принесёт вам пользы, но я вас кое-чему научу. Вы видите вдалеке долину, которая уходит в горы. Там в некоей пещере живёт женщина-трётль по имени Яуртнгерд; она — преогромная великанша и чудовище. Вместе с ней две её дочери, Скиннброук и Скиннхетта, и с ними очень трудно иметь дело; мы с Яуртнгерд давно не ладим, и она терпела поражение чаще, и теперь она, наверное, хочет отомстить вам за это своим колдовством под видом дружбы. Но вы сами не справитесь, и я отправлюсь вместе с вами, как и мой пёс, которого зовут Граумуль. Яуртнгерд хуже большинства других порождений зла тем, что любое живое существо, которое предстанет перед её глазами, когда она будет умирать, в тот же миг сгниёт заживо. Поэтому мы должны заранее подумать обо всём, что понадобится, если хотим выбраться оттуда живыми.

Юноши попросили бонда позаботиться насчёт путешествия и сказали, что возлагают на него все свои надежды несмотря на то, что он стал стар. Затем утром в Сочельник все трое приготовились к путешествию. В сильную вьюгу они поднялись в долину, и днём пёс Граумуль бежал перед ними; путь был долгим и трудным. Поздно вечером они увидели в скалах большую пещеру, к которой вела узкая крутая тропа; они взбежали по тропе и вошли в пещеру. Под огромным котлом пылал большой костёр на поленьях. У огня сидели две моложавых великанши; они были отвратительны на вид. Тут Скиннброук заговорила со своей сестрой:

— Этой ночью мы не будем лежать в одиночестве. Юноши должны спать рядом с нами, а затем, завтра, разделятся на пиру. А от бонда Грима всем нам будет плохо, ежели он сможет решать. У нас не было намерения, чтобы он приходил сюда, и было бы хорошо, чтобы он был занят.

В этот миг Грим-исландец приблизился к огню и сказал:

— Рождественский пир уже готов? Стол накрыт?

Сёстры были потрясены и неуклюже вскочили. Скиннброук напала на Грима-исландца, сказав:

— Ты не сможешь сказать, что тебя плохо приняли, если ты обнимешь прекрасную деву, прежде чем мы пойдём к столу.

Они очень ожесточённо боролись и метались по всей пещере. Скиннброук была величайшим трётлем. Грим почувствовал, что она начала уставать. Тогда он применил на ней приём, так что она наконец упала; Грим сломал ей шею и оставил её мёртвой; он очень устал и запыхался.

Теперь расскажем о Скиннхетте: она напала на Грима, сына бонда, и у них была жестокая и страшная схватка. Они повсюду метались, и каждый хотел затащить другого в огонь. В конце концов Грим смог увернуться и сунул её головой в котёл. Он держал её там, пока она не простилась с жизнью. Затем он немного отдохнул.

Теперь расскажем о великанше — их матери: она напала на бонда Грима. Их схватка была ужасна. Побратимы увидели, что он начал сильно уставать и отступать. Они приняли решение натравить пса Граумуля на скессу. Он очень свирепо бросился на неё, разорвал ей пах до внутренностей и вытащил её кишки. Женщина-трётль устремила взор на пса, пока умирала, и он сгнил в прах; оба погибли, и она, и пёс. Старик был очень изнурён от их схватки. Затем они развели большой костёр и сожгли всех трётлей. После этого они исследовали пещеру и нашли много денег и ценностей. Над кроватью старухи они нашли копьё, которое было величайшим сокровищем; оно было острым, блестящим словно стекло и во многих местах покрыто золотом. Бонд Грим забрал копьё себе. Затем они увязали себе ноши, с победой отправились прочь и вернулись домой, принеся большое богатство в золоте, серебре и драгоценностях. Теперь ничего важного вовсе не происходило. Грим-исландец жил у бонда три зимы и был в большой милости у отца, сына и дочери.

