Вторая прядь о Халльдоре сыне Снорри

Halldórs þáttr Snorrasonar hinn síðari

1

Халльдор сын Снорри был в Миклагарде с Харальдом конунгом, как уже рассказано раньше1, и приехал с ним в Норвегию из Гардарики2. Конунг оказывал ему тогда большие почести. Халльдор оставался ту зиму у конунга в Каупанге3.

Когда зима кончилась и началась весна, люди стали готовиться к торговым поездкам, потому что перед этим из Норвегии почти совсем не ходили корабли из-за войны между Норвегией и Данией. К концу весны Харальд конунг заметил, что Халльдор сын Снорри очень опечалился. Однажды конунг спросил, что у него на уме. Халльдор отвечает:

— Мне хочется в Исландию, государь.

Конунг сказал:

— Многим на твоем месте больше хотелось бы домой. Как же ты снарядился в плаванье, сколько товару закупил?

Тот отвечает:

— Мало нужно мне времени на закупку товару, ведь у меня нет ничего, кроме одежды, которая на мне.

— Плохо же ты вознагражден за долгую службу и многие опасности, которым подвергался. Я дам тебе корабль с грузом. Пусть твой отец знает, что ты не даром служил мне.

Халльдор поблагодарил конунга за подарок.

Через несколько дней Халльдор встретился с конунгом, и тот спросил, сколько человек он набрал себе на корабль. Халльдор отвечает:

— Все торговые люди уже нанялись на другие корабли, и мне некого нанять себе. Так что, наверно, придется остаться здесь кораблю, который вы мне подарили.

Конунг сказал:

— Плох тогда мой подарок. Но посмотрим, нельзя ли помочь тебе.

На другой день затрубили сходку в городе и объявили, что конунг хочет говорить с горожанами и торговыми людьми. Конунг пришел на сходку поздно и с озабоченным видом. Он сказал:

— Мы слышали, что война пришла в наше государство на востоке в Вике. Свейн, конунг датский4, с войском идет на нас, а мы ни за что не хотим отдать ему нашу землю. Поэтому ни один корабль не должен отплыть из страны прежде, чем я получу с каждого корабля столько людей и припасов, сколько я захочу. Только один кораблик, тот, что принадлежит Халльдору сыну Снорри, отправится в Исландию. И хотя тем, кто уже приготовился к поездке, это покажется несколько суровой мерой, нужда заставляет нас прибегнуть к такому побору. Мы бы предпочли, конечно, чтобы все было спокойно и всякий ехал, куда хотел.

На этом сходка кончилась. Вскоре после этого Халльдор пришел к конунгу. Тот спросил, как он снаряжается в плаванье, набрал ли людей. Халльдор отвечает:

— Очень много набрал. Приходит теперь куда больше людей, чем нужно, и просят нанять их. Они очень пристают ко мне, чуть не в дом вламываются, так что ни ночью ни днем нет покоя от их домогательств.

Конунг сказал:

— Оставь себе тех, которых взял, и посмотрим, что будет дальше.

На следующий день затрубили сходку и объявили, что конунг снова хочет говорить с торговыми людьми. На этот раз конунг не задержался, а пришел сразу же, и вид у него был милостивый. Он встал и сказал:

— Добрые вести пришли: что говорилось на днях о войне — пустые слухи и ложь. Будет теперь наше разрешение всякому плыть из нашей страны, куда кто хочет. Возвращайтесь осенью и привезите нам сокровищ. В обмен будет вам от нас вознаграждение и дружба5.

Все торговые люди, что там были, обрадовались новости и хвалили конунга.

И вот Халльдор поплыл тем же летом в Исландию и провел зиму у отца. На следующее лето он вернулся в Норвегию, ко двору Харальда конунга, но говорят, что Халльдор стал меньше бывать с конунгом, чем раньше. Часто он вечерами, когда конунг уходил спать, оставался сидеть.

