„Synd, dauði, djöfull og helvíti“

«Грех, смерть, дьявол и ад»

Benedikt prófastur Árnason1 í Dölum hafði þá venju að spyrja börn á kirkjugólfi úr messunni. Einu sinni sem oftar embættaði hann á Vatnshorni í Haukadal. Drengir nokkrir voru við kirkjuna og bjuggust við þessu og áttu sín á milli tal um það fyrir messuna að þeir skyldu bregða sér út þá presturinn væri kominn úr stólnum, og rifja upp fyrir sér það hver muna kynni úr predikuninni og hjálpa þeim sem ekkert myndi; bundu þeir nú þetta fastmælum. Sumir vóru drengir þessir vel gáfaðir, einkum einn sem Ólafur hét Sigurðsson frá Núpi sem síðar varð prófastur í Flatey, og Einar Einarsson, gáfumaður og skáld sem hreppstjóri varð í Miðdölum og bjó á Harastöðum. Einn var líka Bergþór Þorvarðsson sem eftir föður sinn varð bóndi á Leikskálum.

Пробст Бенедикт Ауртнасон1 из Далира имел привычку спрашивать детей в церкви о содержании проповеди. Однажды он, как обычно, совершал богослужение в Ватнсхортне в Хёйкадале. В церкви присутствовало несколько мальчиков, и они в ожидании этого обсудили между собой перед службой, что они должны выйти наружу, когда священник сойдёт с кафедры, освежить в памяти, что кто запомнил из проповеди, и помочь тем, кто ничего не помнит; вот они твёрдо договорились об этом. Некоторые из этих мальчиков были весьма одарёнными, особенно один, которого звали Оулав Сигюрдссон2 из Нупа и который позднее стал пробстом на острове Флатэй, и Эйнар Эйнарссон3, даровитый человек и скальд, который стал старостой в Миддалире и жил в Харастадире. Ещё одним был Бергтоур Торвардссон4, который стал бондом в Лейкскауларе после своего отца.

Á settum tíma komu drengirnir saman í kirkjugarðinum og þóktust lítið muna; kveður samt einn upp sem Erlendur hét og var hinum grunnhyggnari að hann myndi þó nokkuð, en vildi engum segja nema Ólafi. Þó varð það að hann sagði þeim öllum, en þeir báðu hann sjálfan hafa og kváðust mundu hafa einhver ráð, báðu hann samt verða fyrstan til svara þegar presturinn spyrði hvað þeir myndi úr messunni. Erlendur var hreykinn og hét því; gengu piltar inn við svo búið. Allt fór sem ætlað var; þegar prestur var búinn að spyrja úr kverinu segir hann: „Muni þið nú nokkuð úr messunni að segja mér piltar mínir?“ „Já,“ segir Erlendur. „Já, já, hvað er það, Erlendur minn?“ segir prestur. „Synd, dauði, djöfull og helvíti,“ segir Erlendur. „Já, já, það er gott þó það sé lítið,“ segir prestur, brá klútnum fyrir munn sér og gekk inn í kórinn. Var spurningum hans lokið þann daginn.

В назначенное время мальчики собрались на церковном дворе, и оказалось, что они запомнили мало; однако один, которого звали Эрлендом5 и который был глупее остальных, заявил, что всё же кое-что помнит, но никому не скажет, кроме Оулава. Тем не менее случилось так, что он рассказал им всем, но они сказали, чтобы он оставил это себе, мол, у них есть кое-какой выход, и попросили его вызваться отвечать первым, когда священник спросит, что они запомнили из проповеди. Эрленд заважничал и пообещал это; в таком положении мальчики вошли внутрь. Всё произошло, как было задумано: закончив спрашивать по катехизису, священник спросил:

— Помните ли вы что-нибудь из этой службы, чтобы рассказать мне, мои мальчики?

— Да, — отвечает Эрленд.

— Да-да, что же, мой Эрленд? — спрашивает священник.

— Грех, смерть, дьявол и ад, — отвечает Эрленд.

— Да-да, хорошо, хоть и мало, — сказал священник, прикрыл рот платком и ушёл в клирос.

В тот день его расспросы закончились.