Теперь рассказ переносится в Исландию: следующей зимой после того, как Грим покинул Исландию, в Ховманнафлёте проводили встречу по борьбе, которая упоминается в саге о Баурде Снайфелльсаусе под руководством Баурда и Аурманна из Аурманнсфетля. На эту встречу явилось большинство самых храбрых людей страны, даже полутурсы и горные жители. Пришёл туда Лаугаульв, сын Литильдроус, из Сиглюнеса на севере. В самой саге не рассказывается об этой встрече. Но рассказывается о том, что когда Лаугаульв возвращался с юга, он спустился с гор в Годдаладале и затем пошёл вниз через Скагафьёрд; его путь пролегал через Нордюраурэйрар напротив Сильврастадира. Было очень поздно. Ветер мёл снег. Тогда Лаугаульв увидел впереди человека огромного роста, который шёл вдоль реки Нордюрау, делал большие шаги и быстро приближался. Он поприветствовал Лаугаульва и спросил о новостях. Лаугаульв вкратце ответил и спросил, кто с ним говорит. Тот отвечал:

— Моё имя Скельюнг, и я пастух в Сильврастадире и сейчас иду от овец. Ты, наверное, мужчина сильный и храбрый, а я замёрз на открытом воздухе, и было бы разумно побороться немного, чтобы согреться.

Лаугаульв молвил:

— Некоторое время назад мы боролись с добрыми и храбрыми мужами, а ты мне кажешься человеком очень злодейским и выглядишь как раб, однако я не откажусь, и пусть каждый отвечает за себя.

Скельюнг сказал, что так и должно быть. Затем они бросили ношу и сошлись. Лаугаульв вскоре почувствовал, что у Скельюнга сила двух мужчин, причём доблестных, и потому ему понадобятся все силы. Очень долго они так яростно нападали друг на друга, что из мёрзлой почвы летели камни, когда они упирались. Теперь Лаугаульву надоела эта возня, и он попытался воспользоваться против Скельюнга приёмом. Говорят, оба тогда пришли в неистовство. И когда Скельюнг никак не ожидал, Лаугаульв так сильно швырнул его через бедро, что Скельюнг взлетел в воздух и упал далеко на мёрзлые камни; падение было столь значительным, что оба бедра и оба плеча вышли из суставов. Лаугаульв победил его и, оставив при смерти, отправился в Сильврастадир; весь народ собрался в доме. Лаугаульв подошёл к окну напротив того места, где сидел бонд, и сказал этот стих:

Затем Лаугаульв отошёл от окна и пошёл по Блёндюхлиду; он пришёл в Фростастадир. Он встал под стеной спальни бонда. В доме было окно, и Лаугаульв видел что там внутри. Он увидел бонда, который сидел на скамье, плешивый и седой. Бонд ругал хозяйку за то, что она взяла муку из большого мешка, который висел на стропилах над головой бонда, и отвесил ей пощёчину, а она заплакала. Лаугаульв просунул через окно большой нож, что был у него с собой, дотянулся до стропил и перерезал верёвку, на которой висел мешок, так что он упал на голову бонда, а тот потерял сознание. Немного погодя бонд очнулся. Тогда Лаугаульв отошёл от окна и сказал этот стих:

Затем Лаугаульв покинул ту область и пошёл домой, и в этом рассказе он больше не упоминается.

Теперь рассказ переносится в Сильврастадир, где бонд размышлял над стишком. Он догадался, что у них с Лаугаульвом произошла стычка, и Скельюнг оказался слабее; он приказал работникам проведать его. Они отправились в путь, но не нашли его до наступления темноты; ночью было тихо. Рано утром бонд сам отправился со своими людьми искать Скельюнга; они нашли место, где они с Лаугаульвом боролись; камни были сдвинуты с места, но Скельюнга они не увидели; тогда поиски расширили, но его не нашли, и это казалось странным. Чуть позже люди заметили, что Скельюнг не лежит спокойно, а возвратился с того света и поселился на горе у Сильврастадира. Пострадали многие, кто путешествовал через эту долину. Скельюнг убивал лошадей и собак и сбивал людей с пути. Однако самый большой ущерб понёс бонд Торгрим. В наступившее Рождество был убит его пастух; следующей зимой всё повторилось. Теперь бонду сложно было найти пастуха, когда подобный злой дух обитает на его земле. Он очень страдал, но ничего не мог поделать. Так прошло время до третьего Рождества.