2

Одного человека звали Торир Ездок-в-Англию. Он много торговал и подолгу плавал в разные страны и привозил конунгу сокровища. Торир был дружинником Харальда конунга и очень старым человеком. Торир вступил в разговор с конунгом и сказал:

— Человек я, как вы знаете, старый и сдавать начал. Невмоготу мне соблюдать придворные обычаи — пить здравицы из рога и прочее, что подобает делать. Надо бы мне подыскать что-нибудь другое, хотя всего милее и приятнее быть с вами.

Конунг отвечает:

— Твоему горю легко помочь, друг. Оставайся в дружине, но пей не больше, чем хочешь. Я разрешаю.

Одного человека из Упплёнда звали Бард. Он был верный товарищ и не стар. Харальд конунг очень благоволил к нему. Бард, Торир и Халльдор сидели на одной скамье. Однажды вечером, когда конунг проходил мимо, они сидели и пили, и Халльдор как раз передал рог Ториру. Рог был большой и прозрачный, и было видно, что Халльдор выпил половину рога. А Торир медлил и не пил. Тогда конунг сказал:

— Вот ты каков, Халльдор! Не пьешь своей доли и обманываешь старика, а сам бегаешь по ночам к шлюхам, вместо того чтобы быть с твоим конунгом!

Халльдор ничего не ответил, но Бард заметил, что слова конунга не понравились исландцу. Ранним утром на следующий день Бард пошел к конунгу.

— Рановато ты встаешь, Бард, — говорит конунг.

— Я пришел, — сказал Бард, — чтобы упрекнуть вас, государь. Нехорошо и несправедливо поступили вы вчера вечером, обвинив Халльдора, вашего друга, в том, что он не пьет своей доли. Ведь это был рог Торира, а тот уже кончил пить6 и вылил бы брагу в жбан, если бы Халльдор не выпил за него. И, конечно, неправда, что Халльдор ходит к распутным женщинам. Но лучше было бы, если бы он больше бывал с тобой.

Конунг отвечает, что они с Халльдором уладят это между собой, когда встретятся. Затем Бард встречается с Халльдором и передает ему слова конунга и убеждает его не принимать близко к сердцу того, что конунг сказал на пиру. Бард очень старается помирить их.

Подходит Рождество, но конунг и Халльдор не помирились. Когда наступило Рождество, стали объявлять, как это было там в обычае, кому пить из штрафного рога. Однажды утром на Рождество подстроили так, что колокольный звон был не вовремя: свечники7 подкупили звонаря, и он зазвонил намного раньше, чем обычно8. И вот Халльдор и много других людей должны были в тот день сесть на солому, которой был застлан пол, и пить из штрафного рога9.

Халльдор сидит на своем месте, но ему все же подносят штрафной рог. Он говорит, что не станет пить. Тогда об этом сообщают конунгу.

— Не может этого быть! — говорит конунг. — Он выпьет, если я поднесу.

Конунг берет рог и подходит к Халльдору. Тот встает. Конунг просит его опорожнить рог. Халльдор отвечает:

— Мне не кажется, что я провинился. Ведь звон был подстроен только для того, чтобы людям пришлось пить из штрафного рога.

Конунг отвечает:

— Ты все же опорожнишь рог, как и другие люди.

— Возможно, конунг, — говорит Халльдор, — что тебе удастся заставить меня выпить. Но вот что я тебе скажу: Сигурд Свинья не стал бы так насиловать Снорри Годи10.

И он протягивает руку к рогу и опорожняет его. А конунг в сильном гневе возвращается на свое место.

Когда наступил восьмой день Рождества11, людей стали жаловать деньгами. Эти деньги назывались «Харальдовой чеканкой». Большую часть составляла в них медь, а серебра в них было не больше половины12. Халльдор берет деньги, кладет себе на подол плаща, смотрит на них, видит, что они не чистое серебро, и сбрасывает их другой рукой, так что они все скатываются в солому. Бард говорит, что напрасно он так обращается с ними.

— Конунг оскорбится тем, что так обходятся с деньгами, которыми он пожаловал.

— Неважно, — говорит Халльдор. — Семь бед — один ответ.

