Пётр Гинт

Давным давно жил в Кваме стрелок по имени Пётр Гинт. Он постоянно странствовал по горам и бил оленей да медведей в дремучих лесах, которые тогда покрывали горы.

Раз позднею осенью, когда уже почти весь скот сведён был в долину, забрался Пётр в горы, где оставались три пастуха. К ночи достиг он до Хевринг-Альпа1, где собирался переночевать в пастушеской хижине. Темь была страшная, а собаки его так и заливались лаем. Вдруг наткнулся он на что-то большое, холодное и скользкое, так что не мог понять сразу, что это такое. Однако он ни мало не испугался.

— Кто тут? — спросил он, чувствуя как это нечто движется.

— Это я — Хромой, — послышался ответ.

Пётр и не знал, какой такой хромой. Свернул он в сторону и решился обойти неведомого хромого, но немного пройдя, опять на него наткнулся.

— Кто тут? — спросил Пётр Гинт.

— Э, да всё я же — Хромой, — был ответ.

— Хромой ты или нет, пропусти-ка меня лучше, — сказал Пётр, сообразив, что это горный дух не пускает его в хижину.

Хромой посторонился, и Пётр вошёл в хижину, но там было не светлее, чем снаружи, и, когда Пётр стал ощупывать стены, ему попалось под руки всё то же холодное и скользкое тело.

— Кто это опять? — спросил он.

— Да, всё я же — Большой-Хромой.

Куда Пётр ни сунется, так вот и чувствует, словно кто его обхватывает.

«Тут дело неладно, — подумал Пётр, — но я тотчас положу конец всем этим штукам!»

Взял он ружья, подошёл к двери и стал ощупью искать шею странного хромого.

— Что же ты за штука?

— Я — Большой Хромец из Этнедаля, — отвечал дух. Пётр, сообразив, где его голова, приложился — трах! — и прострелил ему её три раза.

— Стреляй ещё раз! — закричал дух, но Пётр отлично знал, что выстрели он ещё раз — все пули вернутся к нему. Затем Пётр с помощью собак оттащил большого духа на дорогу и спокойно вошёл в хижину. Вдруг по соседним горам пошёл гам и хохот. Наконец какой-то голос крикнул:

— Пётр победил, но только благодаря собакам!

На другое утро Пётр отправился на охоту и увидел на вершине горы девушку, пасшую стадо овец и коз. Но едва только он приблизился, она исчезла, а на том месте очутилось стадо медведей.

«Никогда не видывал, чтобы медведи ходили стадами», — подумал Пётр и стал подбираться к ним, но они тоже исчезли, а в ближней горе послышался крик:

— Береги свою свинью: Пётр Гинт идёт с ружьём.

— Моей свинье ничего не будет, а Петру плохо придётся — он сегодня не мылся, — послышался ответ.

Быстро вымыл Пётр руки водой из своей фляжки, выстрелил в медведей и убил одного.

А в горе так и залились хохотом:

— Ну, сберёг же ты свою свинью! Ты и не подумал, что у Петра вода с собой взята.

Пётр снял с медведя шкуру с головой, а тушу завалил камнями и отправился домой, но на дороге встретил горную лисицу.

— Вишь ты, ягнёночек, какой стал ты жирный! — крикнул голос в горе.

— Берегись лучше, видишь, как Пётр высоко держит свой хвост, — послышалось в ответ.

В это время Пётр вскидывал ружьё; он прицелился и убил лису. Поступив с лисицей точно так же, как с медведем, он вернулся в пастушью хижину и укрепил головы медведя и лисы с разинутой пастью около двери, а шкурами затянул и дверь, и все отверстия хижины. Потом развёл огонь и начал варить суп, но дым так страшно ел ему глаза, что он принуждён был проткнуть отверстие в стене, и в ту же минуту какой-то горный дух всунул в него свой нос, да такой длинный, что он доходил до середины хижины.

— Видал ли ты такой нос? — сказал дух.

— А пробовал ли ты такой горячий суп? — отвечал Пётр и вылил ему на нос весь котёл с кипящим супом.

Дух отскочил и жалобно завыл, а по горам только гул пошёл от хохота.

— Ошпаренный нос, ошпаренный нос! — кричали в горах. Затем всё стихло, но не надолго, скоро опять поднялся страшный шум. Выглянул Пётр и увидел, как самый страшный из горных духов сел в телегу, запряжённую медведями, и отправился в горы. В то время, как он смотрел на это, в трубу хижины вылилось целое ведро воды, огонь погас, Пётр очутился в темноте, а по всем углам послышался хохот, ликование, и какой-то голос воскликнул:

— Теперь Петру придётся так же плохо, как трём девушкам в Вальской хижине.