Теперь рассказ возвращается в Гренландию, где Грим-исландец сидел там в веселии у отца с сыном все эти годы. Он многому научился у бонда и теперь стал выдающимся человеком в доблести и умениях. Последней весной, когда Грим жил в Гренландии, утром в первый летний день бонд пришёл побеседовать с Гримом-исландцем:

— Этой ночью мне многое предстало, и, думается мне, твоему отцу надобна твоя помощь; его пастух стал злым духом и нападает на его имущество и людей, и тебе одному суждено уничтожить его. Сейчас ты должен снаряжаться в летнее плавание в Исландию. Я дам тебе маленький корабль, и мой сын Грим отправится вместе с тобой, и моя дочь Ингибьёрг. Я вижу, что ваши судьбы связаны, и ты выдашь свою сестру Ингибьёрг за моего сына Грима. Он привезёт её сюда, однако позднее они приумножат свой род в Исландии, ты же не поселишься в Исландии, а судьба уведёт тебя оттуда, но ты всегда будешь считаться величайшим человеком там, куда придёшь. Теперь я буду готовить ваше плавание, насколько хватит средств.

Грим поблагодарил бонда за его предложение и сказал, что послушается его предвидения.

Вот наступило лето, но лёд сошёл не раньше «тройного месяца»7. Теперь тёзки снарядили свой корабль, и бонд дал им всё необходимое для плавания. Он подарил Гриму-исландцу много драгоценностей, в том числе копьё Дар Женщины-трётля, которое они забрали из пещеры. Он сказал, что оно выдержит большинство испытаний. Затем бонд попрощался со своими детьми и будущим зятем и пожелал им счастья. Побратимы отплыли в Гренландское море перед началом зимы, и путешествие их было трудным из-за непогоды и дрейфующих льдов. В конце концов они пристали к берегу в устье Бланды за два дня до Рождества. Грим-исландец сказал, что хочет как можно скорее ехать на север в Сильврастадир.

— Сердце подсказывает мне, что это не будет слишком быстро. А вы ждите здесь у корабля, пока я не вернусь.