3

После Рождества стали снаряжать корабли: конунг хотел поехать на юг вдоль побережья. Он был уже почти готов к отплытию, а Халльдор еще не начал собираться. Бард сказал:

— Почему ты не собираешься, Халльдор?

— Не хочу ехать, — говорит тот, — и не поеду. Мне ясно, что конунг не расположен ко мне.

Бард говорит:

— Но он, конечно, хочет, чтобы ты поехал.

Затем Бард идет к конунгу и рассказывает, что Халльдор не готовится к плаванью.

— Ты ведь знаешь, что если он не поедет, трудно будет найти ему замену.

Конунг сказал:

— Скажи ему, что я хочу, чтобы он поехал со мной. Размолвка между нами пустячная.

Бард встретился с Халльдором, сказал ему, что конунг ни за что не хочет отказаться от его службы, и дело кончилось тем, что Халльдор поехал. И вот плывут они с конунгом на юг вдоль побережья. Однажды ночью во время плаванья Халльдор сказал кормчему:

— Сворачивай!

А конунг сказал:

— Держи прямо!

Халльдор снова сказал:

— Сворачивай!

А конунг опять повторил то же самое.

Халльдор сказал:

— Прямо на подводный камень правите.

Так оно и было. Сразу же корабль получил пробоину, и пришлось переправиться на берег на других кораблях. Затем разбили шатер и починили корабль. Бард проснулся, когда Халльдор сворачивал свой спальный мешок. Бард спросил, куда тот собирается, и Халльдор сказал, что собирается на торговый корабль, который стоит неподалеку.

— Наверно, наши дороги совсем разошлись. С меня довольно. Не хочу, чтобы конунг снова использовал свои корабли или другие сокровища для того, чтобы унизить меня.

— Подожди, — говорит Бард. — Я еще раз поговорю с конунгом.

Когда Бард пришел к конунгу, тот сказал:

— Рано ты встал, Бард.

— Нужда заставила, государь. Халльдор в дорогу собрался. Ты недружественно обошелся с ним. Никак за вами не уследишь. Он хочет уйти, наняться на корабль и разгневанным уехать в Исландию. Нельзя вам так расстаться. Ведь ты едва ли найдешь другого такого же надежного человека, как он.

Конунг сказал, что они еще поладят и что он не прочь помириться. Бард встретился с Халльдором и передал ему дружественные слова конунга. Халльдор отвечает:

— Зачем я буду ему дольше служить? Он даже платит мне обманными деньгами.

Бард сказал:

— Не говори так. Ты вполне мог бы удовлетвориться тем, что удовлетворяет сыновей лендрманнов13. И ведь ты поступил в прошлый раз очень дерзко, бросив деньги на солому. Ты же, конечно, понимаешь, что оскорбил этим конунга.

Халльдор отвечает:

— Я знаю только, что в моей службе никогда не было такого обмана, как в деньгах, которые конунг пожаловал мне за нее.

— Это верно, — говорит Бард. — Но подожди, я еще раз поговорю с конунгом.

Так он и сделал. Придя к конунгу, он сказал:

— Плати ему жалованье чистым серебром, ведь он этого достоин.

Конунг отвечает:

— Не кажется ли тебе дерзостью требовать для Халльдора других денег, чем те, которые получают у меня сыновья моих лендрманнов? И ведь он оскорбил меня прошлый раз, бросив деньги.

Бард отвечает:

— Подумай о том, государь, что гораздо важнее: о его благородстве и вашей дружбе, которая долго была крепкой, а также о своем великодушии. Ты знаешь нрав Халльдора и его строптивость. Тебе подобает оказывать ему уважение.

Конунг сказал:

— Дайте ему серебра.

Так и было сделано. Бард пришел к Халльдору и принес ему двенадцать унций чистого серебра. Бард сказал:

— Разве ты не видишь, что добиваешься у конунга того, чего желаешь? Он хочет, чтобы ты получал от него все, что тебе кажется нужным.

Халльдор отвечает:

— Но я больше не буду на корабле конунга, и если он хочет, чтобы я следовал за ним, пусть даст мне корабль.

