Böddi hýðir stúlku sína

Палач порет свою девушку

Á dögum Blöndahls sýslumanns í Húnaþingi1 var þar böðull nokkur sem hét Jón og var Þórðarson. Hann var ungur maður og ókvæntur. Var honum í hug að staðfesta ráð sitt og gifta sig. Biðlaði hann því til bóndadóttur á bæ nokkrum og lofast hún honum. Liðu nú tímar fram að ekki bar til tíðinda þar til kom upp þjófnaðarmál á bæ þeim hvar kærasta Jóns var. Lauk því svo að foreldrar stúlkunnar og hún sjálf urðu sek um þjófnað og öll dæmd til hýðingar. Sýslumaður hafði heyrt um trúlofun Jóns, gjörir honum því orð að finna sig. Jón kemur, en erindi sýslumanns við hann er það að hann segir honum hvar komið sé og spyr hvert hann vilji nú hýða fyrir sig stúlkuna eða vilji hann að annar sé til fenginn. Jón segir embættisskylda sín bjóði sér að gjöra það og megi hann hverki né vilji skora sig undan því. Þetta samþykkir sýslumaður, og nú þegar að stefnudegi kom kemur böddi og hýðir frýjulaust stúlku sína, en þegar því var lokið segir hún að öllu skilið við hann með trúlofunina svo hann sat sneyptur eftir.

Во времена сислюманна Блёндаля1 в Хунатинге, там жил некий палач, которого звали Йоун Тоурдарсон. Это был молодой и неженатый мужчина. Задумал он упрочить своё положение и жениться. Поэтому он посватался к дочери бонда на каком-то хуторе, и её обручили с ним. Некоторое время ничего не происходило, пока на хуторе, где проживала невеста Йоуна, не обнаружилась кража. Кончилось тем, что родителей девушки и её саму признали виновными в краже, и всех приговорили к порке. Сислюманн слышал о помолвке Йоуна и потому послал за ним. Йоун пришёл, а дело у сислюманна было таково: он рассказал ему, как обстоит дело, и спросил, хочет ли тот сам пороть девушку или же предпочтёт, чтобы для этого нашли другого. Йоун сказал, что долг службы обязывает его сделать это и он не может и не хочет отказываться. Сислюманн согласился с этим, и когда наступил назначенный день, палач пришёл и безупречно выпорол свою девушку, а по окончании она сказала ему, что полностью разрывает помолвку с ним, так что тот остался пристыженный.