Veizluréttirnir og skinnfatagarmarnir

Пиршественные блюда и лохмотья кожаной одежды

Þegar Erlendur Hjálmarsson var umboðsmaður á Munkaþverá,1 var hann gleðimaður og gestrisinn, bjó þar gamall maður í sókninni sem Jón hét. Komst hann í kærleika við Erlend sökum greindar sinnar og prúðmennsku. Eitt sinn hélt Erlendur jólaveizlu og sparði ekki föng til. Bauð hann þar til vinum sínum og var þá Jón einn í boði hans. Veizlan fór vel fram og urðu menn hreifir. Spyr Erlendur þá Jón að hvort hann nokkru sinni setið hefði við betri krásir en þar væru þá. „Já,“ segir Jón, „ég hefi neytt langtum ljúffengari og sætari réttar en hér fram kemur og þá þakkaði ég guði mínum matinn með hrærðu hjarta og gleðitárum, en það gjöri ég ekki núna og skortir hér þó ekkert til að vel sé veitt.“ Erlendi brá við svarið því hann vænti annars, og segir: „Er það satt Jón?“ „Já, satt er það,“ segir Jón. „Nær og hvar var það?“ spurði Erlendur aftur. „Það var,“ segir Jón, „þegar ég í manndauðaharðindunum steikti skinnfatagarmana mína og át þá þurra.“ Mælt er að Erlendur sem var maður viðkvæmur og hjartagóður tárazt hafi við þessa sögu Jóns og að hún hafi mjög hrært alla borðgestina.

Когда Эрленд Хьяульмарссон был уполномоченным в Мункатверау1, а был он человек весёлый и гостеприимный, там в приходе жил старик по имени Йоун. Он снискал милость Эрленда благодаря своему уму и учтивости. Как-то раз Эрленд устроил рождественский пир и не пожалел средств на это. Он пригласил туда своих друзей, и Йоун был одним из его гостей. Пир вышел на славу, и люди захмелели. Тут Эрленд спросил Йоуна, пробовал ли он лакомства лучше, чем были там.

— Да, — говорит Йоун, — я ел гораздо более вкусные и приятные блюда, чем подают здесь, и тогда я благодарил Бога за пищу от всего сердца и со слезами радости, но сейчас я этого не делаю, хотя здесь и нет недостатка в хороших угощениях.

Эрленд удивился ответу, поскольку ожидал другого, и спросил:

— Это правда, Йоун?

— Да, это правда, — говорит Йоун.

— Когда и где это было? — снова спросил Эрленд.

— Это было, — ответил Йоун, — когда я во время повального голода жарил лохмотья моей кожаной одежды и ел их сухими.

Говорят, будто Эрленд, который был человек чувствительный и добросердечный, заплакал из-за этой истории Йоуна и что она очень тронула всех гостей за столом.