Бард отвечает:

— Не подобает, чтобы лендрманны отдавали тебе свои корабли. Ты слишком дерзок.

Халльдор сказал, что тогда он не поедет, и Бард передал конунгу просьбу Халльдора.

— И если люди на корабле будут такими же надежными, как кормчий, то жалеть не придется.

Конунг сказал:

— Дерзкая это просьба, но я согласен.

Одним кораблем правил Свейн из Люргьи, конунгов лендрманн. Конунг велел позвать его.

— Вот какое дело. Ты человек очень знатный, как тебе известно. Поэтому я хочу, чтобы ты был на моем корабле, а твоим кораблем будет править другой человек. Ты из Вика и потому особенно нужен мне как советчик14.

Тот говорит:

— До сих пор ты больше советовался с другими, да и плохой я советчик. А кому же будет отдан корабль?

— Халльдору сыну Снорри, — говорит конунг.

Свейн говорит:

— Вот уж не думал, что ты отдашь мой корабль исландцу.

Конунг сказал:

— Его род в Исландии не хуже, чем твой здесь в Норвегии, и не так еще давно те, кто теперь живет в Исландии, были норвежцами.

И вот, как велит конунг, Халльдор получает корабль, и они едут на восток в Осло15 и там им устраивают пиры16.

4

Рассказывают, что однажды, когда конунг и его люди пировали и Халльдор тоже был в покоях конунга, пришли люди Халльдора, которые сторожили корабль, все мокрые до нитки, и сказали, что Свейн и его люди захватили корабль, а их сбросили в воду. Халльдор встал, подошел к конунгу и спросил, отдан ли ему корабль и будет ли он принадлежать ему, как конунг обещал. Конунг отвечал, что, конечно, корабль будет Халльдора. Затем конунг созвал дружину и велел отправиться с Халльдором на шести кораблях с тройным числом людей на каждом. Они погнались за Свейном, и вскоре тот бежал на землю, а Халльдор с дружиной захватил корабль, и они вернулись к конунгу. А когда пиры кончились, конунг отправился на север вдоль побережья и к концу лета прибыл в Трандхейм.

Свейн из Люргьи послал сказать конунгу, что отказывается от корабля и просит конунга решить их спор с Халльдором, как ему будет угодно, но что всего больше он бы хотел купить корабль, если конунг согласится. Когда конунг увидел, что Свейн предоставляет ему рассудить спор, он захотел решить дело так, чтобы потрафить обоим. Он говорит Халльдору, что готов купить у него корабль за хорошую цену, но обещает Свейну, что оставит корабль ему, договаривается с Халльдором о цене и отдает ему деньги, но так, что за ним остается полмарки17 золота. Халльдор не требует этого остатка, и всю зиму конунг — его должник.

Когда началась весна, Халльдор говорит конунгу, что собирается летом в Исландию и что ему тогда пригодятся те полмарки золота. А конунг увиливает и не хочет платить, но и не запрещает Халльдору отъезд в Исландию.

Весной Халльдор снарядил свой корабль в реке Нид18. Однажды поздно вечером, когда корабль был уже совсем готов к отплытию, он вывел его из реки. Поднялся попутный ветер. Халльдор с несколькими людьми сел в лодку и подъехал к пристаням. Он причалил кормой и велел одному держать лодку, а другим — сидеть на веслах и ждать его. Затем он в полном вооружении пошел один19 вверх, в город, и направился прямо в покой, где спали конунг и его жена. Он входит, топоча и грохоча, так что конунг и его жена просыпаются, и конунг спрашивает, кто это ломится к ним среди ночи.

— Это я, Халльдор. Корабль готов к отплытию, и ветер попутный. Выкладывай-ка денежки.

— Это не делается так быстро, — говорит конунг. — Мы заплатим тебе завтра.

— Я хочу получить деньги сейчас же, — говорит Халльдор, — и не уйду без них. Нрав твой мне известен, и, как бы ты сейчас ни притворился, я знаю, что тебе не очень по душе, что я пришел к тебе за деньгами. Не поверю я тебе больше! Вряд ли мы с тобой будем очень часто встречаться, и более удобного случая мне не представится, так что я уж воспользуюсь этим. Вон у твоей супруги на руке запястье, в меру большое. Давай-ка его сюда!

