О кузнеце, которого не приняли в ад

Странствовали по земле калики-перехожие и пришли к кузнице, над дверью которой крупными буквами было написано: «Здесь живёт мастер над всеми мастерами». Хозяин этой кузницы продал душу чёрту и обязался сдать её через семь лет, а на всё это время чёрт должен был сделать его мастером над мастерами в кузнечном искусстве. Вот прочёл один из калик вывеску эту, входит в кузницу и спрашивает мастера:

— Как тебя звать?

— А поди и прочитай, что написано над дверью, а коли читать не умеешь, подожди, пока кто-нибудь грамотный придёт, — отвечал кузнец.

Не успел он это выговорить, как приходит человек и просит подковать ему лошадь.

— Не позволишь ли ты мне это сделать? — спрашивает один из калик-перехожих.

— Что ж, попробуй! — говорит кузнец. — Если и напортишь, так я здесь на то, чтоб исправить.

Калика подошёл к лошади, отнял прочь у ней переднюю ногу, положил в горн, раскалил подкову, заострил шипы, вбил гвозди и снова приставил ногу на место. Таким же способом он распорядился и с остальными ногами.

— Недурно подковываешь ты коней! — воскликнул мастер, когда он кончил.

— Неужели! — сказал калика-перехожий. Вскоре вошла в кузницу мать кузнеца — древняя-предревняя старушка, сгорбленная в три погибели, всё лицо в морщинах, едва ноги волочит. Пришла она звать сына домой обедать.

— Смотри хорошенько, что делать стану, — сказал калика-перехожий.

Взял он старуху, положил в горн и выковал из неё прелестную молодую девушку.

— Не говорил ли я, что ты кузнец хоть куда, — сказал мастер. — У меня вывеска: здесь живёт мастер над мастерами, а мне всё-таки не худо у тебя поучиться, видно, по пословице: век живи, век учись! — И он, махнув рукой, пошёл домой обедать.

Когда он вернулся, привели подковать другую лошадь.

— Теперь её живо обработаю! — сказал кузнец. — Не даром выучился я ковать по новому способу — скорёхонько и хорошохонько, много времени не потрачу; только я не стану возиться с каждой ногой по очереди, а всё подкую сразу.

И он принялся резать и ломать ноги лошади, пока всех не отнял. Затем, он положил их в горн, как делал это калика-перехожий, прибавил углей и велел подмастерьям хорошенько дуть. Но, как и следовало ожидать, лошадиные ноги сгорели, и заплатил он немало за лошадь хозяину её. Кузнецу это пришлось не по вкусу, да делать нечего! Выглянул он из кузницы, видит, проходит мимо старая нищенка. «Коли одна штука не вышла, авось другая выйдет», — подумал он, схватил старуху и запихал в горн, как та ни плакала и ни молила.

— Дура, для твоего же добра стараюсь! — говорил он, пихая её. — Сейчас мы сделаем из тебя молоденькую девушку, да притом же ни гроша за работу не возьмём. — И тут кузнецу не повезло: несчастная старуха сгорела, как лошадиные ноги.

— Непохвально поступаешь! — сказал калика-перехожий.

— Ну, о ней-то никто жалеть не станет, — отвечал кузнец. — Не в том дело, а беда в том, что чёрт не исполняет того, что написано на вывеске.

— Хочешь, я исполню твои три желания? — сказал калика-перехожий. — Ну-ка скажи, чего-бы ты пожелал?

— Обещай исполнить, тогда и увидишь! — отвечал кузнец. Калика обещал.

— Перво-наперво, — сказал кузнец, — сделай так: кому я велю влезть на грушу, что растёт у кузницы, тот пусть и сидит там, пока я сам не позволю слезть. Ещё хочу я, чтобы кто ни попросится сесть на стул в кузнице, пусть не сможет встать, пока сам не скажу ему встать. Ещё хочу, чтоб мог я посадить человека в этот кошель из стальных колечек, и пусть сидит он там, пока не позволю вылезть.

— Вот вздор-то придумал, — заметил другой из калик-перехожих. — Надо-бы прежде всего Божьего милосердия тебе попросить.

Но первый калика сказал кузнецу:

— Будь по твоему желанию! — И пошли калики-перехожие своим путём-дорогою.

Время шло тихо, но всё подвигалось; наступил срок договора с чёртом, и он явился за кузнецом.

— Что, готов? — спросил чёрт, приотворив дверь в кузницу и всунув в щель нос свой.

— Постой, вот сейчас выкую головку этому гвоздю, — сказал кузнец, — а покуда кую, полезай на мою грушу и нарви себе плодов; ты, верно, хочешь пить после такой дальней дороги.

Чёрт поблагодарил и залез на дерево.

— Эка напасть! — крикнул ему кузнец. — А мне ведь с гвоздём-то раньше четырёх лет не справиться — железо чертовски твёрдо. Как же тебе быть-то? Ты ведь не можешь слезть до тех пор, пока я не кончу. Нечего делать, посиди и отдохни.

Чёрт завертелся так и этак. Никак ему не слезть, и стал он униженно проситься на волю. Ничего не помогает. И пришлось ему пообещать не приходить за кузнецом ещё четыре года.

