E. Mannsístra og mannsskinn

E. Человечье сало и человечья кожа

Í mæli er það að galdramenn hafi nýtt sér til þarfa á margan hátt mannsístruna og skinnið til skæða auk þess sem áður er talið að það var haft í Papeyjarbuxur og í gandreiðarbeizli.

Ходят слухи, что колдуны использовали для своих надобностей различными способами человеческое сало и кожу — для обуви помимо того, что, как рассказывалось ранее, из неё изготовляли Папэйские штаны и уздечки для колдовской езды.

Mannsístra

Человечье сало

Ístruna höfðu þeir þá fyrst og fremst til lásagaldurs, þ. e. til þess að komast í hverja læsingu sem vildi og getur Gröndal þess yfirdómari að helzt hafi þjófar neytt þeirrar kunnáttu þar sem hann kveður:

Это сало тогда использовали, прежде всего, для замочных чар, то есть, чтобы попасть в любой тайник, который захочешь, и верховный судья Грёндаль1 упоминает, что воры охотно применяли эти знания, там, где он говорит:

En bæði var það að þessu bragðalagi var ekki einungis beitt til að komast í hirzlur annara, heldur til að losa sjálfan sig úr læstum járnum, og eins þurfti meira til þess en bænina eina því hvort heldur sem vera skyldi átti sá sem ljúka vildi upp lásum að hafa upp í sér mannsístru sem hann hefði stolið úr kirkjugarði, falla svo fram fyrir læsingunni á hirzlu þeirri eða húsi sem hann vildi komast í, blása í skráargatið og hafa um leið þenna formála:

Но бывало так, что этой уловкой пользовались не только для того, чтобы проникнуть в чужой тайник, но и чтобы самому освободиться от оков с замком, и для этого также было недостаточно одного только заклинания, поскольку, что бы ни требовалось сделать, тот, кто хотел отпереть замок, должен был держать во рту человечье сало, украденное с кладбища, опуститься с ним на колени перед замком тайника или постройки, в которую он хочет проникнуть, подуть в замочную скважину и при этом произнести такой стих:

Hið annað sem mannsístra var höfð til var brýnugaldur. Ef maður vill að sér bíti jafnan vel við slátt skal taka mannsrif úr kirkjugarði og bita af mannsístru svo enginn viti. Ístruna á maður að láta renna sundur í munni sér og spýta á rifið og brýna svo ljáinn, en enginn má sjá það. Ekki þarf að brýna með þessu nema einu sinni á dag og flugbítur þó ljárinn hvað sem fyrir verður. En varast skal maður að líta í eggina því þeim bítur aldrei sem það gjöra3.

Другим, для чего применяли человечье сало, были точильные чары. Если человек хочет, чтобы во время сенокоса его коса всегда оставалась острой, следует взять на кладбище человеческое ребро и кусок человечьего сала так, чтобы никто не узнал. Салу нужно дать растаять во рту, выплюнуть на ребро и так наточить косу, но никому нельзя этого видеть. Нет нужды точить этим чаще раза в день, и всё же коса будет резать, что бы перед ней ни оказалось. Но следует остерегаться смотреть на лезвие, поскольку у тех, кто так делает, коса никогда не держит заточку3.

Til fleira er mannsístra góð og fita af dauðum mönnum en til lásagaldurs og brýnugaldurs því hvort tveggja hefur reynzt einkar vel til ljósa og sýnir það bæði Saltvíkurtíran og Sólheimatíran. Kona nokkur í Saltvík í Þingeyjarsýslu kvartaði yfir því að sig skorti ljósmat. Var henni þá ráðlagt að hún skyldi taka hauskúpu af manni og hafa fyrir kolu og láta í hana mannsístru og brennistein. Konan lét sér þetta að kenningu verða og entist svo vel á þessum ljósmat að ekki varð slökkt á kolunni, og segja sumir að það ljós lifi enn, en svo er það dauft að til þess er jafnað og kölluð „Saltvíkurtíra“ það ljós sem illa logar.

Человечье сало и жир мертвецов годятся не только для замочных и точильных чар: и то, и другое оказалось особенно хорошим горючим, и это видно по огонькам из Сальтвика и Соульхеймара. Какая-то женщина в Сальтвике в Тингэйярсисле пожаловалась на то, что ей не хватает горючего для лампы. Тогда ей посоветовали взять вместо лампы череп человека и положить в него человечье сало и серу. Женщина воспользовалась советом, и этого хватило так надолго, что лампа не гасла, и некоторые говорят, что этот огонь горит до сих пор, но так слабо, что его приводят в пример, и свет, который плохо горит, называют «Сальтвикским огоньком».

Svo bar til að konur tvær áttu að vaka yfir líki um nótt í Sólheimakirkju í Mýrdal. Þegar leið fram á nóttina þraut þær ljósið. Þótti þeim það allillt og óskemmtilegt að vaka yfir dauðum manni í myrkrinu. Tók þá önnur þeirra það til bragðs að hún skar með hníf eitt rifið úr síðunni á líkinu með holdi og öllu sem á því tolldi, en maðurinn hafði verið ákaflega feitur. Síðan kveikti hún á öðrum enda rifsins, en festi það niður á hinum á kórbitann. Þetta ljós entist þeim ekki aðeins alla nóttina, heldur lifði það allt til þess að loksins tókst að slökkva það með sjö bræðra blóði. En svo bar ljós þetta litla birtu að til þess var jafnað eins og Saltvíkurtírunnar og er enn nefnd Sólheimatíra það ljós sem aðeins hjarir, en deyr þó ekki út.

Случилось так, что ночью двум женщинам пришлось бодрствовать над покойником в Соульхеймарской церкви в Мирдале. Когда часть ночи прошла, у них погас свет. Они сочли, что очень плохо и неприятно бодрствовать над мертвецом в темноте. Тогда одна из них нашла выход в том, что вырезала ножом из бока покойного ребро вместе с плотью и всем, что к нему пристало, а человек был ужасно толстый. Затем на одном конце ребра она зажгла огонь, а другим закрепила его на балке над хорами. Этого света им хватило не только на всю ночь: он горел до тех пор, пока его, в конце концов, не удалось потушить кровью семерых братьев. Но это пламя давало так мало света, что его приводили в пример так же, как и огонёк из Сальтвика, и Соульхеймарским огоньком по сей день называют свет, который едва горит, но всё же не гаснет.