Конунг отвечает:

— Тогда надо пойти за весами и взвесить запястье.

— Незачем, — говорит Халльдор, — я его беру, и мы в расчете. Не удастся тебе на этот раз перехитрить меня. Ну, давай быстрее!

Жена конунга сказала:

— Отдай ему запястье, раз он просит. Разве ты не видишь, что он готов убить тебя?

Она снимает запястье с руки и протягивает Халльдору. Тот берет запястье, благодарит обоих за уплату и желает счастливо оставаться.

— А теперь мы расстанемся! — сказал Халльдор.

Он поспешно вышел и спустился к лодке. Люди его ударили в весла, и они поплыли к кораблю, сразу же снялись с якоря и подняли паруса. А когда они отплывали, в городе затрубили тревогу, и последнее, что они видели, были три боевых корабля, выплывавшие в погоню. Но они ушли от этих кораблей в открытое море, и те остались далеко позади. Ветер был попутный, и люди конунга повернули назад, увидев, что Халльдора им не догнать.

5

Халльдор, сын Снорри, был высок ростом, красив, очень силен и отважен в бою, как никто. Харальд конунг утверждал, что из всех его людей Халльдора было всего труднее испугать или обрадовать. Узнавал ли он о смертельной опасности или радостной новости, он не становился печальнее или радостнее. Выпадало ли ему счастье или несчастье, он ел, пил и спал не меньше, чем обычно. Халльдор был неразговорчив, немногословен, прям, неприветлив и резок. Он был задирист, с кем бы ни имел дело. Харальду конунгу, у которого на службе было много других людей, было это не по нраву. Поэтому, с тех пор как Харальд стал конунгом в Норвегии, они плохо ладили20.

Когда Халльдор приехал в Исландию, он поселился в Стадном Холме21. Через несколько лет Харальд конунг послал Халльдору сыну Снорри приглашение снова пойти служить к нему и уверял, что будет не меньше уважать его, чем раньше, если он приедет, и что ни одного человека в Норвегии без титула он не поставит выше него, если он примет приглашение22. Когда до Халльдора дошли эти слова конунга, он ответил так:

— Никогда больше я не поеду к Харальду конунгу. Пусть каждый из нас обоих останется при том, что он получил. Мне его нрав известен. Я хорошо знаю, что он сдержал бы обещание: не поставил бы никого в Норвегии выше меня, если бы я к нему приехал. Потому что, если бы он только мог, он велел бы вздернуть меня на самую высокую виселицу.

Говорят, что, когда Харальд конунг сильно состарился, он велел передать Халльдору свою просьбу: прислать ему лисьих шкур, чтобы обтянуть ими свою постель — конунг очень мерз. Когда до Халльдора дошла просьба конунга, то, как говорят, он сперва сказал так:

— Старится петух!23

Однако лисьих шкур он ему послал. Но они с конунгом так и не встретились, с тех пор как расстались в Трандхейме. Это было несколько холодное расставанье.

Халльдор дожил в Стадном Холме до глубокой старости24.


