Skessan í Mjóafirði

Скесса из Мьоуифьёрда

Það er í frásögnum haft á Austurlandi að fyrr á tíð var skessa ein í Mjóafirði og bjó í gili því sem kallað er ennþá Prestagil og liggur í suðurfjalli í Fjarðarlandi. Hún nam í burtu presta tvisvar á jólanótt, sinn í hvert skipti, er hétu Snjólfur og Tómás. Hún kom að kirkjunni þá byrjuð var messugjörð og lét öllum illum látum kringum kirkjuna með óhljóðum og harki. Við þetta ærðust prestar og æddu út í greipar henni. Kunna menn þulur eftir þá er þeir bæði tónuðu og mæltu fram af stól áður út hlupu, svo sem þetta, þá tónaður var hálfur pistillinn sögðu þeir:

В рассказах Восточной Исландии говорится, что в прежние времена в Мьоуифьёрде жила одна скесса, и она обитала в ущелье, которое до сих пор называется Престагиль [Ущелье Священников] и расположено на южной горе на земле Фьёрда. Дважды в рождественскую ночь она похищала священников, каждого в свой раз, которых звали Сньоульв и Тоумас. Она приходила к церкви, когда начиналось богослужение, и творила вокруг церкви всякие бесчинства с воплями и шумом. Священники от этого теряли рассудок и бросались наружу в её лапы. Люди помнят стихи, которые те пели или произносили с кафедры перед тем, как выбежать наружу; так, когда исполнена половина Послания, они говорили:

Þá hélt söfnuðurinn þeir mundu taka ræðuefni út af þessu, en þá tónuðu þeir:

Тогда прихожане подумали, что это станет темой проповеди, но те затем пели:

Þetta áttu þeir að tóna:

Вот что они, должно быть, пели:

Þetta tónað:

Вот что пели:

Talað af stól:

Вот что произносили с кафедры:

Og þetta:

И это:

Þá köstuðu þeir handbókinni og æddu út í messuklæðunum í greipar skessunni, sem hljóp burtu með þá, og sáust ekki framar, en messuskrúðinn fannst á steini, sem er neðan við gilsmynnið sem síðan er nefndur Skrúðasteinn, en gilið Prestagil.

Тогда они бросали богослужебную книгу и бросались наружу в церковном облачении скессе в лапы, которая убегала вместе с ними, и больше их не видели, но облачение находили на камне, который стоит ниже устья ущелья, которое с тех пор называется Скрудастейн [Камень Ризы], а само ущелье — Престагиль.

Eitt sinn er þess getið að Fjarðarsmalinn gekk að sauðum nálægt nefndu gili. Sá hann þá hvar skessan sat á steini niðri í gilinu og hélt á einhvörju. Hann kallar til hennar og segir: „Hvað ertu að gjöra, kelling?“ Hún leit upp til hans og sagði: „Ég er að kroppa um höfuðskel Tómasar prests,“ því skammt var liðið frá því hún tók hann. Hún gekk um í Mjóafirði eins um bjartan dag. Eitt sinn mætti smalinn henni; hún kom þá utan frá sjó og hafði hnísu á baki; hann kallaði til hennar og sagði: „Þú átt ekki að stela, kelling.“ Hún sagði: „Ég svöng verð að gjöra það.“

Рассказывают, что однажды пастух из Фьёрда пошёл к овцам вблизи названного ущелья. Тогда он увидел скессу, которая сидела на камне внизу в ущелье и что-то держала в руках. Он окликнул её и спросил:

— Что делаешь, старуха?

Она глянула на него и ответила:

— Глодаю череп священника Тоумаса, — ведь прошло немного времени с тех пор, как она схватила его.

Она разгуливала по Мьоуифьёрду средь бела дня. Как-то раз её повстречал пастух; она тогда шла от моря и несла на спине морскую свинью; он окликнул её и сказал:

— Ты не должна воровать, женщина.

Она сказала:

— Голодная, я вынуждена делать это.

Þetta og margt fleira höfðu menn fyrrum í frásögum af Mjóafjarðarskessu.

Это и многое другое люди прежде рассказывали о скессе из Мьоуифьёрда.

