Agat

Агат

Sá steinn segir Eggert Ólafsson sé skyldur surtarbrandi, en miklu smágjörvari að efni.1 Mikla trú hafa Íslendingar haft á kynjamagn hans, en einkum þeir sem byggja Hornstrandir, enda eru þær taldar óðalsland og aðalheimkynni drauga og galdra og þar segir Mohr hann finnist stundum enda komi hann þar í góðar þarfir. Bæði Eggert og Mohr geta þess að hjátrúarfullir menn segi að hann hafi 24 náttúrur; af þeim telur Eggert2 þessar: 1. Að þeim sem beri hann á sér skuli ekki granda galdur, 2. ekki heldur eitur; 3. þar sem kveikt er á honum í húsum fælir hann burtu afturgöngur og drauga, 4. ef hús eru reykt með honum varnar hann næmum sóttum; 5. orma á hann að fæla, og Mohr bætir hinni 6. við að sá sem hafi á sér agat sökkvi ekki þó hann detti í vatn og lætur það nærri því sem honum er enn talið til gildis að hann verndi þá sem beri hann á sér við sjávarháska og þegar reykt er með honum verji hann kýr fyrir gjörningum. Þannig er sagt að ekki séu allar dísir dauðar enn fyrir Strandamönnum og Ísfirðingum með trúna á honum.

Сей камень, говорит Эггерт Оулавссон, должно быть, родственен бурому углю, но более утончённый по своей природе1. Раньше исландцы очень веровали в его удивительную силу, и особенно те, кто живут на Хортнстрандире, поскольку эти земли считаются вотчиной и главной родиной драугов и колдовства, и там, говорит [Николай] Мор, его иногда можно встретить, ведь он там очень пригождается2. И Эггерт, и Мор упоминают о том, что суеверные люди говорят, будто у него есть 24 волшебных природы; из них, Эггерт3 перечисляет такие: 1) тому, кто носит его на себе, не должно навредить колдовство; 2) его не берёт яд; 3) в том доме, где он помещён на огонь, он отпугивает «возвращенцев» и драугов; 4) если обкурить им дом, то он защитит от заразных болезней; 5) он должен отпугивать змей [червей], — а Мор добавляет к этому: 6) тот, кто имеет на себе агат, не утонет даже если свалится в воду4, — и это близко к тому, что до сих пор причисляют к его достоинствам: он защищает того, кто носит его на себе, от морских бедствий, и если обкурить им хлев, то он защитит коров от колдовства. Так, говорят, будто для жителей Страндасислы и Исафьёрда вера в этот камень ещё не окончательно мертва5.

Eggert hefur og tekið það fram að Íslendingar álíti að svarta agatið sé svartur rafur og Mohr að það dugi karlmönnum, en hið hvíta (það er gulur rafur eða hvítur) dugi kvenfólki. Purkeyjar-Ólafur getur þess um stein þenna að hann sé ekki aðeins vörn við eitri alls konar, hungri og þorsta, heldur verði sá sem hefur hann á sér glaðvær og góðlyndur, hugljúfi hvers manns og njóti höfðingjahylli; hann segir að steinninn ráði honum heilræði og auki afl hans. — Líklega er það sami steinninn sem stöku menn hér og hvar hafa ímyndað sér að öll sín heppni til sjávar væri undir komin.

Эггерт также подчёркивал, что исландцы полагают, будто чёрный агат — это чёрный янтарь [гагат], и Мор, что он якобы помогает мужчинам, а белый (то есть жёлтый или белый янтарь) помогает женщинам. Оулав с острова Пюркэй упоминает об этом камне, что он будто бы не только является средством защиты от всякого рода яда, голода и жажды, но также тот, кто носит его на себе, становится радостным и добродушным, всеобщим любимцем и пользуется расположением влиятельных особ; он говорит, что этот камень способен давать хорошие советы и увеличивать силу человека6. Наверное, это тот же самый камень, от которого, как воображают себе некоторые люди то тут, то там, будто бы зависит всё их везение в море.