Затем он одолжил двух верховых лошадей, которые были самыми лучшими. Это было в Сочельник. Грим был нарядно одет и в хороших доспехах. В руке он держал копьё Дар Женщины-трётля; он поехал вверх вдоль Бланды в Ватнсскард. Мела вьюга, дорога была тяжёлой. Он ехал так быстро, что одна лошадь, как говорят, свалилась мёртвой от усталости вблизи Артнарстапи, а другая — на севере у ограды вокруг туна в Сильврастадире. Уже стало совсем темно из-за наступившего вечера. Грим пришёл на хутор и нашёл своего отца. Случилась там радостная встреча. Затем он вошёл в хижину и сбросил одежду для верховой езды. Он увидел, что все домочадцы очень печальны. Грим подробно расспросил о поведении Скельюнга, и ему сказали, что он почти каждую ночь нападает на хутор, поскольку ночи стоят тёмные, а теперь, когда наступило Рождество, стало ещё хуже; никто не отваживается находиться снаружи после захода солнца. Грим заметил лежащую бычью шкуру, сырую и невыскобленную, от быка, которого забили к Рождеству. Грим взял шкуру и вырезал три очень крепких ремня. Затем он пошёл на юг от хутора, держа в одной руке копьё Дар Женщины-трётля, а в другой — ремни. Он шёл, пока не оказался на холме, который расположен недалеко к югу от склона и позднее названный Гримсхоуль [Холм Грима]. Он огляделся и увидел, что на южной стороне холма стоит большой камень, продолговатый, очень толстый внизу, а сверху — тоньше, несколько напоминавший древние камни для жертвоприношений. Грим подошёл к камню и проделал три сквозных отверстия своим копьём, затем протянул через отверстия новые ремни, завязал петлю и крепко-накрепко затянул узлы. Затем Грим пошёл домой; тут устроили рождественский пир. Все домочадцы радовались Гриму, однако больше всех — его отец. Затем наступила ночь. Грим попросил всех идти спать, так и было сделано. Работники спали в хижине, которая находилась к северу от сеней; там было много кроватей. (Эта хижина затем стояла несколько сотен лет.) Грим улёгся на кровать, которая была ближе всех к двери завернувшись сверху донизу в ту свежую бычью шкуру, он был легко одет и выглядывал из-под шкуры. В хижине горел верхний свет. Грим попросил людей не унывать, даже если пожалует непрошенный гость, и не обращать на него никакого внимания. Люди с беспокойством ожидали Скельюнга, не оставит ли он свою привычку. Все вели себя как можно тише, и так прошла некоторая часть ночи. После полуночи люди услышали, что кто-то забрался на дом, безжалостно зашатал хижину и так бил пятками в кровлю, что все брёвна трещали; так продолжалось некоторое время. Затем этот кто-то слез с дома, сильно постучал в дверь и потом выломал створку. В дверях появился Скельюнг и огляделся. Он затопал внутрь комнаты и стал всё высматривать. Работники не шевелились и затаились, так они были напуганы. Тут Скельюнг увидел нового гостя, который лежал у стены впереди всех. Он бросился туда и схватил шкуру, под которой был Грим. Грим стал упираться, и потому тот его не сдвинул. Тогда Скельюнг расправил плечи и потянул изо всех сил. Грим держался за обшивку стены, пока доска не сломалась. Тогда они оказались у выхода. Тут Грим понял, что не сможет ему противостоять и понадобится воспользоваться хитростью. Тогда он посильнее завернулся в шкуру и позволил Скельюнгу тащить его через дверь наружу. Грим растопырил ноги как только мог, однако Скельюнг вытащил его из дома, сломав дверной наличник. Скельюнг направился от хутора на юг, и Грим всячески усложнял ему путь, упираясь во все кочки и неровности, и почти весь путь шёл вверх. Драуг усердно шёл вперёд, однако силы начали оставлять его. Это заняло всю ночь, пока они не пришли к вышеупомянутому Гримсхоулю; тут начало светать. Тогда Грим дал отпор, и кончилось тем, что Грим смог подтащить драуга к тому камню и привязать его к протянутым сквозь отверстия ремням, о которых рассказывалось выше, и накрепко пленить его. Грим оставил его и пошёл домой в Сильврастадир, чтобы взять вязанку хвороста и огонь; уже рассвело. Но когда Грим вернулся к холму, Скельюнг исчез вместе с камнем. Грим решил, что драуг скорее всего отправился по склону под откос, а не наоборот, и пошёл в том направлении. Затем он увидел Скельюнга, который медленно тащил огромный камень. Грим догнал его на мысу, который выступает в реку Нордюрау от этого склона. Грим отрубил Скельюнгу голову, затем разложил хворост и сжёг Скельюнга дотла у того камня. Затем он выбросил его пепел в канаву в нижней части мыса. По рассказам стариков, из этого пепла в той канаве образовались две рыбины, волосатые и синего цвета, и жили там много лет, пока в последнее время река Нордюрау не изменила своё русло и потекла по мысу через эту канаву; тогда эти рыбы исчезли. Камень, который тащил Скельюнг, до сих пор стоит у главной дороги, и он сильно погрузился в землю; в его верхней части видно отверстие, явно проделанное железным инструментом, а два отверстия погрузились в землю. Но сорок лет назад, когда я8 впервые исследовал камень, рядом с поверхностью земли можно было увидеть другое отверстие, которое ныне ушло под землю. Никто не знает, насколько велик этот камень. На том мысу много позднее построили хутор, и его назвали в честь драуга Скельюнгсстадир. Он упоминается в саге о Стурлунгах, поскольку Эйоульв Дерзкий делал там привал со своими людьми по пути перед нападением на Гиссюра Ярла в Флюгюмири. Пещера Скельюнга находится на юге и выше на горе и видна и по сей день.