Пётр развёл снова огонь, взял собак, запер свою пастушью избушку и отправился на север к Вальской хижине, где жили три девушки.

Скоро он увидал стоявшее над хижиной зарево и наткнулся на стадо волков, одну часть которых перестрелял, а другую просто перебил прикладом. К Вальской хижине он добрался в полнейшей темноте — огня и следов не было, тем не менее, девушкам очень приходилось плохо; четыре горных духа: Густ-и-Вере, Трон Вальфьельдет, Тьестел Аабакен и Рольф Эльдферпунген2 — напали на них. Густ-и-Вере стоял у дверей, а трое остальных уже вошли в хижину. Пётр выстрелом заставил Густа дать себе дорогу и проник в хижину, где бедные девушки были полумертвы от отчаяния и страха, и только у одной из них, по прозванию Бешеной Кари, хватало мужества защищаться от нападавших злодеев. Появление Петра сильно смутило духов; Рольф Эльдферпунген бросился поджигать хижину, но собаки в ту же минуту повалили Тьестела Аабакена (воду) на очаг, так что зола и угли разлетелись и потухли.

— Берегись, Пётр, сейчас явятся мои змеи! — вскричал Трон Вальфьельдет, подразумевая под змеями волков.

— Ступай же вслед за ними! — отвечал Пётр. Тут он застрелил его и ударом приклада убил Тьестела Аабакена, один Рольф Эльдферпунген успел спастись через трубу. Покончив с духами, Пётр проводил освобождённых девушек до их дома, так как они не решались больше оставаться в горах.

Незадолго до Рождества прослышал Пётр, что на одной мызе в Довре в сочельник набирается столько духов, что житья от них нет, и хозяева выезжают на это время на соседнюю мызу. А у Петра просто страсть была бороться с духами.

Нарядился он в старые лохмотья, взял с собою своего ручного белого медведя, захватил также шило, кусок вару, дратву и отправился.

Сначала хозяева мызы не хотели его пускать, уверяя, что они и сами собираются уезжать, но услышав его обещание очистить мызу от духов, не только пустили его с радостью, но ещё подарили ему целую свиную шкурку.

Пётр уложил своего медведя за печку спать, а сам сел перед печкой, вынул шило, вар и дратву и начал шить большой башмак из целой свиной кожи, устроив так, что он мог крепко затягиваться толстой верёвкой; вдобавок, он приготовил два здоровых кнута.

Только что успел Пётр кончить свою работу, как явились духи со скрипками и музыкантами и начали веселиться: одни танцевали, другие ели стоявшие на столе кушанья и лакомства, наготовленные хозяевами на праздники. Иные жарили свиное сало, лягушек, жаб и другие противные вещи.

Наконец, они заметили Петров башмак и стали его пробовать, да все и засунули ноги в него, а Пётр только этого и ждал, он схватил концы верёвки и, затянув их, поймал в башмак всех духов за ноги. Между тем медведь проснулся, разбуженный шумом и высунул нос из-за печки, чуя жаркое и другие прелести.

— Хочешь пирожка, моя Киска-белянка? — спросил один дух и бросил медведю в пасть горячую жареную лягушку. Мишка обжёгся и пришёл в ярость.

— Бей и рви, Мишка, — приказал ему Пётр Гинт. И принялись они за дело: медведь принялся бить духов и рвать, а Пётр лупить их в два кнута. Духи убежали без оглядки и многие годы носа туда не показывали.

Пётр же пропировал тут целое Рождество, а на прощанье посоветовал хозяину развести белых жеребят от своей белой кобылы и пасти их по окрестным горам.

Прошло много-много лет. Вот раз в самый сочельник хозяин рубил в лесу дрова, вдруг явился дух и спросил:

— А что, жива ещё твоя большая белая кошка?

— Да, она лежит дома, за печкой, — отвечал тот, — у неё родилось семь котят, и все пребольшие да вдвое злее, чем она сама!

— Ну, так прощай! — закричал дух и исчез навеки.


Примечания

1 Альпом называют в Норвегии горное пастбище. — Прим. перев.

2 Имена четырёх духов произведены от имён четырёх элементов: Vare — воздух, fjeld — земля, aa — вода, eld — огонь. — Прим. перев.

Перевод С. М. Макаровой

Редакция: Тимофей Ермолаев

Иллюстрации из издания: Норвежскія сказки П. Хр. Асбьернсена. Изданіе товарищества М. О. Вольфъ. 1885.

© Tim Stridmann