— Слезай! — крикнул ему кузнец.

Прошло обещанное время, и чёрт снова явился.

— Ну что ж, готов? — спрашивает. — Думаю, у тебя было достаточно времени сковать головку гвоздя.

— Головку-то кончил, — сказал кузнец, — да вот не успел ещё заострить конец; удивительно жёсткое железо! Дай мне доковать, а ты пока присядь на мой стул и отдохни, верно, изнурился.

— Спасибо, — сказал чёрт и сел.

Не успел он порядком отдохнуть, как кузнец говорит:

— Что за диво, никак с гвоздём не справлюсь, ещё, кажись, четыре года провозиться над ним придётся, а ты пока посиди тут, на моём стуле.

Чёрт хочет вскочить и не может. Уж он вертелся, вертелся, — ничто не помогает! И давай он ласково упрашивать кузнеца позволить ему встать, а тот и не слушает. Чёрт рассердился и ну ругаться. А кузнец ему говорит:

— Разве моя вина, что железо так твёрдо? Ну что тебе посидеть-то, на стуле ведь покойно. И всего-то четыре годика посидишь, а там снова встанешь.

Нечего было делать: чёрт обещал дать ему отсрочку ещё на четыре года; кузнец пустил его, и он удрал во все лопатки.

Через четыре года снова приходит чёрт за кузнецом.

— Что, готов? — спрашивает он кузнеца, просунув нос в щёлку двери.

— Как есть в аккурате! — отвечает кузнец. — Велишь тотчас идти — идём. Только вот что, давно ломаю я себе голову над одной штукой, хотел было спросить тебя, а ты тут и сам пришёл. Правда ли, что чёрт, как говорят люди, может сделаться самым крохотным?

— Правда-то оно, правда, да только всё это к делу не относится! — отвечал чёрт.

— А видишь-ли, я хотел просит тебя об одной услуге: залезай в этот стальной кошелёк и проверь, цело ли дно: боюсь, как бы дорогой не растерять денег.

— Ладно, — сказал чёрт, сжался в комочек и залез в кошелёк, а кузнец тотчас его захлопнул.

— Эй, слушай, он везде цел! — закричал чёрт из кошелька.

— Так и надо! — сказал кузнец. — Однако бережёного Бог бережёт. Чтоб как-нибудь не разошлись колечки, нехудо спаять их покрепче.

И он бросил кошелёк в горн и стал его накаливать.

— Ай, ай! с ума ты, что ли, сошёл! Я ещё в кошельке! — кричал чёрт.

— Ну, жаль мне тебя, а помочь не могу, старая пословица говорит: «куй железо, пока горячо». — И, взяв молот, он положил кошелёк на наковальню и загремел по нему изо всех сил.

— Ай, ай, ай! — вопил чёрт в кошельке. — Голубчик, выпусти, никогда больше к тебе не приду!

— Готово, — говорит кузнец. — Спаял все колечки — можешь вылезать!

Он открыл кошелёк, и чёрт умчался без оглядки.

Тут кузнец спохватился, хорошо ли он сделал, что обозлил чёрта. «Что, если не попаду в рай? — раздумывал он, — останусь тогда ни при чём. Глупо я распорядился, право, глупо. Чёрт ведь хозяин ада». Порешил кузнец тут как можно скорей пристроиться либо в ад, либо в рай, чтобы, по крайней мере, выяснить дело. И вот он взвалил на плечо большой молот и отправился в путь.

Скоро добрался он до распутья, где разделяются дороги в ад и в рай. Тут он догнал портняжного подмастерья, который тихонько плёлся с утюгом в руке.

— Здравствуй, — сказал кузнец. — Ты куда?

— В рай, если только пустят, — отвечал портной. — А ты?

— В рай мне не попасть, так я прямо в ад иду, — сказал кузнец. — Уж и раньше того я был немного знаком с чёртом.

Они распрощались и пошли каждый своей дорогой. Но кузнец — здоровенный мужчина — шагал гораздо проворнее портного и скоро достиг ворот ада. Тут он обратился к часовому и попросил доложить, что некто желал бы сказать чёрту парочку слов.

— Поди и узнай, кто этот некто, — сказал чёрт часовому.

— Кланяйся чёрту, — сказал кузнец часовому, — и скажи, что пришёл кузнец, у которого был кошелёк… уж он знает… да скажи, что его очень прошу поскорей меня впустить, потому что я сегодня ковал с утра до обеда, да ещё порядочный кусок дороги отмахал.

Когда часовой передал ответ, чёрт приказал запереть адские ворота на все девять запоров.

— Да нацепи ещё висячий замок, — прибавил чёрт, — потому что, если проклятый кузнец заберётся сюда, он перевернёт кверху дном весь ад наш.

— Стало быть, не пускают, — решил кузнец, слыша, как изнутри запирали адские ворота. — Нечего делать, попытаемся пробраться в рай!

Если кузнец не попал затем в рай, уж я и не знаю, куда он девался.

Перевод С. М. Макаровой

Редакция: Тимофей Ермолаев

Иллюстрации из издания: Норвежскія сказки П. Хр. Асбьернсена. Изданіе товарищества М. О. Вольфъ. 1885.

© Tim Stridmann