Jón bóndi Daníelsson í Vogum sem áður er getið3 var í miklu áliti bæði hjá Vogamönnum sjálfum og öðrum sem þar réru á vegum hans fyrir kunnáttu sína og þekkingu á mörgu og leituðu þeir því tíðum ráða til hans í vandræðum sínum og eins ef þeir öfluðu illa. Lagði hann þeim oftast þau ráð sem dugðu. Oft gaf hann þeim steina og annað þess konar, en hann bað þá geyma vandlega og segja engum frá að þeir hefðu né heldur hvaðan þeir væru og mundu þeir verða varir meðan þeir geymdu steinana vel. Einn formaður í Vogum var sá sem jafnan var óheppinn með afla; hann leitaði einu sinni í vandræðum sínum til Jóns og bað hann kenna sér ráð við þeirri óheppni. Jón sagði honum að ekki mundi gott við því að gjöra, en ráð gæti hann þó kennt honum. Skyldi maðurinn fara með austurtrog út í Mölvík undir Vogastapa (hún er niður undan Grímshól sem áður hefur verið nefndur) og koma með það fullt af malarsteinum og færa sér; mundi þá varla fara svo að þar væri ekki í einhver happasteinn. Síðan fór maðurinn sem honum var sagt og færði Jóni fullt austurtrogið. Jón fór að leita í því og fann seint þann stein sem honum líkaði. Brá hann ýmist á þá tungunni eða þefaði af þeim og stundum hvort tveggja. Loksins fann hann einn er honum líkaði; þann stein fékk hann manninum og sagði að hann skyldi hafa hann jafnan með sér er hann réri til fiskjar og mundi hann þá varla fara fýluferð, en muna sig um það að láta ekki á þessu bera við nokkurn mann. Eftir þetta brá svo við í hvert sinn sem maðurinn réri að hann hlóð og dró með háseta sínum stanzlausan fisk því þeir voru ekki nema tveir á. Þegar þetta hafði gengið svo um stund getur formaðurinn ekki að sér gjört og segir háseta sínum frá hvað Jón Daníelsson hafi gefið sér og sýnir honum steininn; þar með segir hann frá því að Jón hafi beðið sig að láta þetta ekki vitnast og biður hann fyrir alla lifandi muni að láta það ekki fara lengra, en satt hafi karlinn sagt og fleira viti hann en almenningur. En eftir þetta brá svo við að formaður þessi fékk aldrei bein úr sjó það sem eftir var vertíðarinnar né upp þaðan og kenndi hann það mælgi sinni sem Jón hefði varað sig við.

Бонд Йоун Даниельссон из Вогара, о котором упоминалось ранее7, благодаря своим познаниям и осведомлённости во многом, пользовался большим уважением, как у самих жителей Вогара, так и у других людей, которые там рыбачили под его началом, и поэтому они часто искали его совета при затруднениях, а также если рыбная ловля у них шла плохо. Совет, который он им предлагал, как правило помогал. Он часто давал им камни и другие подобные вещи, но просил хранить их тщательно и никому не рассказывать, что они у них есть и откуда взялись, и тогда они будут вылавливать много рыбы, покуда хорошо хранят у себя эти камни. В Вогаре был один капитан, которому постоянно не везло с уловом; как-то раз он обратился со своим затруднением к Йоуну и попросил его посоветовать ему средство от этого невезения. Йоун сказал ему, что с этим, возможно, нелегко будет справиться, но всё же он мог бы посоветовать ему одно средство. Тому следовало отправиться с лодочным черпаком в бухту Мёльвик под Вогастапи (она внизу под Гримсхоулем, который ранее уже был упомянут), вернуться с ним, полным гальки, и передать ему; тогда едва ли может случиться так, чтобы там не оказалось какого-нибудь счастливого камня. Затем мужчина отправился, как ему было сказано, и принёс Йоуну наполненный лодочный черпак. Йоун стал искать в нём, и в конце концов нашёл такой камень, который ему понравился. Он или дотрагивался до них языком, или нюхал их, а иногда делал и то, и другое. Наконец он нашёл один, который ему понравился; этот камень он вручил мужчине и сказал, что ему следует постоянно держать его при себе, когда он выходит на лодке рыбачить, и тогда едва ли напрасным будет его плавание, но нужно помнить о том, чтобы об этом не стало кому-нибудь известно. После чего всякий раз, когда мужчина выходил на вёслах, он вместе со своим матросом, поскольку их было всего двое, без остановки выуживал рыбу и нагружал ею лодку. Когда так продолжалось уже какое-то время, капитан не может сдержаться и рассказывает своему матросу, что́ ему дал Йоун Даниельссон, и показывает ему камень; при этом он рассказывает, что Йоун просил его не допускать, чтобы об этом стало известно, и ради всего живущего он просит его не распространяться об этом, а старик, должно быть, сказал правду и знает куда больше, чем обычные люди. И вслед за этим случилось так, что капитан больше не выудил из моря ни рыбёшки до конца рыболовного сезона, да и после тоже, и винил в этом свою болтливость, против которой его предостерегал Йоун8.