Примечания

Так называемая «Вторая прядь о Халльдоре сыне Снорри» («Halldórs þáttr Snorrasonar hinn síðari»), именуемая «более поздней» по той причине, что в ней описывались события, имевшие место в 1049–1051 гг., уже после того происшествия, о котором рассказывалось в «Первой пряди о Халльдоре» (включенной в «Сагу об Олаве Трюггвасоне» в «Книге с Плоского Острова»; см. в наст. изд.), сохранилась в трех рукописях «Саги о Магнусе Добром и Харальде Суровом», а именно в «Гнилой Коже» (XIII в., см.: Morkinskinna / Udg. Finnur Jónsson. S. 148–155), в «Hulda» (XIV в.) и в «Hrokkinskinna» (XV в.). Поскольку в «Гнилой Коже» из-за лакуны отсутствует первый эпизод рассказа, утраченный в этой книге текст обычно восстанавливается по более поздним рукописям (редакция «Hulda-Hrokkinskinna» частично используется в изданиях и в последующих частях рассказа; ср.: ÍF V. Bls. 265–268). То обстоятельство, что «Второй пряди о Халльдоре» нет в «Саге о Магнусе Добром и Харальде Суровом» в «Книге с Плоского Острова» (причем и в приложении к этой саге вторично появляется «Первая прядь о Халльдоре», ранее инкорпорированная в первую часть той же компиляции), по мнению издателя пряди, Эйнара Олавура Свейнссона, говорит о том, что она не была включена в первоначальную рукопись, так называемую «Древнейшую Гнилую Кожу» (начало XIII в.). Тем не менее Эйнар Олавур Свейнссон не сомневается в раннем происхождении «Второй пряди о Халльдоре» (ÍF V. Bls. XCI), которую он называет жемчужиной древнеисландского повествовательного искусства, и полагает, что до того, как эта прядь была записана, она должна была бытовать в устной традиции, по всей видимости восходившей к рассказам ее главного героя. По некоторым сообщениям (см. «Прядь об исландце-сказителе»), в том числе свидетельству потомка Халльдора, Снорри Стурлусона (см. «Сагу о Харальде Суровом», гл. 9 в «Круге Земном»), именно Халльдор принес в Исландию первую часть саги о Харальде Суровом, рассказывающую о его приключениях и подвигах в его бытность на Востоке, т. е. до восшествия на норвежский престол. Можно предполагать также, что образ Харальда Сурового в древнеисландской литературе, и в первую очередь в других прядях, описывающих его взаимоотношения с исландцами (а также в повествованиях, созданных по их образцу, ср. «Прядь о Хеминге сыне Аслака»), сложился не без влияния тех историй, которые были поведаны Халльдором своим соотечественникам, и что определенная роль в формировании образа этого конунга принадлежит рассказам о конфликтах между Харальдом и Халльдором, о которых идет речь в данной пряди.

Помимо разных редакций саг о Харальде Суровом и нескольких прядей (двух рассказов, посвященных Халльдору, «Пряди об исландце-сказителе» и «Пряди о Хеминге»), о Халльдоре сыне Снорри упоминается в ряде саг об исландцах — в «Саге о людях с Песчаного Берега» (гл. 65), где он назван «самым знатным» сыном Снорри Годи, в «Саге о битве на Пустоши» и в «Саге о людях из Лососьей Долины» (гл. 78). Биографические сведения о Халльдоре довольно скудны: известно, что он был одиннадцатым из 19 детей могущественного исландского предводителя Снорри Годи, на основании чего принято считать, что он родился между 1000 и 1010 гг. Из сообщения последней из названных саг следует, что он уехал из Исландии незадолго до смерти своего отца в 1031 г. Последующие 20 лет жизни Халльдор провел вдали от родины. В 1034–1042 гг. он был вместе с Харальдом в Константинополе и служил под его началом в варяжской дружине византийского императора. В эти годы он и подружился с будущим правителем Норвегии, став его ближайшим соратником, — повествуя о ратных подвигах Харальда на Востоке, как «Гнилая Кожа», так и «Круг Земной» не раз упоминают Халльдора. Однако после возвращения в Норвегию, куда Халльдор приехал с Харальдом в 1045 или 1046 г., и после того как Харальд стал норвежским конунгом, между былыми друзьями возникло отчуждение и стали вспыхивать описанные в пряди конфликты, приведшие к их окончательному разрыву в 1051 г. и отъезду Халльдора домой. Известно, что в Исландии Халльдор женился на Тордис дочери Торвальда и что их дочерью была Торкатла, от которой происходят Стурлунги.

Ни в одном другом рассказе упрямый и неуживчивый нрав Халльдора не описан столь выпукло, как во «второй» пряди о нем. В жанровом отношении рассказ принадлежит к «прядям о поездках из страны» и повествует о том, как герой-исландец одержал верх над могущественным правителем Норвегии.