Liðu svo mörg ár að enginn prestur áræddi að flytja messu í Mjóafjarðarkirkju á jólanótt unz Eiríkur prestur Sölvason1 frá Þingmúla varð til þess. Hann getur þess á einum stað, þar sem hann skrifar hve marga hann skírði, fermdi, ektavígði og jarðsöng, með þessum orðum: „Þá messaði ég fyrir guðs náð í Mjóafirði.“

Так прошло много лет, что ни один священник не отваживался служить мессу в церкви Мьоуифьёрда в рождественскую ночь, пока это не взялся сделать священник Эйрик Сёльвасон1 из Тингмули. Он упоминает об этом в одном месте, где пишет, сколько человек он крестил, конфирмовал, венчал и отпевал, такими словами:

— Тогда я провёл службу по милости Бога в Мьоуифьёрде.

Áður byrjuð var messugjörðin lagði prestur fyrir að sex menn skyldu liggja á hurðinni ef óvætturinn kæmi, en aðrir segja að kistur þrjár væru settar hvor ofan á aðra og Fjarðarbóndinn, sem Jón hét, sæti á efstu kistunni; hann var kallaður tveggja maki að afli. Fjórir skyldu hringja klukkunum til skiptis; en meðhjálparanum skipaði prestur að tala snöggt til sín ef sér yrði orðfall, sem varð tvisvar. Þá átti skessan að grenja upp svo allir heyrðu: „Ekki hræðist ég þó hundar ykkar gelti.“ Hún öslaði í kringum kirkjuna með óhljóðum og alls konar illum látum eftir að prestur var kominn í stólinn. Tvisvar skyggði hún með loppunni á stólgluggann, og sagði prestur svo frá að þá hefði legið við að koma fát á sig, en meðhjálparinn kallaði þá hátt og sagði: „Ætlarðu nú að þagna séra Eiríkur?“ Klukkunum var hringt af kappi, en undir það að prestur fór ofan úr stólnum stökk hún upp á kirkjugarðinn og sprengdi stykki úr honum og sagði: „Stattu aldrei.“ Þar varð eftir skór hennar brugðinn úr tágum, sem lengi var sorptrog í Firði og það fyrstu ár Hermanns, sem dáinn er fyrir rúmum tuttugu árum.2 Þeir menn sem reynt hafa til að vanda sem bezt hleðslu á garðstykki því sem skessan steig úr garðinum segja það geti aldrei staðið.

До начала богослужения священник поручил шестерым мужчинам навалиться на дверь, если появится чудовище, а другие говорят, будто три сундука поставили друг на друга, и бонд из Фьёрда, которого звали Йоун, сел на верхнем сундуке; его считали равным по силе двум мужчинам. Четверо должны были попеременно звонить в колокола; а ризничему священник приказал резко окликнуть его, если у него отнимется язык, что случилось дважды.

Тогда скесса заорала так, что услышали все:

— Я не боюсь, хоть ваши псы лают.

Она бродила вокруг церкви с воплями и всякого рода бесчинствами после того, как священник взошёл на кафедру. Дважды она заслоняла лапой окно над кафедрой, и священник рассказывал, что тогда чуть не сбился с толку, но ризничий громко вскрикнул и сказал:

— Не собираешься ли ты сейчас умолкнуть, преподобный Эйрик?

В колокола зазвонили с усердием, но перед тем, как священник сошёл с кафедры, она прыгнула на церковную ограду, выломала из неё кусок и сказала:

— Не стой никогда!

Там остался её сплетённый из лозы башмак, который служил ящиком для мусора во Фьёрде долгое время, и в первые годы жизни Херманна2, который умер двадцать с лишним лет назад. Люди, которые тщательно пытались как можно лучше восстановить ту часть ограды, которую выломала скесса, говорят, что кусок никак не может устоять.

Séra Eiríkur var Sölvasonur prests frá Möðrudal og Jarðþrúðar3 Sigfúsdóttur Tómassonar prests frá Hofteigi; eitt hans barna var Vilborg kona Halls Einarssonar bónda í Njarðvík, fyrirtakskona, móðir þeirra bræðra Eiríks og Sigurðar, hvörra ættmenn eru nú margir á Austurlandi. Einn þeirra er Stefán4 sýslumaður í Ísafjarðarsýslu.

Преподобный Эйрик был сыном священника Сёльви из Мёдрюдаля и Ярдтруд3, дочери священника Сигфуса Тоумассона4 из Ховтейга; одним из его детей была Вильборг5, жена бонда Хатля Эйнарссона6 из Ньярдвика, замечательная женщина, мать братьев Эйрика7 и Сигюрда8, у каждого из которых сейчас много потомков в Восточной Исландии. Один из них — сислюманн Стефаун9 из Исафьярдарсислы.