Теперь расскажем о Гриме: после их борьбы он пошёл домой, и был очень уставший. Все обрадовались ему и благодарили многими красивыми словами за очищение страны, которое он сделал. Все говорили, что в Скагафьёрде нет ему подобного. Теперь он рассказал отцу о своём путешествии в Гренландию и обо всех договорённостях с отцом и сыном, попросил отнестись к этому великодушно и сказал, что обязан этим отцу и сыну жизнью и всей славой:

— И у моей сестры не будет лучшего во всех отношениях супруга.

Бонд сказал, что должно быть так, как они условились:

— И моя дочь должна отправиться с твоим побратимом Гримом в Гренландию, ибо я знаю, что позднее они поселятся здесь в стране и приумножат тут свой род.

Грим поблагодарил его за всё великодушие. Дочь бонда снарядили в путь наилучшим образом; оба, отец и сын, проводили её к кораблю в устье Бланды. Случилась там радостная встреча. Торгрим вручил своей дочери большое богатство в золоте, серебре и драгоценностях, а Гриму-гренландцу он дал в провожатые несколько людей. Старому Гриму в Гренландии он также послал хорошие подарки. Теперь все расстались друзьями. Бонд Торгрим попрощался со своей дочерью и пролил отцовские слёзы при расставании. Подул попутный ветер, и Грим вышел в открытое море со своей невестой. Затем отец и сын отправились домой на север, в Сильврастадир; Ингибьёрг из Гренландии поехала с ними; она была очень красивая девушка и завидная невеста. Немного позднее Грим сын Торгрима женился на ней; они стали жить в любви и согласии. Люди заметили, что Грим после борьбы со Скельюнгом стал очень угрюмым и неуживчивым; поэтому его отослали на юг в Боргарфьёрд. Он прожил там недолго и уплыл из страны вместе со своей женой Ингибьёрг. В конце концов он остановился на востоке в Швеции и приумножил там свой род. Насколько известно, его потомки не появлялись в Исландии. Он повсюду прославился своими подвигами.

По рассказам знающих людей, Грим-гренландец, его побратим, после смерти своего отца переехал в Исландию со своей женой Ингибьёрг и поселился в северной части Скайи, что расположена между Скагафьёрдом и Хунафлоуи. Его сыном был Торгрим Предсказатель Погоды, который жил в Кете, его сыном был Гюннар, который жил в Хабнире, его сыном был Грим, который жил там позже. Этот Грим жил в Хабнире в то время, когда Торгерд (или же Торбьёрг) Колька пришла из Хортнстрандира и поставила дом в Колькюнесе при поддержке бонда Грима из Хабнира. Преподобный Эйюльв из Ветлира9 упоминает её в заметках о древности как замечательную женщину и духа-хранителя, и что после её смерти случилось великое знамение: ужасное землетрясение обрушилось на землю и причинило большие разрушения в Скайи и других местах. При этом землетрясении хутор Гютльбрекка в Несьяре погрузился под землю вместе с людьми и скотом. Теперь там, где прежде был хутор, большое болото. Там был красивый клирос, и жители Несьяра посещали там службы. А позднее молельню построили в Хабнире, где она находится и по сей день. В Скайи случилось много историй в то время, когда бонд Грим жил в Хабнире, которые не попали в этот рассказ… И так мы заканчиваем эту повесть о Гриме Убийце Скельюнга.

Примечания