Перевод сделан М.И. Стеблин-Каменским по изд.: Laxdæla saga / Einar Ól. Sveinsson gaf út. Reykjavík, 1934. (ÍF IV). Перевод впервые опубликован в кн.: Исландские саги. Ирландский эпос. М., 1973. С. 535–544 и неоднократно переиздавался (в наст. изд. печатается по: ИС II, 516–526).


1 …был в Миклагарде с Харальдом конунгом, как уже рассказано раньше… — Ранее в «Саге о Магнусе Добром и Харальде Суровом», в которую включена эта прядь, рассказывалось о пребывании будущего конунга Норвегии Харальда Сигурдарсона в Византии (Миклагард — Константинополь), где он был предводителем так называемой варяжской дружины, и о его походах в Средиземноморье и на Востоке (см. выше, а также «Первую прядь о Халльдоре сыне Снорри»).

2 Гардарики — Русь.

3 …в Каупанге. — Т. е. в Нидаросе (совр. Тронхейм). Каупанг (букв.: торговое место) — первоначальное название Нидароса, тогда как последнее наименование впервые появляется после 1180 г. (см. об этом: ÍF XXIX. Bls. CXXX–CXXXI; Morkinskinna: The Earliest Icelandic Chronicle of the Norwegian Kings. P. 419–420). Нельзя, однако, исключить, что наименование Каупанг, обычно употребляемое в «Гнилой Коже» для обозначения Нидароса, является в ней именем нарицательным (kaupangr) и означает «город».

4 Свейн, конунг датский… — См. примеч. 11 к «Пряди о Храфне сыне Гудрун».

5 Ср. уловку, к которой в аналогичных обстоятельствах прибег герой другой пряди, также вставленной в «Сагу о Магнусе Добром и Харальде Суровом» в «Гнилой Коже» (см.: «Прядь о Халли Челноке», гл. 9).

6 …тот уже кончил пить… — От начала пряди и до этой фразы в «Гнилой Коже» лакуна (см.: Morkinskinna / Udg. Finnur Jónsson. S. 148), поэтому предшествующий текст обычно приводится по рукописям «Hulda» и «Hrokkinskinna» (см. выше).

7 Свечник (kertisveinn) — слуга конунга (или знатного человека), в чьи обязанности среди прочего входило вносить и держать свечи перед конунгом.

8 …подкупили звонаря, и он зазвонил намного раньше, чем обычно. — Ср. аналогичный мотив в «Пряди об Асбьёрне Тюленебойце».

9 …пить из штрафного рога. — Дружинник, нарушивший устав или придворный этикет (здесь, судя по всему, идет речь об опоздании к столу; ср. упоминания о таких же проступках в «Первой пряди о Халльдоре сыне Снорри» и в «Пряди об Эйнаре сыне Скули»), был обязан сесть на солому и выпить большой штрафной рог (vítishorn). См. также знаменитый рассказ в «Младшей Эдде», где Утгарда-Локи подносит Тору бездонный штрафной рог, «из которого обычно пьют его люди», сообщая, что «тот горазд пить из этого рога, кто осушит его с одного глотка» (МЭ, 73–74, 77).

10 …Сигурд Свинья не стал бы так насиловать Снорри Годи. — Сигурд Свинья — отец Харальда (см. примеч. 4 к «Пряди об Эймунде сыне Хринга», о его прозвище см. примеч. 17 к «Пряди о Хрейдаре Дураке»); Снорри Годи — отец Халльдора (см. о нем примеч. 1 к «Пряди о Тородде сыне Снорри»).

11 …наступил восьмой день Рождества… — На восьмой день после Рождества приходится праздник Обрезания Господня.

12 Эти деньги назывались «Харальдовой чеканкой». Большую часть составляла в них медь, а серебра в них было не больше половины. — Харальд Суровый расплачивался со своими дружинниками деньгами и упорядочил их чеканку. При нем, однако, началась порча норвежской монеты: сообщения саг о том, что чеканенные этим конунгом серебряные монеты наполовину состояли из меди, подтверждаются исследованиями найденных монет, изготовленных в 50-е годы XI в. (см.: Гуревич А.Я. «Круг Земной» и история Норвегии // Снорри Стурлусон. Круг Земной. С. 627 и след.).

