Aldrei verður hann góður fyrri

Ничего не поможет

Þegar Vernharður prestur Guðmundsson var í Otrardal1 hélt hann á bæ sínum kellingu eina sem fóstraði barn. Hafði hún mikla trú á umgangi drauga og djöfla og ræddi margt um; þá dimma tók meinti hún slíkur fénaður væri helzt á flakki. Drengir kátir vóru hjá prestinum og léku sér oft að því að gjöra kellingu ýmsar skráveifur þá myrkt var, og ætlaði hún það allt verkanir óhreinna anda. Einu sinni í haustmyrkri bar einn maurildi úr blautum fiski á tvo fingur sér, læðist nær kellingu og sér hún tírurnar. Ætlar hún að vera muni glyrnur í kölska, tekur nú að særa hann burt frá sér og barninu. En það tjáði ekki; hann þokast því nær. Hún fer að hrækja og sveia og þess í millum lesa andligar bænir, en ekkert hrífur. Hún grípur kopp sinn og skvettir úr og bregður honum ekki við það og þá segir hún: „Aldrei verður hann góður fyrri en ég kasta í hann barninu.“

Когда священник Вернхард Гвюдмюндссон жил в Отрардале1, он держал на хуторе одну женщину, которая кормила грудью ребёнка. Она твёрдо верила в то, что драуги и бесы скитаются по земле, и часто говорила об этом; когда темнеет, по её мнению, подобная нечисть бродит чаще всего. У священника жили весёлые парни, которые часто забавлялись тем, что всячески разыгрывали женщину, когда было темно, а она считала всё это проделками злых духов. Однажды в осенние сумерки один из парней намазал два пальца светящейся жидкостью из свежей рыбы, подкрался к старухе, и она увидела это мерцание. Она решила, что это глаза чёрта, и начала упрашивать оставить её и ребёнка в покое. Но это не помогло — он продвигался всё ближе. Затем она стала плеваться и ругаться, перемежая это чтением духовных молитв, но ничего не действовало. Тут она схватила свой ночной горшок и плеснула из него, но и это его не остановило, и тогда она сказала:

— Ничего не поможет, пока я не брошу в него ребёнка.