13 Лендрманн — см. примеч. 47 к «Пряди о Торстейне Бычья Нога».

14 Ты из Вика и потому особенно нужен мне как советчик. — Так в «Hulda», тогда как в «Гнилой Коже» сказано: «Ты мудрый человек…» и т. д.

15 …едут на восток в Осло… — Традиция приписывает Харальду Суровому основание Осло, города, который стал базой для борьбы против Дании и важным торговым центром на востоке Норвегии.

16 …там им устраивают пиры. — См. примеч. 83 к «Пряди об Орме сыне Сторольва».

17 Полмарки — см. примеч. 14 к «Пряди о Торлейве Ярловом Скальде».

18 Нид — река, в устье которой расположен Нидарос.

19 …пошел один… — Так в «Hulda», тогда как в «Гнилой Коже» сказано, что Халльдор пошел в город с несколькими людьми, которые дожидались его, пока он встречался с конунгом.

20 Эта характеристика Халльдора отсутствует в тексте пряди в «Гнилой Коже», ср., однако, аналогичный пассаж в «Саге о Харальде Суровом» (гл. 36) в «Круге Земном», как считается, свидетельствующий о том, что автор этой саги Снорри Стурлусон (потомок Халльдора) был знаком с текстом пряди: «Халльдор был высок и силен, как никто, и очень красив. Харальд конунг говорит, что он был самым невозмутимым из всех его людей. Узнавал ли он о смертельной опасности или о радостной новости, он не становился ни радостнее, ни печальнее и спал не меньше и не больше, чем обычно, и пил и ел, как всегда. Халльдор был человек немногословный, резкий в речах и прямой, упрямый, непреклонный, он плохо ладил с конунгом, на службе у которого было довольно других знатных людей. Халльдор недолго оставался у конунга. Он уехал в Исландию, построил себе усадьбу на Стадном Холме и жил там до старости» (КЗ, 424). Издатель «Второй пряди о Халльдоре сыне Снорри», Эйнар Олавур Свейнссон, полагает, что Снорри заимствовал это описание непосредственно из пряди, из чего следует, что первоначально оно было также и в ее тексте в «Гнилой Коже», причем, по его мнению, приводилось в ней в самом начале рассказа (ÍF V. Bls. XCI).

21 Стадный Холм (Hjarðarholt) — двор в Долинах в Лощинном Фьорде на западе Исландии, по сообщению «Саги о людях из Лососьей Долины» (гл. 24) построенный Олавом Павлином сыном Хёскульда. Здесь воспитывались герои этой саги, Кьяртан сын Олава и Болли сын Торлейка (о сыне последнего см. «Прядь о Болли» в наст. изд.). В XI в. одним из владельцев Стадного Холма был Халльдор сын Снорри, возможно купивший этот двор у своей сестры Торы, жены внука Олава Павлина, Берси Повозки (Kerru-Bersi). В тексте пряди в «Гнилой Коже» сообщение о том, что Халльдор жил в Стадном Холме (о чем упоминается и в «Круге Земном», см. предыд. примеч.), отсутствует.

22 …и что ни одного человека в Норвегии без титула он не поставит выше него, если он примет приглашение. — Так в «Hulda», в редакции пряди в «Гнилой Коже» об этом обещании конунга не упоминается.

23 — Старится петух! — О вероятном непристойном смысле этой фразы (árgali «петух», букв.: рано поющий, также может служить наименованием мужского детородного органа) см.: Morkinskinna: The Earliest Icelandic Chronicle of the Norwegian Kings. P. 194, 435, note 12.

24 Халльдор дожил в Стадном Холме до глубокой старости. — Так в редакции «Hulda-Hrokkinskinna». В «Гнилой Коже» прядь завершается иначе: «О Халльдоре здесь больше не будет упоминаться».

Перевод и примечания М. И. Стеблин-Каменского

Источник: Исландские пряди. — М.: Наука, 2016.

© Tim Stridmann